Сенела. В поисках свободы

Сенела

В поисках свободы

Мира Локина

© Мира Локина, 2025

ISBN 978-5-0068-6865-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

– Так рано… Твои единомышленники уже заждались тебя? Надоело… Знаешь, миссия, за которой ты так гонишься, не может ждать, и в этом мы с ней похожи. Сколько еще должно времени пройти, чтобы я смогла стать для тебя чем-то важным? Чем-то более важным, нежели сейчас? – процедила брюнетка, лежа на большой кровати полностью обнаженная. Ее лиловые глаза поблескивали от чувства злости и ревности. Громкие слова отзывались эхом в комнате. Лишь звезды освещали лицо девушки, ее напряженные брови и несколько шрамов на красивом теле, которые, впрочем, не портили его, даже наоборот, дополняли грубо-страстный облик.

Высокий брюнет встал с кровати и медленными, размеренными, абсолютно легкими и спокойными движениями, принялся надевать одежду, которую снимал перед их жаркой любовью. Футболка скользнула с его плеч к торсу, а ремень, непокорный и холодный, щелкнул в его пальцах. Голова его была пуста – не от отсутствия мыслей, а от странной, почти животной легкости. Ни высоких идей, ни липких сожалений, ни этой странной человеческой привычки – называть мимолетный жар любовью.

Он сделал несколько глотков воды и небрежно поставил стакан на стол, поднял толстовку с пола и молча вышел в коридор.

Брюнетка вскочила с кровати и последовала за мужчиной.

– И куда ты? Хватит бросать меня! Останься! Сколько мне еще нужно времени, чтобы повысить собственную значимость в твоих глазах? Ты просто кретин! Эгоист! Подонок!.. Вернись! – прокричала девушка, продолжая стоять в дверном проеме.

Они ничем не были обязаны друг другу. У них нет отношений – лишь кратковременная страсть. Они не были связаны ни клятвами, ни обещаниями – только жаром случайных встреч, вспышками страсти, что гасла так же быстро, как и вспыхивала. Для него это было просто. Слишком просто.

Но для нее – нет. Ревность, гордость и любовь обуревали ее рассудок всецело. Как трудно отдавать, взамен ничего не получая… Она хотела его! Целиком и полностью! Она любила его.

Мужчина взглянул в окно, всматриваясь в дорогой, черный мотоцикл, на котором он добрался до ее дома. Во взгляде было что-то похожее на… Не на горькую печаль, но на какую-то отчужденность от мира, словно этот взгляд был обречен с самого рождения. Сильный взгляд. Брюнету все равно на ночную спутницу, все равно на любовные притязания, на семейные узы, на чьи-то предрассудки, но кое-что все же будоражит его сознание. Такой молодой, но с одной целью… К его сожалению, девушка ее принимала, но не разделяла. Он убивал. Убивал красиво, и в этом он отыскал свое призвание.

– Ничего. Лидия, я не держу тебя. Ты сама этого захотела, – сказал мужчина, поправляя капюшон толстовки.

Он не смотрел в сторону девушки. Возможно, жалость к ней все же прокралась в его сердце, но он и виду не показал. «Как же хорошо сложен…» – думала брюнетка, смотря на силуэт мужчины. Однако девушка никогда не придавала этому факту особого значения. Ей всегда было важно другое. Она глубоко озабочена равнодушием своего ночного друга, его помешательством на идее справедливости в мире, полном жестоких правил, установившихся фундаментально.

Все внутри девушки кипит от ярости, полыхает до самых костей. Она уже не может биться. Нервы сдают. Понимание того, что тот, кого она бесконечно любит, ни на секунду не взглянул на ее обнаженное сердце, взирая лишь на нагое тело, морально уничтожало ее. Она тоже не отличалась мягкостью и угодливостью, однако больше пяти лет, любя и желая быть любимой, делала все, чтобы мужчина обратил на нее внимание: ломала судьбы других женщин, к которым неистово ревновала, подстраивалась под его мысли и взгляды, принимала, не пытаясь переделать, ехала за сотни миль, чтобы спасти его с очередной передряги, страдала и сносила нравственные пощечины, получая взамен все, кроме любви.

