Параллели

Глория Мур

Параллели

Посвящается моему мужу Юрию Тарасову

Вступление

Мир разбит на миллионы осколков. Они вставлены друг в друга, как матрёшки, вытекают друг из друга, как реки из озёр, скручиваются в узлы, как змеи на тёплых камнях, мерцают, как бесконечные зеркальные коридоры. Человек живёт в одном месте, а миллиарды его отражений существуют в остальных. Проекции людей похожи на программы: они не живые и действуют по плану, как герои на телевизионных каналах, которые пока не включили.

Но стоит человеку перейти в новое пространство, как его двойник оживает, а тот, кем он был в прежнем мире, становится лишь изображением на киноплёнке.

Проходы между мирами стерегут Стражи. Пройти мимо них можно, только если не осознаёшь перехода. В противном случае придётся объясняться.

Но из любого правила бывают исключения.

Глава 1. Прыжок

Мирана вылетела из подъезда, на ходу запахивая пальто и дожёвывая бутерброд. Часы неумолимо стремились к девяти. Рыхлыч её убьёт! В прошлый раз он устроил Игорьку публичную порку за опоздание на две минуты.

Она раскрыла зонт и перешла на трусцу, маневрируя между лужами и пешеходами. Добежала до метро, нырнула в плотный людской поток и уже через пару минут втиснулась в вагон. Представила постную физиономию шефа, вздохнула и, чтобы отвлечься, достала телефон. На экране светились несколько сообщений: «Летягина, ты где?!», «Рыхлыч про тебя спрашивал» и «Дочь, ты забыла бутерброды». Смахнув буквы в сторону, Мирана погрузилась в просмотр роликов в соцсети. Рюкзак привычно оттягивал плечи, кудри лезли в лицо. На экране телефона ярко накрашенная брюнетка рассказывала о путешествии в Азию.

«Бирма? Страна давно называется Мьянма! Где только учат этих молодых журналистов, хоть бы проверяли инфу в интернете… За такое наш профессор-международник по прозвищу Карабас заклеймил бы позором», – Мирана вздохнула, осознав, что завидует блогерше. Репортажи из-за границы были её несбывшейся мечтой.

– Осторожно, двери закрываются…

Чёрт!

Мирана стащила наушники и рывком стартанула к выходу.

В последнюю секунду выпав из дверей вагона, она затолкала телефон в рюкзак, подняла взгляд и обомлела. На абсолютно пустой платформе прямо перед ней стоял… волк. Девушка моргнула, не поверив глазам. Сделала шаг в сторону. Животное ощетинилось и зарычало.

Тут Мирана поняла, что спит. Не может такое происходить в реальности. Она закрыла глаза. «Надо во сне посмотреть на свои руки», – вспомнилось ей. Но кроме цветных пятен, ничего не увидела. Снова открыла глаза. Волк приблизился. К горлу подступила дурнота, тело качнулось, Мирана схватилась за колонну, чтобы не упасть, и тут… Её подхватила женская рука. Высокая фигура в длинном плаще возникла рядом буквально из ниоткуда. Пронзительные глаза с беспокойством заглянули в лицо:

– Тебе плохо?

Мирана с удивлением посмотрела на незнакомку и прошептала:

– Там волк.

Женщина обернулась и, махнув рукой на животное, словно это собака, прошипела:

– А ну пошёл! Пошёл!

Зверь зарычал, но ретировался.

Женщина выглядела как волшебница из сказки. Мирана с облегчением вздохнула – это просто кино снимают! Станцию закрыли на съёмки. Женщина – дрессировщица. А машинист не знал и остановился. Теперь всё понятно. Она наклонилась за рюкзаком, который упал, когда ей поплохело, а когда выпрямилась, женщины и след простыл. Девушка с удивлением заметила незнакомку уже наверху, в конце эскалатора. Как она так быстро перемещается?! И где съёмочная группа?

