Капитан Кристофер Бойд. История одного пирата

Мимолётные мысли о её вменяемости оказались поспешными. Все те, кого знавал капитан не смели дерзить и при первой возможности устремлялись прочь, но данная особа явно не принадлежала к числу тех, кто предпочитает прятаться в тени. Из этого следует признать, что в его уме зародилось любопытное наблюдение: за все годы своей бурной жизни он не встречал столь причудливого сочетания изящных манер, отточенной грации и поистине восхитительной дерзости, заключенных в столь очаровательном облике. И хоть джентльмен удачи давно разуверился в прекрасном поле, считая его источником пагубных искушений, ведущих сильный пол к ослаблению духа и роковым промахам, он не мог отрицать, что встреча с сей особой пробудила в нем давно забытый интерес – пока что, впрочем, чисто умственного характера, лишенного какого бы то ни было намёка на влечение.

Дама обвела взглядом окружающее пространство, как будто искала в нем что-то интересное, а затем снова устремила его на капитана, вызывая его на дальнейшую игру:

– Раз не хотите удостоить меня беседой, так может удостоите совместным плаванием? Море сегодня на удивление теплее, чем обычно, – произнесла она, прежде чем исчезнуть в тёмной воде.

Кристофер, всё ещё находящийся под впечатлением от столь необычной встречи, будто заворожённый последовал за ней, сбрасывая по пути тяжёлые сапоги. Плавать ночью, в то время, когда море таило в себе опасность и непредсказуемость было равносильно безумству, в котором капитан решительно согласился поучаствовать.

Погружаясь в прохладную солёную воду, он ощутил, как давно забытые чувства охватывают его с новой силой. Незнакомка появилась в паре шагов от него, и в полумраке на её лице можно было едва различить, как засияла безмятежная улыбка без тени страха или обиды.

– Неужели твою голову не тревожит мысль, что я могу взять и утопить тебя? – продолжал он наступать, медленно приближаясь к ней, подобно хищнику, выслеживающему добычу.

С каждой волной его одежда становилась тяжелее, а холод пронизывал всё глубже, но Бойд не обращал на это ни малейшего внимания.

– Стоит поразмышлять об этом на досуге, но пока меня это отнюдь не тревожит. Я отлично плаваю.

Мысль о том, что девушка все же может оказаться одной из хвостатых морских чудовищ, что любят утаскивать мужчин на дно морское, настойчиво кружила в сознании Бойда, словно чайка над палубой. Суеверия он всегда считал уделом простолюдинов, однако всеобщая вера команды в эти басни придавала им необъяснимую долю вероятности. Между тем как сама дерзкая незнакомка, казалось, намеренно демонстрировала свое искусство покорять стихию. Словно русалка, рожденная в морской пене, она то исчезала под темной водой, то возникала вновь в десятке шагов от него. Каждое ее движение было исполнено такой естественной грации, что пират не мог оторвать от неё завороженного взгляда, чувствуя себя участником какого-то диковинного сновидения.

Пользуясь моментом, когда она вновь скрылась под водой, Кристофер сделал глубокий вдох и погрузился в пучину вслед за ночной певицей. Холод обжег его кожу, но именно в этой ледяной мгле, лишенной визуальных ориентиров, все его чувства обострились до предела. Он плыл на слух, улавливая смутное движение в воде, и его пальцы, протянутые вперед, ловили лишь вибрацию воды – тот смутный, быстро гаснущий след, что оставлял за собой очередной стремительный рывок таинственной пловчихи.

Пытаясь настичь ускользающую фигуру, он с удивлением осознал, что не чувствовал себя настолько живым уже много лет. Каждый нерв в его теле трепетал от этого безумного преследования.

Вынырнув и в то же время поймав на себе еле различимый во тьме победный взгляд девушки, спросил:

– Неужели ты не осознаешь, что данное поведение даёт мне определенные… скажем, основания? Перед тобой не салонный щёголь, а настоящий мужчина.