– Если ты не любишь меня, придурок, ты еще встретишь того, кто тебе испортит жизнь, как ты мне! Я уверяю! Все возвращается бумерангом! Уезжай! Прямо сейчас катись отсюда! – закричала девушка. Она села в кресло, уложив ногу на ногу. Золотые, упрямые глаза ее ночного друга пронзили ее лицо как заточенное лезвие. Теперь в них отражалась лишь жалость.

Мужчина властно опустил свою руку на оголенное бедро брюнетки. У нее тут же заблестели глаза, ведь в сердце зародилась надежда: «Возможно, он прикоснулся, чтобы ободрить?» Она даже подумала, что ему жаль, что он кается, но… Мужчина провел ладонью, попутно скользнув указательным пальцем по нежной коже. От этого прикосновения в животе затрепетали бабочки. Однако приятное чувство возбуждения заменило другое – боль. Мужчина прожег ее кожу последним касанием, оставляя на ноге ранку от ожога.

– Лидия. Не бросай слов на ветер… – он окинул ее затяжным взглядом и, подойдя к двери гостиничного номера, положил ладонь на сенсорную панель для разблокировки. – Доброй ночи.

Глава 1

Холод. Глянцевый асфальт отражает фонари, светофоры и силуэты с зонтиками. Люди идут не спеша, тихо проклиная нынешнюю погоду. Стук каблуков. До ушей доносится шум колес. На удивление, машин сегодня мало.

Я услышала шелест сбоку и обернулась. Вроде никого. Просто листья. Нужно успокоиться. Разве кому-то станет интересно меня преследовать? Уверена, найдется более привлекательный объект для наблюдения.

Что-то больно впивается в ладонь, словно тысячи иголочек вонзаются в кожу, заходят под нее и по венам пробираются прямо к сердцу. Разжимаю руку и опускаю голову вниз. Ключи. Рядом, на ладони, влажный клочок бумаги, помятый острой медью. Карандашом отмечена цифра. Это номер дома. Не могу по сей день привыкнуть к этому числу, к этому городу, к новым родителям, которые несколько лет назад решили взять девчонку из детского дома. Хотя кого я обманываю? Разве родители делятся на старых и новых?

Резкий звук. Скрежет металла, от которого пульсирует в висках… Я оборачиваюсь, сжимая пальцами ворсистую ткань рукавов старого пальто. Раздается крик женщины, противный визг. Хочется зажать уши прямо сейчас! Решают доли секунды, но я ничего не могу увидеть из-за темноты и плохого зрения. «В чем дело?» – в голове возникает вопрос. Смотрю в полумрак, доставая очки из кармана пальто одной рукой, а второй откидываю мокрые пряди волос с лица.

Часы на запястье вызвали странную вибрацию, звук которой прервался вместе с ударом. Ударом, будто поразившим все мое тело. Чувство такое, будто незримая волна вытеснила мою душу из физической оболочки… Боль перешла в какое-то новое ощущение, перелилась как вода из кипятильника в красивую кружку с пакетиком чая, и… Все стало таким новым, невесомым, вкусным. Я ощутила легкость. Со мной все хорошо, нет боли в руке, нет роя мыслей, есть я, дождь и тусклое свечение уличных фонарей. Стоп. Где мои очки?