Мирана побежала следом. В будке дежурной сидела женщина в старой вылинявшей форме.

– У вас тут кино снимают? – спросила девушка.

– Чего? – удивилась тётка.

– Станция почему пустая?

– Так на плантациях все! – ответила та с раздражением.

Мирана в недоумении уставилась на дежурную, но расспрашивать не решилась. Часы показывали девять тридцать! Выскочив на улицу, Мирана собралась припустить пуще прежнего, но застыла как вкопанная.

Она знала утренний маршрут до мелочей. Каждая трещина в асфальте, рекламный щит, вывеска, запах и звук, как флажки на старой карте, были выверены годами. На выходе из метро слева – щуплая бабуля с вязаными носками на перевёрнутом ящике. Рядом помятый джентльмен с носом, похожим на перезревшую клубнику, хрипло предлагающий воблу. Из хлебного киоска пахнет свежими булочками.

Но сейчас на месте привычного базара возвышался торговый павильон. Девушка тряхнула белыми кудряшками, пытаясь сбросить наваждение. Как здесь за выходные могло вырасти двухэтажное здание?

Ноги сами принесли к стеклянным дверям.

– Зонтик упаковываем, – произнёс охранник.

Мир накренился ещё сильнее, когда Мирана подняла глаза и увидела продавца закусок. Не того колоритного алкоголика в рыбацком плаще. Перед ней стоял выбритый до синевы мужчина в отутюженной форме, источающий аромат одеколона.

– Нашли работу? – спросила, ощущая, как ткань реальности трещит по швам.

Он непонимающе поднял брови.

– Вы воблу продавали возле метро, – продолжила девушка, уже понимая абсурдность ситуации.

– Я?! – произнёс он с таким выражением, будто она предложила ему станцевать голым.

– Извините.

Витрины отразили её растерянное лицо. «Может, я просто не заметила стройку?» – мелькнула отчаянная мысль, но тут же разбилась о гранит логики. Магазин не мог возникнуть и наполниться товарами между вечером пятницы и утром понедельника.

Словно материализовавшись из воздуха, рядом возникла уборщица. Мирана с ужасом узнала ту самую бабушку с носками. Бормоча что-то о «нынешней молодёжи, которой на заводе самое место», та принялась начищать мраморный пол до состояния катка.

Взгляд упал на часы. Мирана вылетела на улицу. К чёрту этот сюр! Рыхлыч не просто распнёт её, а заставит месяц делать уличные опросы про геморрой и алопецию! Девушка побежала к редакции. По пути ей встретился от силы десяток горожан. Все они выглядели как старые фотографии, забытые на солнце. И лица, и одежда казались лишёнными красок, как будто вселенную постирали и она полиняла. Проспект Мира, каждое утро тонущий в заторах из машин, пустовал.

Этим неправильным утром у Мираны Сергеевны Летягиной началась новая жизнь – словно кто-то в центре мироздания щёлкнул переключателем её судьбы.

Мирана впопыхах влетела в офис. Редакция по понедельникам всегда напоминала вокзал – все спешили, бежали, орали. Но не сегодня. Сегодня её встретили тишина и пустота.

Сердце девушки упало. Но она всё ещё пыталась объяснить перемены, мозг отчаянно цеплялся за рациональные объяснения. Может, электричество отключили?

Секретарша Раечка отсутствовала – случай невероятный. Идеальный механизм служения – вечно на посту, всё по инструкциям, безупречная в каждой детали, она казалась Миране роботом. А сейчас на столе ни цветов, ни ноутбука, ни цифровой рамки с фотками. Только перекидной календарь и допотопный телефон.

Мирана озадаченно огляделась. Куда все подевались?

Ни аромата кофе из кухни, ни гудения принтеров в кабинетах, ни воплей выпускающего редактора, ни музыки из бухгалтерии.