Знакомое напряжение нахлынуло волной, сковывая его тело. И это непроизвольное проявление страсти вновь заставило его усомниться в реальности происходящего. Уж, не сон ли то, ибо в здравом уме он давно научился обуздывать подобные порывы?

– Мало носить широкий ремень с пряжкой, чтобы заслужить звание джентельмена, – парировала незнакомка с невозмутимостью, вновь исчезая под водой с грацией морской выдры.

Бойд в ту же секунду нырнул в сторону насмешницы.

Сквозь толщу воды послышались брызги и женский смех. Ему практически удалось схватить девушку за лодыжку, но в последний момент она ускользнула от него и, выныривая, вновь заливисто засмеялась.

– Что ж, ваши притязания на звание мужчины ничуть не помогли вам настичь меня.

Чуть позже добавила:

– Продолжите ли вы угрожать мне или, быть может, предложите более увлекательное времяпрепровождение для столь прекрасной ночи?

Новая волна возбуждения окатила Кристофера, и отсыревшие портки непристойно облепили его мускулистые бёдра. Особа перед ним была столь же игрива и непредсказуема, как пустынный ветер, чьи порывы невозможно предугадать – качество, решительно отличавшее её от всех прочих дам, коих доводилось знать лорду в прошлой жизни. И это не могло не будоражить к капитане сладкое чувство накатывающей волны предстоящего возбуждения, что появляется в мужских чреслах при виде привлекательной дамы.

Прежде чем удостоить ответом предмет его неподобающих мыслей, что роем вились в голове пирата, Бойд с невидимым внутренним усилием попытался унять настойчивую пульсацию, угрожавшую затмить ясность рассудка. Он сделал глубокий вдох, словно пытаясь вдохнуть в себя весь холод морской бездны и выдохнуть это странное, смущающее его волнение.

– Осмелюсь предположить, что от изнеможения я заснул где-то здесь неподалёку, и всё это, включая твое присутствие, есть не более чем кошмар!

– Неужели дамы внушают вам столь великий ужас? – промолвила девушка, возникая из воды по пояс довольно внезапно, представляя взору капитана мокрую ткань ночной рубашки, ставшая вдруг прозрачной от воды. Что позволяло капитану в лунном свете разглядеть каждый изгиб её стана с той откровенностью, какая не позволительна даже в самых смелых снах. Но, казалось, саму особу это нисколько не смутило. Хоть и звезды вместе с ночным светилом озаряли побережье, света их было недостаточно для того, чтобы любая откровенность могла посрамить её честь.

Кристофер с непривычной резкостью отвернулся впервые за долгие шесть лет разгульной жизни. Женское тело давно перестало волновать его, будоражить кровь и пробуждать в нём того прежнего джентльмена, что был готов свернуть горы и положить мир к ногам прекрасной дамы. Но теперь лицо его пылало, а кровь прилила не только к щекам, заставляя пирата мысленно корить себя за эту слабость. Вновь какая-то женщина заставила его утратить над собой контроль, что он столь тщательно обуздывал все эти годы. Теперь он как мальчишка, который не знает как унять своё сердце, при виде любимого, но вредного лакомства.

– Чёрт побери, что с тобой не так?! – выпалил Бойд, сжимая кулаки. – Окажись на моем месте кто-то из моих подчиненных, а не человек, еще сохранивший остатки приличий, тебе пришлось бы горько раскаиваться в столь вольном поведении!

Переведя дух и уже более спокойно:

– Быть может, мне и вправду следует предоставить тебя обществу моей команды. Уж они-то знают, как образумить особ, забывающих о должной сдержанности!