Медленно открываю глаза и смотрю на дорогу. Вот же! Мои очки согнулись пополам – в одиночестве валяются на черной полосе асфальта. Однако сейчас мне все видно вполне отчетливо: и листву деревьев под лунным блеском, и горящие звезды, и силуэты людей в дали, похожие на грибы из-за зонтиков. Уличный столб накренился от удара автобуса, школьного автобуса. Это ужасно… Как он меня еще не зацепил? Слава небесам, все обошлось! А может… Неужели меня сбили? Ощущение того, что что-то проходит сквозь тело, окутывало меня буквально несколько секунд назад. Однако я жива, хоть ничего больше не чувствую, – ни боли от ключа, упирающегося в ладонь, ни слабости, ни тошнотворной тоски.

Я снова взглянула на свои руки и услышала позади тихий и размеренный голос, который слился с шумом дождя, но доносил до моего слуха отчетливые слова.

– Время не всегда сможет залечить твои раны…

Я медленно обернулась и взглянула на темный силуэт мужчины, стоящего под светом фонаря. Человек без зонта. Лица не видно. Мужчина в капюшоне не двигается и молчит. Обстановка весьма нагнетающая… Словно время остановилось, а я не в силах что-либо изменить. «Сколько времени?» – думаю я, бросая взгляд на электронные часы. Черный экран. Неужели они сломались? Я поднимаю глаза в ответ на цоканье незнакомца.

– Что вам нужно? – спрашиваю, медленно доставая из кармана перцовый баллончик. Наверное, сумасшедший.

Мужчина не двигается. Но, даже не видя его лица, я нутром ощущаю его горькую усмешку. Он меняет голос, говоря на незнакомом для меня языке. То походит на одинокого старца, то на маленького ребёнка. Такое ощущение, что у меня галлюцинации. Перед глазами плывет, голова начинает болеть, а тело чувствует невесомость.

– Мало времени. Буду ждать тебя в нашем мире.

– О чем вы говорите? – встрепенулась я, поправляя волосы.

– Торопись, Эмили Тэтчер, и узнай, наконец, всю истину… Заходи на чай.

Мой напуганный взгляд бесцельно бродил по его силуэту. Время будто остановилось, даже звука дождя я уже не замечала. Внезапно до моих ушей донесся хриплый кашель, и я обернулась, будто из транса вышла. Из автобуса доносится чей-то голос. Человек! Нужно срочно помочь ему!

Я уже собралась бежать в сторону разбитой машины, но решила вновь взглянуть на уличного сумасшедшего и обернулась. Никого. Лишь забытая луна и глянцевый асфальт, блекло переливающийся под симфонию дождя, а потом… Пропасть.

Глава 2

7893 год…

Что такое жизнь? Наверное, это дешевая история, рассказанная случайным бродягой, а быть может, сказка аристократа. Мы никогда этого не узнаем. Нет двух путей, нет побега от смерти. А то, как мы проживем свою жизнь: чувствуя тепло костра или устраивая пожар, – дело каждого человека.

Может, все же есть реинкарнация, и мы живем вечно? Верно, тогда наша душа, подобно страннику, путается в других мирах, заходя в гости к разным существам, узнавая новое и вольно-невольно забывая свою прежнюю жизнь. Во всяком случае, каждого из нас ждет рассвет, который стоит дождаться…

Я открыла глаза и ощутила чистейший воздух, вкушая запах травы и дождя. Не того дождя, который омывал силуэт незнакомца. Это другой дождь, особенный, и аромат его цепляет красками празднества.

Ладони упираются в землю, застланную зеленым ковром. Голова немного кружится и побаливает. Я макушкой чувствую, что солнце не греет мои волосы. Где же ты, светило? Ощупываю пальцами мягкую траву и смотрю в самый верх. Там лишь кроны деревьев, ветки которых мирно шатаются на ветру. Вокруг так зелено и ярко… Похоже на тропический лес. Я еще некоторое время отхожу от какого-то пьянящего чувства и сажусь на землю.

Я начала прокручивать в голове все, что произошло со мной. Почему я здесь? Что это за место? Перед глазами проплыли мутные картины. На ум приходили какие-то цифры, а в голове возникали образы незнакомых людней. Девятнадцать сорок два… Девятнадцать сорок два… А потом?