Она приблизилась к двери с надписью «Главный редактор Максим Леонидович Рыхлин». Табличка была старая, потёртая – никакой тебе сияющей позолоты. Мирана вошла. Табачный дым ударил в лицо. В здании же запрещено курить! Редактор в полном одиночестве раскачивался в кресле, задумчиво выпуская кольца к потолку.

– Макс?! – она застыла на пороге. Небритый, отёкший, в потёртой водолазке вместо дизайнерского костюма, Рыхлыч состарился на десятилетие. На столе бушевал хаос: взгляд выцепил смятые бумаги и коробку с надписью «Пончики».

– Летягина? – он уставился ошеломлённо.

– А что, планёрку отменили? – пробормотала она, оглядываясь.

– Ты откуда взялась?

Осознав, что новых потрясений не вынесет, Мирана направилась к шкафу, где хранился фирменный бренди для гостей. Распахнув дверцу, обнаружила бутылку дешёвой водки. Девушка налила напиток в стакан, опрокинула залпом.

– Фигасе! – присвистнул тот. – Откуда знаешь про тайник?! С выпускного же не виделись.

Мирана почти рыдала:

– Почему ты так выглядишь? Где все?!

– Что? – лицо Рыхлыча отразило беспокойство. – Летягина, с тобой всё нормально?

Мирана посмотрела в блёклые глаза шефа и осознала, что с ней произошло нечто чудовищное. Права мама – надо больше спать! В двадцать семь лет галлюцинации – перебор!

– Рыхлыч, помоги мне, родненький, – всхлипнула она.

– Чем помочь-то? – он плеснул себе водки.

– Я в метро вышла, а там волк. Потом торговый центр, мужик с рыбой, старушка с носками. Их там вообще не должно быть, понимаешь?! То есть они должны быть, но не там, и вообще невозможно возвести два этажа!

Максим Леонидович крякнул.

– Это не наша редакция, понимаешь? Всё изменилось! Ты был атлетом, щёголем. А вдруг – ты вот такой вот, и все исчезли. У меня глюки, Макс!

– Часто прикладываешься к бутылке? – задумчиво разглядывая Мирану, спросил Рыхлыч.

– Я вообще не употребляю! Ты же знаешь!

– У меня знакомый врач есть, хочешь, свяжу?

Девушка оставила его вопрос без ответа. Ответ не имел никакого смысла.

На улицу она вышла пошатываясь. От выпитого кружилась голова, тошнота подступала к горлу. Прислонилась к прохладной стене.

– Воды?

Из-за колонны показалась незнакомка из метро. Протянула девушке бутылку.

– Опять вы? – Мирана разозлилась. – Что вы мне голову морочите? Кто вы? Это цыганский гипноз?

– Пей! – приказала женщина.

Девушка почему-то подчинилась.

Удивительная жидкость с каждым глотком проясняла затуманенное алкоголем сознание, и вскоре от опьянения не осталось следа. Мирана окинула женщину уже совершенно трезвым взглядом.

– Меня зовут Феоктиста, – представилась та, – я могу объяснить, что с тобой случилось. Ты ведь хочешь знать, почему все вокруг так изменилось?

Глава 2. Феоктиста

Новая знакомая устроилась на диванчике в тёмном углу кафе, не снимая плащ. В помещении ткань сверкала – будто между складками пробегал огонь.

Мирана невольно следила за этими переливами.

Феоктиста поймала взгляд, и, коснувшись плаща, приглушила сияние – он стал серым.

– Впопыхах забыла, – улыбнулась она.

– А что это? – спросила Мирана, любопытство пересилило осторожность. – Нанотехнологии?

– Очень старые технологии.

К столику подошёл официант.

– Вы одна будете?

Феоктиста медленно провела перед его лицом рукой. Официант утратил интерес и ушёл, оставив вопрос без ответа.

– Одна? – Мирана удивлённо чуть повысила голос.

– Я невидима, – спокойно сказала Феоктиста.

– Да что вы говорите! – иронично усмехнулась Мирана.