Девушка на мгновение обнаружила лёгкое замешательство, и рука её непроизвольно дрогнула, будто намереваясь исправить столь вольное расположение ткани. Однако жест остался незавершённым. Вместо того чтобы уступить смущению, она выпрямила стан с тем врождённым достоинством, что свойственно лишь особо царственным натурам, и взгляд её приобрёл твёрдость. Далее последовало разъяснение, изложенное с той безупречной логикой, что не оставляет пространства для возражений: недостойные помыслы, рождаемые в мужском сознании при виде женской природы, чья проблема, по её мнению, исключительно мужского воспитания, но отнюдь не женской нравственности. Поскольку он находится на земле, где она является полноправной хозяйкой, а он лишь временным гостем, и учитывая, что местные обычаи не придают телесной наготе столь пагубного значения, то бремя самообладания всецело лежит на нём. Завершила же она свою речь возвышенным замечанием о том, что истинный джентльмен при любых, даже самых двусмысленных обстоятельствах, обязан блюсти честь как собственную, так и дамы, удостоившей его своим обществом. Неспособность же подчинить низменные порывы благородству души есть, по её словам, наивеличайший позор, какой только может запятнать репутацию человека, претендующего на звание благородного.

Так же она добавила:

– За весь вечер вы столько раз сделали ударение на своей принадлежности к мужчинам, что хочу заверить вас: мужчиной мало родиться, это звание нужно заслужить. А я уверена, уж тем более на вашем корабле такой чести никто не удосужился!

– Я готов сию же минуту доказать обратное!

В глазах пирата вспыхнул тот низменный огонь, что способен заставить любую даму содрогнуться, и даже в скудном лунном свете незнакомка без труда разглядела его.

– Быть может, когда-нибудь при иных обстоятельствах я снизойду до объяснений, каков истинный мужчина в представлении женщин. Но будьте уверены: ваши нынешние помыслы не имеют с этим ничего общего. Советую освежить лицо и обрести рассудок, сэр! – с этими словами она плеснула водой в его сторону, вновь растворяясь в солёной пучине.

– Ты думаешь, что сможешь просто так уйти?!

Девушка вынырнула неподалеку от берега и не собираясь отступать, ответила с вызовом:

– Ежели до вашего ума еще не дошло, то знайте: я не из тех, кого способны устрашить угрозы! Вы далеко не единственный, кому знакомо искусство боя! И в данных обстоятельствах ваша физическая мощь и, как я полагала, неповоротливость оказываются совершенно бесполезны!

Она метнула в него горсть воды, но Бойд оказался готов к такому выпаду. Капитан увернулся с той самой проворностью, что опровергала все её предыдущие обвинения. В ответ он вновь скрылся под водой и, ухватив её за лодыжку, притянул к себе. Девушка принялась барахтаться, прилагая все силы, чтобы высвободиться, но Кристофер прижал её хрупкий стан к своей мощной груди. Почувствовав, что воздух на исходе, он вынырнул, по-прежнему удерживая пленницу в своих объятиях, и сделал несколько тяжёлых вдохов.

– А кто, позволь узнать, утверждал, что я неповоротлив? Быть может, это ты чересчур болтлива?

Лицо незнакомки оказалось опасно близко к его лицу. Она взглянула на капитана с неожиданным одобрением и, повторив его улыбку, прошептала так, что её дыхание коснулось его губ, вызвав лёгкое покалывание на коже:

– Вы не столь безнадёжны в роли пирата, как могло показаться вначале.

Кристофер едва сдержал порыв смеха, внезапно подступивший к горлу. Эта фраза позабавила его всерьёз. Давно ему не встречалось столь причудливое сочетание дерзости и ангельской утончённости.

Чувствуя, как сильное желание поцеловать незнакомку все больше завладевает капитана, Кристофер резко оттолкнул от себя девушку, отплывая от нее как от чумы.

– К моему глубокому разочарованию, манерами вы всё же не обладаете, – почеркнула особа, как грубо повёл с ней пират.

– Не буду вас переубеждать! – отрезал Бойд, устремив весь свой горящий взор в сторону собеседницы. – А лучше всего попытаюсь убедиться в реальности происходящего и развеять призрачное наваждение.

– Почему вы так уверены, что это сон? – с удивлением произнесла девушка, пытаясь разглядеть что прячется в его душе. – И даже будь то сон, что заставляет вас так упорно стремиться к пробуждению?

– В жизни я держу все под контролем, особенно свои эмоции. Здесь же, я с ужасом ощущаю, как эта власть ускользает от меня.