Вижу это место впервые. Я тряхнула волосами, сбросив их с плеч за спину, а затем заметила лежавшую на траве девушку. Робко трогаю ее за плечо и осторожно разворачиваю к себе лицом. Дрожь пробегает по телу от осознания… Моя подруга! Я вижу Виолетту, свою подругу со школы! Она медленно и с огромным усердием открывает глаза. Почему она рядом со мной? Ну хоть кто-то разделит мою участь!

– Виолетта? – говорю, но она смотрит на меня как на чужую.

– Мне очень плохо, голова ужасно болит, – подруга приложила ладонь ко лбу. – Эмили, где твои очки?

Я тут же спохватилась, взглядом рыская по земле, но внезапно обнаружила, что больше в них не нуждаюсь. Мои глаза прекрасно видят каждый листочек и веточку.

– Оу… Виолетта, я хорошо вижу. Неужели те капли помогли?

– Ты капала их год назад, Эмили, – процедила подруга, озираясь по сторонам.

Она выглядела удивленной и заспанной, а я лишь улыбнулась, радуясь своему превосходному зрению. Все казалось здесь прекрасным: и воздух, и деревья, и сладкий запах дождя. Такие моменты бывают, когда едешь в горы или смотришь на осенний лес. Но эти ощущения немного отличаются от перечисленных. Эти чувства схожи с дежавю. У меня уже было подобное чувство, только вспомнить не могу, когда именно…

– Я не знаю, не понимаю. Чувствую себя, словно в коме, – прервала мою мысль Виолетта. – Я даже не помню, что было вчера. Эмили, что я ела на завтрак, где я была? Ты знаешь? И я – нет. Почему мы тут вдвоем? Где остальные люди? Что за фигня происходит? Почему ты так спокойна?

Удивителен был тот факт, что ей, напротив, неуютно находиться в данном месте. Дрожит вся, брови почти сомкнуты от напряжения… Я качнула плечами, смотря на ее веснушки, а после открыла рот, чтобы высказать свою мысль.

Все мои думы вылетели из головы после того, как уши пронзил душераздирающий вопль. Совсем неясно, кому принадлежал этот крик: умирающему животному или обезумевшему человеку. Однако мы с Виолеттой знатно всполошились.

– Что это? – тихо спросила подруга, оборачиваясь. Я молчала, находясь в состоянии аффекта, а после убрала ползущего по руке жука.

– Да. Неприятный звук.

– Всего-то? Эмили, мне страшно! Почему ты так спокойна? Ты что-то скрываешь? Объясни, в чем дело! Мне все это не нравится. Ты странная! Может… Мы были в клубе, и нас напоили, изнасиловали и выкинули Бог невесть где?

– Успокойся, Виолетта. Вряд ли бы мы пошли в клуб. Ну уж я – точно нет! Нужно выключить панику. Я сама не понимаю, как мы оказались здесь. Я в таком же положении, как и ты. Не надо подозревать меня в чем-то, – произношу. – Мы что-нибудь придумаем. Как и всегда… Давай выбираться отсюда!

Виолетта успокоилась и кивнула, поднимаясь с земли. Я сделала шаг, но остолбенела, боковым зрением заметив движение над головой – большая белая израненная птица пролетела над нашими головами. Мы с Виолеттой машинально пригнулись и присели на землю. Стоило успокоиться, как над нашими головами вновь промелькнул силуэт существа, но уже огромного и темного, похожего на пантеру.

Мое дыхание прервалось от ужаса, сердце бешено заколотилось от страха. Я действительно испугалась, и теперь мы с Виолеттой обе тряслись от страха. Место, казавшееся мне таким спокойным, теперь походило на клетку. Мы, как та птица, можем в любой момент стать наживой. Бр-р-р, по коже пробежал холодок…

Виолетта закрыла рот руками. Ее грудь вздымалась под розовой футболкой, а глаза краснели от желания плакать навзрыд.