Феоктиста молча указала на зеркальную колонну за девушкой. Та обернулась, но увидела только своё отражение.

– Это фокус?

– Нет. Я – твой Хранитель.

– Кто? – Мирана закатила глаза и попыталась встать. – Только сумасшедших не хватало.

– Погоди, – Феоктиста взмахнула рукой, и Мирана против воли вдруг положила сумочку и опустилась на стул.

Ошарашенно посмотрела на женщину.

Феоктиста накрыла серую ткань ладонью, будто вбирая из неё свет, и высыпала искры на стол – появились чайник, два пирожных, повеяло ванилью. Мирана вытаращила глаза. Затем осторожно коснулась вилкой бисквита.

– Настоящее… – пробормотала она, то ли себе, то ли Феоктисте. – Это гипноз, да? Это всё объясняет.

Феоктиста молча взяла вторую вилку и ткнула в руку Миране. Та ойкнула.

– Это не галлюцинация. Ты пересекла границу между мирами и переместилась на другой слой.

Мирана напряжённо нахмурилась, потирая руку.

– Параллельный мир?

– Вроде того.

Происходящее не укладывалось у Мираны в голове. Прикусив губу, она смотрела на Феоктисту, выбирая из тысячи вопросов в голове самый важный.

– Почему я переместилась?

Феоктиста на миг замолчала, словно подбирая слова:

– Кое-кто хотел тебя уничтожить.

Мирана подняла брови.

– Меня?! Кому я сдалась? Я рядовой журналист, плачу ипотеку за дачу, пашу как проклятая. Скажите честно, вам заплатили? Это розыгрыш? Вы цыганка? Предупреждаю, денег у меня нет.

Феоктиста наклонилась вперёд и вполголоса сказала:

– Мирана Летягина, двадцать семь лет. Родилась в Москве. Закончила журфак. Живёшь с матерью – Ириной Олеговной, педиатром, в бабушкиной двушке. Отец умер до твоего появления. Летом – короткий отпуск на море с подругой Динкой. Остальное время работа. Хобби забыты, личной жизни не осталось. Редакция, приставучий Макс, Раечка-робот, мужик с воблой у метро.

Мирана усмехнулась:

– Отлично подготовились, браво!

Феоктиста продолжила:

– На подоконнике у вас два фикуса и попугайчик Федя, которому сегодня ты не насыпала корма. Завтракала бутербродом с сыром, мечтала бросить работу и написать роман. Смотрела видео в телефоне и ругала блогершу за ошибки. Из-за этого опоздала.

Мирана застыла с открытым ртом:

– Как вы узнали мои мысли… – она попыталась вдохнуть полной грудью, но не смогла из-за приступа паники. – Кто вы такая?!

Феоктиста аккуратно подвинула к ней маленький матовый флакон с трещинками на стекле.

– Понимаю, нелегко поверить. Иди домой. Когда поймёшь, что я говорю правду, – капни это на огонь.

В одно мгновение кресло напротив опустело. На всякий случай Мирана посмотрела в зеркало – и там никого.

Флакон она на автомате сунула в карман. Проверила кошелёк – мало ли. Всё на месте. Попыталась позвонить матери, но сеть не ловила.

Столица выглядела тускло, как черновик города. Ни людей, ни шума, ни рекламных огоньков. Редкие машины проезжали по мостовой. «Не обращать на всё это внимания! Добраться до дома, вот всё, что имеет значение. Надо выспаться». На счастье, возле кафе дежурил таксист на старенькой «Волге». Снова увидеть пустое метро было выше её сил.

Доехав до дома и влетев на нужный этаж, Мирана торопливо вставила ключ в замок. Тот застрял. Скрипнула дверь – на пороге появилась женщина в халате, в тапках и бигуди.

– Тётя Лида?! Вы что здесь делаете?