Бойд глядел на незнакомку глубоко дыша, она же в свою очередь сделала один шаг навстречу, с огромным желанием изучить пирата:

– Но что, если вы никогда не очнётесь? – предположила она.

Бойд в очередной раз тяжело вздохнул, его дыхание смешивалось с морским бризом:

– Если я не проснусь, значит, я подчиню этот странный сон и вновь возьму контроль в свои руки!

Незнакомка сделала еще один шаг, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Ее глаза блестели, как звезды в ночном небе.

И тогда она вновь спросила:

– И когда же вы изволите отдыхать, ежели даже во сне все стремитесь контролировать?

Он погрузился в молчание, и его мысли, подобно узникам, заточенным в тесной клетке, метались в тщетной попытке обрести свободу. Вопрос, ею заданный, коснулся самой сокровенной струны его души. Бойд всегда стремился к контролю, с того самого дня, как он юношей отплыл от родных берегов Англии и вручил свою судьбу в руки чужаков. И сие непомерное желание еще больше усилилось после предательства той, кому он доверял больше, чем себе. Но об этом чуть позже.

– Я не отдыхаю! – наконец изрек он. – Я просто привык быть на чеку. Я все-таки пират и отдыху в такой жизни не место. Если я отпущу контроль, все может пойти не по плану и тогда я проиграю.

Смысл игры, о коей вещал капитан, оставался сокрыт в глубинах его собственного разумения. Однако юная особа не сочла нужным вдаваться в тонкости. Вместо того она сделала ещё два шага навстречу и легчайшим прикосновением кончиков пальцев провела по мокрой от морской воды ткани его рубашки. Сей жест, бесспорно, преступал все мыслимые границы приличий, но, надо признать, дама давно перестала притворяться благовоспитанной светской девицей. Жизнь на отдалённом острове, лишённая общества себе подобных, не могла не наложить отпечаток на её манеры, как и юный возраст, что всё настойчивее пробуждал в ней грезы о сильных руках, пылком сердце и той единственной страсти, что обещает стать подлинной любовью. Ей уже как пару лет отсрочило восемнадцать и в приличном обществе её бы застыдили, узнав, что у неё так и не появился джентельмен, который одаривал бы своим вниманием и ухаживанием, а позже попросил её руки. На это она уже давно не смела надеяться. С тех самых пор, как оказалась на острове вдали от цивилизации.

– Отдаёшь ли ты отчета своим действиям? – схватил за тонкое запястье незнакомки пират, с прищуром глядя на нее исподлобья.

– Если вы столь уверены в призрачности сего мгновения, – промолвила она с кроткой улыбкой с искренним желанием утешить его истерзанную душу, – то позвольте напомнить: во сне невозможно обрести поражение. Что станется с вашей доблестью, коли вы позволите себе хотя бы на миг отбросить бремя самоконтроля в этом мнимом мире?

Бойд разжал пальцы, освобождая руку богине сновидения. И скрестив руки на груди, спросил:

– И что же вы предлагаете, мадемуазель, в этом царстве миражей?

Девушка загадочно приподняла бровь и с брызгами выбежала на берег, кружась вокруг своей оси с распростертыми руками и запрокинутой головой.

Она смотрела на ночной небо, приговаривая:

– Какие сегодня яркие звезды! Вы только взгляните! – воскликнула она.

Капитан поднял голову и узрел привычную черноту, усыпанную бесчисленными алмазами, кои ему доводилось лицезреть бессчётные ночи у судового штурвала, не находя ничего привлекательного в данном зрелище. Юная особа меж тем возлегла на спину, коснувшись ночной рубашкой холодного влажного песка, и жестом пригласила пирата последовать её примеру.

– Присоединяйтесь, сэр, и позвольте покрывалу ночи вместе с симфонией природы хотя бы на миг отринуть бремя забот.

