Точка невозврата или когда мой мир рухнул

Алла Нестерова

Точка невозврата или когда мой мир рухнул

ГЛАВА 1.

Проснувшись утром, я и не предполагала, что мой мир рухнет. Сегодня, я должна была провести открытый урок для коллег из других школ города. Месяцы подготовки, бессонные ночи над методичками, бесконечные репетиции перед зеркалом – всё это должно было стать моим триумфом, моментом гордости.

– Милая! Ты сегодня поздно? – спросил муж с утра.

– Да, скорее всего приду не раньше семи вечера. – ответила я ему.

– Хорошо. Буду ждать. Приготовлю пасту с морепродуктами. Всё как ты любишь. – муж поцеловал меня в нос (его привычка после свадьбы) и уехал на работу.

Но, за час до начала, директор гимназии, суетливо поправляя очки, сообщила, что мероприятие отменяется. Неожиданный визит комиссии из министерства образования перевернул все планы. Я собрала свои вещи в учительской – тетради, книги, аккуратно сложенные в потрёпанную кожаную сумку, – и, вызвав такси, отправилась домой раньше обычного. Такси мягко скользило по улицам, от центра города к престижному жилому комплексу на набережной, где находилась наша с Игорем трёхкомнатная квартира. Окна выходили на реку, и я часто представляла, как мы с ним будем встречать старость, глядя на закаты с балкона.

Войдя в квартиру, я старалась двигаться бесшумно, чтобы не нарушить тишину, которую так любила. Но едва я сняла пальто, услышала – из спальни доносились странные звуки – приглушённые стоны в такт ритмичных движений. Моё сердце сжалось от предчувствия беды. Я замерла, пытаясь убедить себя, что это ошибка, что мой разум играет со мной злую шутку. Ноги сами понесли меня к спальне. Дверь была приоткрыта, и я резко распахнула её. Картина, открывшаяся передо мной, разорвала моё сердце: на нашей супружеской постели, среди смятых простыней, Игорь, мой муж, занимался любовью с моей младшей сестрой, Мариной.

– Что… что происходит? – мой голос был едва слышен, словно кто-то выдавил из меня весь воздух.

Игорь, вместо того чтобы смутиться или попытаться объясниться, обернулся ко мне с холодной злостью в глазах. Его лицо, когда-то такое родное, теперь казалось чужим.

– А ты не вовремя, как всегда, Анна, – бросил он, даже не пытаясь скрыть раздражения.

Марина, в панике натянув на себя одеяло, опустила взгляд. Её щеки пылали, но она молчала, словно надеялась стать невидимой. Я смотрела на неё – мою младшую сестру, мою кровь, мою подругу детства, – и не могла поверить, что она способна на такое предательство.

– Как ты мог? С моей сестрой? В нашей постели? – мой голос дрожал, но я старалась держать себя в руках, хотя внутри всё кричало от боли и унижения.

Игорь встал с кровати, небрежно натягивая брюки. Его движения были резкими, почти вызывающими.

– А что ты хотела? – бросил он, глядя на меня с презрением. – Думаешь, мне интересно жить с занудной училкой, которая только и делает, что говорит о своих книгах и учениках? Посмотри на себя, Анна! – он кивнул в сторону Марины. – А теперь посмотри на неё.

Марина тихо всхлипнула, пряча лицо в ладонях.

– Игорь, не надо… – прошептала она, но он не обратил на неё никакого внимания.

– Ты сама виновата! – продолжал он, подходя ко мне ближе. Его голос был пропитан ядом. – Вечно уставшая, вечно занятая своими тетрадками. Когда ты в последний раз была для меня женщиной, а не ходячей энциклопедией? Когда ты в последний раз смотрела на меня так, как смотришь на свои книги?

Каждое его слово било, как пощёчина. Я смотрела на человека, с которым делила семь лет жизни, и не узнавала его. Его глаза, когда-то такие тёплые, теперь излучали только раздражение и холод.

– Я работала для нас, для нашего будущего, – мой голос дрожал, но я старалась держаться. – Я думала, мы строим что-то вместе…

– Будущего? – Игорь рассмеялся, но в его смехе не было ни капли радости. – Какое будущее, Анна? С женой, которая выглядит на десять лет старше своего возраста? Которая даже не замечает, что её муж давно перестал её хотеть?

Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Слёзы жгли глаза, но я не хотела давать им волю. Не перед ним. Не сейчас.

– Ты никогда не говорил, что тебя что-то не устраивает, – сказала я, пытаясь сохранить достоинство. – Ты никогда не пытался со мной поговорить.

– А ты никогда не спрашивала! – его голос стал громче, почти крик. – Тебя интересовали только твои ученики, твои методички, твои бесконечные цитаты из Достоевского и Толстого. Знаешь, сколько раз я приходил домой, надеясь на вечер с женой, а находил учительницу, которая даже в постели анализирует литературу?

Марина снова попыталась вмешаться, её голос был едва слышен:

– Игорь, пожалуйста, давай не сейчас… Может, нам стоит поговорить позже, когда все успокоятся?

– Замолчи! – рявкнул он, даже не взглянув на неё, и снова повернулся ко мне. – Ты даже не представляешь, как жалко выглядишь со своими нравоучениями и претензиями на интеллигентность. Думаешь, мне приятно выводить тебя в свет, когда ты одеваешься, как старушка? Когда ты поправляешь очки и начинаешь лекцию о Пушкине на званом ужине?

Я задохнулась от его слов. Мои руки дрожали, и я сжала их в кулаки, чтобы не разрыдаться.

– Я никогда… – начала я, но Игорь перебил, передразнивая:

– «Я никогда»! Вот именно, Анна! Ты никогда! Никогда не была достаточно страстной, достаточно живой, достаточно… настоящей! Ты пустое место, оболочка от женщины, набитая цитатами из книг.

Я побледнела. Каждое его слово было как нож, вонзающийся в сердце. Я смотрела на него и не могла поверить, что это тот самый человек, который когда-то клялся любить меня вечно.

– А твоя сестра, – он кивнул в сторону Марины, которая сидела, опустив голову, – она живая. Она не стесняется своих желаний, не прячется за маской идеальной жены. С ней я чувствую себя мужчиной, а не спонсором для твоих книжных полок.

– Семь лет, Игорь, – прошептала я, чувствуя, как слёзы всё-таки побеждают. – Семь лет вместе. Неужели это ничего не значит?

– Семь лет? – он снова рассмеялся, но в его смехе была только горечь. – Семь лет потерянного времени! Семь лет я терпел твою холодность, твою зацикленность на работе, твою неспособность быть нормальной женой. Знаешь, сколько раз я задумывался о разводе? Но мне было тебя жалко. Думал: кому ты такая нужна? Но теперь… теперь я понял, что ошибался. Не стоило тратить на тебя ни одного дня.

Я больше не могла этого выносить. Слёзы текли по щекам, но я выпрямилась, собрав остатки гордости.

– Убирайтесь отсюда. Оба, – сказала я тихо, но твёрдо.

Игорь усмехнулся, поправляя рубашку.

– С удовольствием. Но ненадолго, Анна. Эта квартира оформлена на меня. Так что это тебе придётся искать, куда убраться.

Марина, всё ещё пряча взгляд, быстро натянула платье. Она попыталась что-то сказать, но я лишь покачала головой. Я не хотела слышать её оправданий. Не сейчас.

Они ушли, оставив за собой запах её духов и его одеколона, смешавшийся с тишиной пустой квартиры. Как только дверь закрылась, я опустилась на пол у порога. Силы покинули меня. Слёзы текли рекой, и я не пыталась их остановить. Квартира, которую я считала своим домом, теперь казалась чужой. Всё, во что я верила – наша любовь, наша жизнь, наше будущее – рухнуло в один момент. И я осталась одна, на полу, с разбитым сердцем и эхом их слов в ушах.

ГЛАВА 2.

Остаток вечера я провела в оцепенении. Механически выпила чашку чая, переоделась в домашнюю одежду и легла в гостевой спальне – войти в нашу комнату было выше моих сил. Лёжа в постели, я не могла остановить поток слёз. И вдруг память перенесла меня на восемь лет назад, к нашему знакомству с Игорем.