– Возможно, это внезапный приступ шизофрении? – высказываю свое предположение спустя какое-то время, когда мы уже практически бежали по лесу в поисках выхода.

– Но не у нас же обеих и в одно время! Что это за чертовщина?! – вскрикнула подруга, нервно жестикулируя на ходу.

– Тише, Виолетта. Животные могут услышать нас, а я хочу еще пожить… – произношу с легким смешком, судорожно проводя ногтями по шее.

Дождь закончился совсем недавно. Влажная одежда противно липла к телу. Я, то и дело, поправляла свой светлый сарафан, который вставал колом между бедер при ходьбе.

– Последнее, что я помню, – всего лишь сон… Я видела пустыню. Такую большую… Было даже жутко, – Виолетта сглотнула и помедлила. – Тогда я прошла по песку, потом нагнулась… Долго ворошила крупицы. Чертила круг. На его месте появился зеленый росток. Я коснулась его, а он потянулся ко мне. После этого росток стал большим, переплел мои ноги и руки, сдавил шею. Его шипы врастали в кожу. Ну, я думаю: «Моя песенка спета!». Кричу как ненормальная… С каждой секундой мы с растением становились одним целым. Странно, что я не проснулась от испуга сразу же… В общем, он обвил мою шею, закрыл уши, заслонил глаза. Я стала его чувствовать. И чем больше я его ощущала, тем быстрее он гнил, а шипы его разлагались прямо в моем теле! Эмили, я впервые почувствовала во сне тошнотворный запах, эмоции самого растения. Настоящий трупный запах! Человеческие чувства! Во мне появлялись личинки. Тысячи личинок. Они сыпались из моего рта, поедали мой желудок, лезли в глаза… А суть знаешь в чем? Я восхитилась! Ведь даже в невыносимых условиях пустыни может зародиться что-то живое и красивое, победившее негативные факторы внешней среды, но именно оно и завладело мной без какой-либо трудности…

– Боже, Виолетта, что ты употребляешь? – хмурюсь, чувствуя неприятный ком в горле.

– История жуткая, согласна, – сказала она.

– Давай лучше обсудим то, где мы и что будем делать дальше. Меня это место настораживает и удивляет одновременно, – настояла я, не желая углубляться в посторонние мысли, нагоняющие еще большей жути.

– Может, пойдем в ту сторону? – предложила Виолетта, махнув рукой вправо.

– Думаю, другого выхода нет, пошли хоть куда-нибудь!

Протекло уже достаточно много времени, и силы во мне, к сожалению, заканчивались. Я сутулилась, уже не вздрагивала от каждого шороха и позволила былому энтузиазму выгореть.

– Интересно, куда мы придем? – спрашиваю, отгоняя тревожные мысли. – Сто процентов прошло уже около четырех часов, а ничего похожего на следы людей мы так и не нашли!

– Такое ощущение, что мы бродим по кругу. По адскому кругу, мать вашу! Туда-сюда, туда-сюда… Но я надеюсь, что мы забредем в какую-нибудь деревушку, – от прежней веселой и жизнерадостной Виолетты, которая была в моих воспоминаниях неунывающей заводилой, не осталось ничего. Сейчас это серьезная, озабоченная девушка, красивое лицо которой омрачено страхом и переживаниями.

– Знаешь, я все же постепенно привыкаю к этим местам, – стараюсь подбодрить ее, но в ответ вижу, как подруга судорожно дергает рукой.

– О Боже! Эмили, я боюсь каждого шороха… Кажется, что эта черная штука сидит в кустах и смотрит прямо на меня, хоть мы ее и не видим.

– Я уже и забыла про нее… Возможно, этот зверь нас бы и не тронул, – произношу с натянутой улыбкой и чувствую, как протяжно урчит в животе. – Вспоминай лучше, как Джордж постоянно носил тебе конфеты. Ты успела пожалеть, что отшила его?