– Мирка! Опять замок сломаешь, – тётя с трудом вынула ключ и пошла внутрь не оборачиваясь. – Ты чего не на работе?

Мирана, следуя за ней, ощутила чужой запах: сигаретный дым, кошка, котлеты.

В коридоре мелькнул полосатый кот.

– Кота зачем привезли? Федю же сожрёт!

– Какого ещё Федю? – фыркнула тётя. – Чай будешь? «Коровку» по акции купила.

Мирана растерянно оглядела квартиру: всё вроде прежнее и всё – не своё; старый мамин портрет в рамке, на окнах чужие занавески, древний телевизор.

– Где мама?

Тётя нахмурилась, внимательно глядя из-под седых бровей.

– Ты чего, Мираш?

Голос дрогнул, сердце кольнуло плохое предчувствие.

– Где мама… не могу дозвониться… номер не абонент…

Тётя опустила руку на плечо.

– Успокойся, солнце. Двадцать лет, как Иры нет.

Мирана осела на диван. В голове осталась только звонкая пустота.

– Как нет?.. Мы утром виделись!

Вздох тёти прозвучал устало.

– Ты выпила? Ты ж не выносишь спиртного. Ложись, отдыхай.

Тёплая рука уложила Мирану на диван, накрыла пледом.

Глава 3. Технический слой

Кабинет Главы Стражи находился на последнем этаже Исторического музея в самом сердце столицы. Из окон виднелась пустынная Красная площадь. Ни собора Василия Блаженного, ни Мавзолея. Только крепостная выцветшая стена, башни да лобное место. Здание ГУМа занимал рынок. Редкие прохожие сновали между рядов.

Странная, очень странная Москва!

Но для хозяина кабинета – худощавого брюнета лет пятидесяти, Мирона Опольского, – вид был привычный. Он набил старинную трубку табаком, медленно закурил, сжимая зажигалку в аристократических пальцах, и нажал кнопку на столе. В свете ламп блеснул перстень с изображением летучей мыши.

Старинный стол раскрылся посредине, развернул столешницу и превратился в чудо современных технологий. Появилось несколько экранов, пульт управления. В свете мониторов и без того бледное лицо мужчины стало почти мертвенным.

Глава Стражи ткнул в монитор, включилась видеотрансляция. На экране спала Мирана. Беспокойно металась, бормотала. На фоне слышался грубый голос тёти Лиды, причитавшей: «Да что же это такое, да когда это закончится, бедная девочка и так настрадалась, ни отца, ни матери…». Ноздри тонкого носа Мирона брезгливо шевельнулись, он подвинул изображение, нашёл тётю Лиду, нажал пальцем, и женщина остановилась посреди комнаты, замерев с открытым ртом.

Вернул картинку спящей Мираны, он смотрел, долго изучая её лицо с любопытством и осторожностью, как биолог изучал бы новый вид ядовитой змеи. Не торопясь, выпустил кольца дыма и произнёс глубоким низким голосом, нажав на коммутатор:

– Лиля! Кофе. С коньяком. Князя Арбатского ко мне.

– Сию минуту, Мирон Альбертович, Милорд! – раздался ответ секретарши.

Уже через минуту она маячила в дверях с чашкой кофе – тоненькая, бледная, обёрнутая в бесформенную мантию с эмблемой летучей мыши, смотрящая на начальника по-собачьи преданно и испуганно. Руки у неё подрагивали.

Следом в кабинет вошёл Кирилл Маратович Арбатский в безупречном костюме и дорогом галстуке, на котором сияла золотая брошь – летучая мышь.

– Вызывали, Милорд? – волчьи глаза блеснули тревожно.

– Князь! – в голосе Мирона Альбертовича прозвучал металл. – Вы не выполнили задание.

Арбатский сжал кулаки, сквозь костюм проступили бицепсы.

– Милорд, могу я узнать, о чём речь?