С изначальной нерешительностью, но в конечном счёте уступив её призыву, Кристофер Бойд опустился на песок рядом с загадочной незнакомкой. И на несколько мгновений воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь ласковым шепотом ветра и размеренным дыханием моря, чьи волны, казалось, с бесконечной нежностью касались берега. Капитан нарушил молчание, не меняя положения и устремив взор в звёздную высь, заметив, что не припоминает столь безмятежных сновидений за всю свою полную тревог жизнь. Его собеседница, в свою очередь, обратила к нему лицо, созерцая его чёткий профиль, и осмелилась предположить, что происходящее, быть может, и не является игрой его воображения. На это пират, встретив её взгляд, ответил с присущей ему мрачной иронией, что в таком случае ему, вероятнее всего, остаётся лишь заключить о своей кончине и пребывании в лучшем из миров.

Беседа на том и завершилась.

Они продолжали лежать в безмолвном созерцании, пока тяготы долгого дня не одолели капитана, и веки его, наконец, сомкнулись, погрузив его на сей раз в подлинный и глубокий сон, под аккомпанемент вечного шепота прибоя.

III Глава

Провести ночь под открытым небом для капитана Кристофера Бойда и его команды не составляло новизны, а потому всё прошло благополучно.

С первыми лучами солнца, золотящими горизонт, матросы отправились на поиски пресной воды. Капитан указал им на пещеру, замеченную им накануне во время одинокой прогулки, а сам вместе с прочими членами экипажа приступил к розыскам вождя сего острова.

Мысль о том, что встреча с таинственной незнакомкой была не более чем миражом, нашла неожиданное подтверждение в словах боцмана, который также видел некую женскую фигуру, наблюдавшую за ними из-за прибрежных зарослей. Впрочем, оба сошлись во мнении, что едва ли на столь заброшенном клочке суши могла обитать юная леди, не только бесстрашно разгуливающая по ночам, но и обладающая достаточной смелостью, чтобы препираться с пиратом на безупречном английском. Такая практичная версия вполне устраивала капитана, хотя в глубине души он ощутил нечто, сродни лёгкому уколу разочарования. Окажись подобная дама порождением не сна, а явью, кто знает, быть может, ему бы и впрямь захотелось посвятить время более близкому знакомству со столь неординарной натурой.

Островной пейзаж являл собою полотно, щедро расписанное сочными зелёными красками: изумрудные кроны деревьев, увитые лианами, и рептилии, почти сливающиеся с этой буйной растительностью. Местность была наполнена перекликанием попугаев, а также неустанным стрекотом невидимых насекомых.

Преодолев частую завесу лиан, пираты увидели величественный водопад, нетронутый человеческой рукой. Струи воды, сверкающие в солнечных лучах, с оглушительным рёвом разбивались о камни, рождая облака ослепительно белой пены. Всё вокруг утопало в зелени. Пышные деревья и экзотические цветы покоились в тени, ласкаемые прохладным бризом.

Подобная картина вновь навела на членов команды «Кровавого Возмездия» мысль, что старик их жестоко обманул, ибо столь девственная красота не могла бы сохраниться, имей она несчастье находиться вблизи человеческого общества.

Мужчины направились дальше и после часа блужданий по влажной чаще обнаружили поселение, чьи строения столь искусно сливались с пейзажем, что их можно было принять за творение самой природы. Жилища, сооружённые из бамбука, пальмовых листьев и речного камня, образовывали круглую площадь, где царил образцовый порядок, свидетельствующий, всё же, о развитом общественном укладе.

При появлении чужеземцев жители острова, чья тёмная кожа отливала на солнце подобно полированному эбеновому дереву, с организованной быстротой оставили свои занятия. Их отступление сопровождалось ритмичными возгласами, более похожими на отработанные сигналы, нежели на проявления паники.

Особое внимание команды привлекли разложенные у одной из хижин предметы. То были резные музыкальные инструменты и, что казалось совершенно невероятным, несколько потрёпанных фолиантов в кожаных переплётах. Зрелище рождало множество вопросов о природе сего сообщества, чьи культурные проявления столь разительно противоречили образу дикарей-каннибалов, коих мореплаватели обычно встречали на столь отдалённых островах.