– Почему ты решила заговорить о нем? Джордж милый, но он никогда не нравился мне. Ты это знаешь… И я не брала его конфеты, – говорит с откровенным возмущением. – Вообще-то это ты ему нравилась!

– Нет, ему нравилась ты. Виолетта, это было очевидно. Это знали все! Джордж стал ухлестывать за мной только тогда, когда ты его отшила. Напрашивается мысль о запасном варианте, – я улыбнулась. – Да и конфеты он мне не носил… Видимо уже деньги закончились, когда ты его бортанула.

Конечно, подруга пыталась показать мне, что я могу быть кому-то симпатична и что парни способны обратить на меня внимание, однако эти очки всегда мешали мне, а я никогда не следила за своим образом и, к сожалению, тяготилась воспоминаниями из прошлого. Однако я все же нравилась одному пухляку из параллельного класса! Некоторые взрослые даже говорили, что у меня очень интересная внешность, что я красивая, что могу сниматься в кино. Хотя бы два этих факта держали мою самооценку в тонусе… На среднячке, так сказать.

Я даже не знаю, утро сейчас или вечер, так как густые, зеленые шапки деревьев закрывают весь купол неба. В животах у нас адски урчит, мы ужасно хотим есть и жаждем отдыха. Ноги отнимаются на ходу. Ступни болят. Виолетта выглядит очень уставшей, но все же стойко терпит тяготы обстоятельств вместе со мной. Она изредка шутит, пытаясь развеять напряженную атмосферу. Наконец-то!

– Помнишь, как мы тайно лезли в окно к Мари, потому что мама не пускала ее гулять? И ты умудрилась разорвать себе колготки и трусы! – Виолетта ухмыльнулась.

– Господи, забудь об этом…

– Ладно, колготки, но трусы…

– Виолетта!

Наши голоса звоном разносятся по лесу.

Виолетта, правда, знает многие подробности моей жизни. Да я и не против! Но если честно, мне всегда трудно было доверять людям – я всегда что-то скрывала и понимала, что мне не хватает энтузиазма, такого, как у Виолетты. Она живая, веселая, простая. Я часто все усложняю и накручиваю. Это мешает жить, замедляет и глушит музыку счастья. Со мной многие чувствуют себя не в своей тарелке, а я просто не могу стать такой же легкой, как другие, полностью открыться. В этом моя проблема… В этом вся соль. Мне все время кажется, что меня предадут! Хоть у меня и мало близких людей, я цепляюсь за них и очень боюсь потерять. Хорошо, что Виолетта давно разгадала мою натуру и теперь дергает за нужные ниточки, заранее зная, какая реакция у меня будет на тот или иной ее поступок.

– Видишь те кустарники? На них есть какие-то красные ягоды, и я уже давно их приметила, знаешь ли… – говорю, пытаясь отвлечься, и подхожу к небольшому кусту.

– Мы не можем их есть.

– Почему? – оглядываю подругу с удивлением.

– Ну да! Мы находимся, хрен знает где, и будем есть такие ягоды? Они могут быть ядовитыми!

– Нам нечего терять. Пусть это будет безумством. Виолетта? Ты такое любишь, – расплываюсь в улыбке.

– Эмили, здесь нет туалетной бумаги. Тазика здесь тоже нет, хотя… Здешняя растительность не будет против твоего удобрения, – с усмешкой оторвала подруга, проходя мимо меня. Я подошла к одному из кустов и, сорвав красную ягоду, быстро закинула ее в рот. Вкус оказался довольно необычен, сладок и весьма приятен.

– Есть можно. На вкус как черника с медом.

Я верила, что они не ядовиты. В любом случае, это единственный продукт на данный момент, который в экстренном положении поможет избежать голода. По крайней мере, жуки едят эти плоды и вроде не погибают, что вселяет надежду.