– Не делайте вид, будто не понимаете, – в карих глазах Мирона мелькнул гнев. – Какого дьявола! Почему я только сейчас, через двадцать семь лет узнаю, что та, которую я приказал убить ещё в утробе матери, жива?

Арбатский судорожно глотнул воздух, провёл рукой по аккуратной щегольской стрижке, собрался и произнёс:

– Когда субъект находилась в утробе на втором месяце, её беременную мать и отца заперли в деревенском доме и закрыли заслонку печи. Она не должна была родиться.

Мирон постучал кольцом о поверхность стола и красноречиво глянул на Кирилла.

– Вмешалась Хранительница, Милорд! Вторглась на нашу территорию и спасла и подопечную, и мать. Грешен, не проверил, полагал, что всё сделано, дело-то пустяковое.

– Когда вы собирались мне об этом рассказать, интересно?

– Я сам узнал случайно. Проверял базы данных Второго слоя. И вдруг обнаружил вирус пробуждения. Я подумал, Семимирье опять нас проверяет. Открыл базу – а это она. Вы в этот момент оказались недоступны. Да, Милорд, я понимаю, как это звучит, но, чтобы спасти Пятимирье, пришлось принять решение в одиночку.

– Переместить её к нам на Технический слой?

– Я рассчитывал, что во время перемещения она сойдёт с ума. Здесь мы её поместили бы в лечебницу и использовали как аккумулятор. У неё огромный потенциал. Раз уж выжила, зачем такому потоку пропадать. Но снова вмешалась Хранитель. Это Феоктиста, Милорд.

Мирон, услышав это имя, поперхнулся дымом. Арбатский, стрельнув в начальника глазами, продолжил, довольный произведённым эффектом:

– Её сила позволила перенести субъект между мирами без повреждений мозга. Я не успел.

Мирон Альбертович погасил трубку, выбил пепел. Прищурившись, посмотрел на Кирилла.

– Наказание вы, безусловно, понесёте. Позже. Сейчас вы мне нужны, чтобы справиться с вирусом. Глядите. Вот она. Та, которую вы проворонили так бездарно.

Арбатский с любопытством потянулся к монитору:

– Мирана Сергеевна Летягина. Дед по отцовской линии – потомок Нарышкина, того самого первопроходца. Она унаследовала дар. Вы же понимаете, что это значит?

– Княжна! Из Древних! – у князя Арбатского побелели губы, а глаза из стальных превратились в кусочки льда.

– Теперь понимаете, что натворили?!

Арбатский сжал зубы, осознавая всю глубину провала.

– Она – живая! Любой живой в Техническом слое – опасность для всей системы и всех пяти миров. А у нас живая Древняя! Вы должны максимально быстро вернуть её домой!

– Может, просто убрать? – Арбатский пожал плечами.

– Вы в своём уме? Вмешательство Феоктисты наверняка не обошлось без указки сверху. Вдруг это проверка? Мы должны действовать умнее.

– Я соберу команду, и мы предоставим план. Уверяю, я не подведу.

Мирон Альбертович усмехнулся, и слева в его рту блеснул зуб с бриллиантом:

– А подведёте – отправитесь даже не в Четырёхмирье. А в Трёх. Имейте в виду. И это я ещё даю вам поблажку. За такое положено разжалование.

– Милорд…

– Действуйте. Нужно обезвредить Феоктисту прежде, чем она объяснит всё девчонке.

Глава 4. Серая действительность

Мирана потянулась на кушетке, не разлепляя веки. Что за дикость приснилась! Сейчас откроет глаза – всё как прежде. Поднимется, выпьет кофе, поедет – привычная дорога. Пусть Рыхлыч достаёт идиотскими идеями, отпускает нелепые шутки, пусть модница Раечка хмурится на её кроссовки. Пусть давка в метро, мужик с воблой, бабка с шерстяными носками. Мама готовит завтрак – по комнате расползся аромат блинчиков. Мирана жадно втянула воздух.