Кристофер шагнул ближе к загадочной хижине, отличавшейся необычайной опрятностью и даже некоторым подобием убранства.

Неподалеку от хижины под высокой пальмой находилось нечто вроде скамьи, сложенной из камней, подлокотники которой, были выполненны из костей неизвестного существа, но причудливо украшенные свежими цветами и алой атласной лентой. На сей импровизированной мебели покоился том в потёртом тёмно-зелёном сафьяновом переплёте, на корешке мерцало бронзовое тиснение, изображавшее затейливые арабески, обрамлявшие имя автора.

– Кристофер Марло? – изрёк пират с нескрываемым изумлением, взирая на драгоценную находку.

Взор его с недоумением скользнул по окружающему пейзажу, тщетно отыскивая хоть малейшую связь меж дикарским поселением и творением елизаветинского драматурга.

Затем, вновь обратившись к книге, он прочёл название: – «Трагическая история доктора Фауста»!

Пролистав несколько страниц и убедившись в подлинности литературного сокровища, он не удержался от нового восклицания:

– И на языке Шекспира! Полагаю, подобная реликвия принадлежала какому-то несчастному путешественнику, чьи земные странности преждевременно завершились в котле островитян.

Посчитав книгу законным трофеем, Бойд с подобающей бережностью упрятал её за полу своего дублета, дабы продолжить исследование противоречивого поселения, где дикарские нравы, казалось, необъяснимым образом сочетались с признаками просвещённого вкуса.

Пираты шли с уверенными шагами, взгляды многих были полны жадности и ожидания. Двигаясь дальше по небольшому и достаточно бедному поселению, они вновь набрели на местных жителей, те были одетые в простые ткани и крашенными яркими бусами. Это были женщины. Они остановились и с любопытством уставились на незваных гостей.

Рамон, наклонив голову к капитану, еле слышно шепнул ему в ухо, не сводя свой черный взор с туземцев:

– Похоже, старик не соврал.

Бойд прищурил глаза, внимательно осматривая окружающий пейзаж, словно искал подтверждение слов квартирмейстера в каждом движении местных жителей.

Его губы слегка сжались, когда он произнес:

– Однако нельзя не заметить, что здешние обитатели отнюдь не купаются в роскоши. Сомневаюсь, что местный правитель располагает средствами, способными удовлетворить наши притязания.

– Зато здесь определённо водятся женщины! – воскликнул один из матросов с той непосредственностью, что свойственна людям его круга. – А значит, значимое для нас вознаграждение мы непременно получим.

Кристоферу Бойду приходилось мириться с чрезмерной привязанностью своей команды к прелестям слабого пола, – такова была цена их верности. И хоть убеждения экипажа отнюдь не совпадали с его собственным, сам капитан не смел навязывать им свою волю. Потому общество разделилось: капитан отправился на поиски вождя, тогда как его подчинённые с единодушием, достойным лучшего применения, начали розыски представительниц прекрасного пола.

Захватив нескольких островитян для допроса, джентльмены удачи с изрядным трудом смогли установить, что верховный правитель действительно пребывает на острове и недавно выдал свою старшую дочь замуж. Однако ни о каком испанском портном туземцы не слыхали, а что касается брачных обычаев, то по местным ритуалам невеста вступает в брачный союз в том виде, в каком явилась на свет без всяких покровов, а потому чертёж в руках пирата им был неведом и смысл его совершенно не понятен. Капитан же отметил, что поведение некоторых островитян было слишком дерганым и вероятно что-то скрывающим.

Боцман позволил себе выразить сомнение в порядочности Томаса Карлсона весьма образным, хотя и не вполне изысканным жестом. Однако капитан Бойд, чей ум обладал необходимой проницательностью, призвал его не спешить с осуждением, указав на возможные погрешности в переводе с местного наречия. Кристофер счёл необходимым лично побеседовать с вождём, дабы удостовериться, имел ли тот когда-либо контакт с испанским торговцем.