Много ягод мы есть не стали по причине неуверенности, однако решили запастись ими на всякий случай. Мы набирали их в руки, в огромные папоротниковые листы. Кусты росли поодаль друг от друга, и из-за этого приходилось перебегать от одного растения к другому. Азарт у меня разгорелся не на шутку. Хочется собирать еще и еще…

Интересно, где сейчас Маркус и Сандра? Они живы? Горечь воспоминаний пронзила меня. Хоть это и были мои приемные родители, чувствую тоску по ним. Как-никак они вселили в меня надежду, дали крышу над головой, подарили тепло и заботу. Я боялась сказать им лишнего, старалась быть примерной девочкой, хорошо учиться, прислушиваться к их советам. Я боялась, что вновь окажусь одна… Быть брошенной и нелюбимой не так страшно, как видеть разочарование в глазах людей, которые делали на тебя крупные ставки. От меня не раз отказывались в моменты, когда рассматривали букет проблем, связанных со здоровьем. Однако Маркус и Сандра не побоялись взять на себя колоссальную ответственность…

Я нагнулась за новой ягодой, и коснувшись ее, почувствовала чью-то мохнатую лапку. Что-то светлое и живое пряталось в глубине листвы. На ней сидел огромный желтый жук, размер которого можно было сравнить с карандашом! Я с визгом выронила ягоды и отошла на пару метров от живности.

– Виолетта! Если бы ты знала… Эй, Виолетта? – оборачиваюсь.

Ее нет рядом. За сборкой ягод я не заметила, как ушла от тропинки. И что теперь? Тревога накрывает меня с головой. Смотрю по сторонам, слушаю тишину и чувствуя волнение.

– Эй, Виолетта, черт побери! Это не смешно! Выходи! – кричу. Слышу ответный крик. Вырываюсь в сторону голоса.

– Виолетта! – зову еще раз, после чего слышу в ответ: «Виолетта!». Зачем она называет свое имя? Это меня настораживает. Она окончательно свихнулась? Может, это не она? Но это был точно ее голос! Точно ее! Я взяла толстую деревянную палку и последовала к звуку. В наступающем мраке мне сложно что-то разглядеть. Я притихла, опираясь на палку.

– Ты где? – говорю.

– Где? – ответ.

Я отскочила от стоящего рядом дерева и устремила свой взгляд наверх. На ветке сидела птица, похожая на сову. Каково было мое удивление, когда из-под ее крыльев показались лапы. Она взяла орех, который висел рядом, и одним движением расколола его зубами. Да, вместо клюва у нее был рот… Жуткое зрелище. Птица без клюва и с лапами под крыльями меня недурно напугала.

– Ты меня убьешь? – спрашиваю, медленно отходя от существа.

Птица смотрела на меня своими огромными глазами. Пристально. Не моргая.

– Меня убьешь? – говорит. Ее голос очень громкий. Чудное существо. Осознание ужасного и неотвратимого постигает мои мысли… Я все поняла! Это она мне отвечала все время! Это она повторяла мои слова!

Падаю на землю с чувством необратимой потери. Как в детстве… Безнадежность. Почему я так мало помню из детства? У меня отняли даже воспоминания… Руки судорожно опускаются на лицо, такое пыльное и сухое.

– За что мне это все? А-а-а! Не видно даже луны! Что за чертовщина?! Боже, помоги мне… Прошу! Ты всегда помогал мне… Господи…

Мое белое платьице стало похоже на половую тряпку. Да к черту ягоды! Позабыв обо всем на свете, я выбросила оставшиеся плоды, ранее лежавшие в кармане, и начала звать подругу, что было мочи, не вставая с земли. На каждый мой возглас звучал ответный голос птицы. И это просто убивало! Я начала сходить с ума, проклиная это создание. Уже не могу слышать ее крик!