– Выспалась, соня? – голос похож, почти мамин, но глуховатый от прокуренных связок – тётка Лида.

Мирану подбросило на кушетке.

– Вы всё ещё тут? И я тут? Сплю, да? Сейчас лягу – проснусь ещё раз. Бывает же – как в кино, много слоёв сна: просыпаешься во сне, потом опять…

– Мираша, солнышко, ты не заболела? – тётя Лида склонилась, потрогала лоб.

– Где мама?!

– Не пугай так, деточка. Помнишь, какое сегодня число?

– Двадцать четвёртое сентября.

– Вот именно. У тебя же сегодня съёмки передачи про плантации. Так долго готовилась. Сорвалось, что ли?

– Какие съёмки! Какие плантации! Я работаю в журнале «Максим».

Тётя Лида всплеснула руками.

– Итить-колотить! Из Останкино ушла?!

Мирана села, обхватила голову. Перед глазами пронёсся сегодняшний день – завтрак, мама у плиты ворчит, что дочь ест с телефоном, улица, дождь, метро… Стоп! Метро! После выхода из вагона всё пошло наперекосяк: магазин, мужик с воблой, бабушка, редакция, незнакомка в плаще. Надо просто ещё раз доехать!

Мирана соскочила с кушетки с криком:

– Я знаю, что делать!

Тётя ошеломлённо села, а Мирана уже выскользнула на лестницу – в тапках и халате выбежала из подъезда.

У подъезда стоял волк и скалился.

Мирана попятилась. Мир развалился на осколки. У неё закружилась голова. Девушка прислонилась к стене.

В чувство её привёл голос тётки, которая её тормошила.

– Мирка, едрёна кочерыжка, простудишься! Домой марш!

Мирана услышала «Мирка» – так звала мама. Сердце рванулось, слёзы хлынули.

Тётя обняла её.

– Всё пройдёт, деточка.

Мирана влетела в квартиру, схватила ноутбук. Экран – чёрно-белый. Потыкала клавиши, браузер: поле с заголовком «Поиск в сети». Вбила: «параллельные миры» – ответа нет. «Перемещение между мирами» – «нет доступа к информации». «Журнал Максим» – пусто. Своё имя – пара ссылок на ТВ-новости.

В соцсети – унылое поле: два раздела – текст, фото. Ленты, советов, рекламы, котиков – нет. Чужие семейства на пикнике, стихи o сентябре. Всё серое.

Тихий вой отчаяния заполнил комнату, испугав тётку. Интернет не бывает чёрно-белым! Мирана не узнавала себя на снимках: на байдарках, в палатке, с довольным лицом – это не она! На фотках рядом с ней парень – глаза весёлые, кудри. Ник – доктор Крылов. Кто это?!

Тётя, выглядывая из-за двери, прошептала в трубку:

– Алик, приезжай, с Миркой беда. Опять. Я уж думала – прошло, два года как ни одного приступа. А тут… сегодня не своя, напилась, ревёт, память путается. Приезжай, сынок…

Вошла и буднично кинула:

– Твой скоро заедет. Умойся давай. Я вареников налеплю. Платье надень, неудобно перед будущим зятем.

Мирана едва не выронила ноут. Зятем?!

Тётя захлопотала на кухне.

Мирана разрыдалась.

В трюмо увидела себя – размытая, в халате странного цвета. И всё вокруг серое: углы, тени, даже воздух безжизненный. Из окна видна Москва – пасмурная, лишённая красок, как в старых фильмах. Она сходит с ума! Вот до чего доводят бессонные ночи в попытках больше заработать!

В дверь позвонили. Мирана вздрогнула от мелодии – давнего звонка, ещё с бабушкиных времён.

– Привет, малая! – раздался голос, и вошёл мужчина с фоток, пахнущий дождём и одеколоном. – Как самочувствие?

Наклонился, чтобы обнять.

Мирана отстранилась, резко глядя в упор.

– Не трогайте меня!