Литературный вечер в городской библиотеке. Мне двадцать пять, я молодая учительница, только что получившая должность в престижной гимназии. На мероприятие надела лучшее платье – тёмно-синее, с небольшим вырезом, длиной чуть ниже колен. Волосы собраны в элегантный пучок, на шее – тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде книги, подарок родителей на выпускной.

Игорь оказался там случайно. Его компания спонсировала вечер, и ему, как перспективному менеджеру, поручили представлять интересы фирмы. Литература его не особенно интересовала, но работа есть работа. В идеально сидящем костюме, с уверенной осанкой и профессиональной улыбкой, он выглядел эффектно.

Мы столкнулись у стола с напитками. Я потянулась за бокалом воды, он делал шаг назад – несколько капель попали на рукав его дорогого пиджака.

– Простите, пожалуйста, – пробормотала я, доставая платок.

– Ничего страшного, – ответил он, и мы разговорились.

Я рассказывала о книгах с таким воодушевлением, что даже он, человек далёкий от литературы, заслушался. В конце вечера Игорь предложил проводить меня. По дороге к моей небольшой съёмной квартире – маленькой, но уютной, с книжными полками вместо телевизора – мы продолжали беседу. У подъезда он попросил номер телефона.

На следующий день последовало приглашение в ресторан. Я давно не ходила на свидания, будучи поглощённой работой, но что-то в его голосе заставило согласиться.

Он приехал за мной на серебристом Мерседесе. Я надела чёрное коктейльное платье, годами ждавшее особого случая. В дорогом ресторане Игорь чувствовал себя как рыба в воде – знал метрдотеля, уверенно выбирал вино, увлечённо рассказывал о карьерных планах. Я больше слушала, наблюдая за этим успешным мужчиной и недоумевая, что он нашёл во мне.

В тот вечер я поделилась историями о родителях, детстве среди книг, мечте написать собственный роман. Игорь слушал внимательно, задавал вопросы, и мне казалось, он искренне интересуется моей жизнью.

Наши встречи стали регулярными. Театры, выставки, рестораны – он старался соответствовать моим интересам, хотя я замечала, как во время спектаклей он украдкой проверяет телефон, а у картин задерживается ровно столько, чтобы произнести пару общих фраз.

Вечера обычно заканчивались у меня. Мы пили шампанское, разговаривали (говорила в основном я), потом занимались любовью. В постели всё было прекрасно – Игорь был внимательным любовником, а я отвечала с неожиданной для себя страстью.

Через три месяца он предложил съехаться. Его двухкомнатная квартира в спальном районе была обставлена минималистично, почти стерильно. Я привнесла уют – книги, фотографии, милые безделушки. Игорю, казалось, нравилось возвращаться туда, где его ждут ужин и улыбка.

Наша жизнь обрела ритм. Я вставала рано, готовила завтрак, уходила в гимназию. Он просыпался позже, возвращался после девяти, уставший, но довольный – карьера шла в гору. По выходным ездили на старенькую дачу его родителей. Там я читала, гуляла, готовила, а Игорь возился с мелким ремонтом или работал за ноутбуком.

Предложение прозвучало ровно через год после знакомства. Ресторан на крыше небоскрёба, шампанское, бархатная коробочка.

– Ты изменила мою жизнь. До тебя я просто существовал. Благодаря тебе понял, что такое настоящий дом. Выходи за меня!

Конечно же, я сказала: «Да». Кольцо с бриллиантом идеально подошло по размеру, игристый напиток был восхитительным, вид на ночной город – волшебным и моё сердце переполняло безграничное счастье. Я не хотела помпезной свадьбы, пышного торжества, с лимузинами, оркестром, Игорь со мной согласился, мы расписались в ЗАГСе в присутствии моих родителей, родителей Игоря и нескольких друзей, затем отправились в небольшой загородный отель на праздничный ужин, я была в простом белом платье чуть ниже колен, с букетом белых роз, Игорь – в темно-сером костюме, который подчёркивал ширину его плеч и стройность фигуры.

После свадьбы наша жизнь изменилась не так сильно, как можно было ожидать, мы переехали в новую квартиру – ту самую, в которой жили сейчас, – просторную, с видом на реку, в престижном районе.

Игорь полностью погрузился в работу, его повысили до заместителя финансового директора, и он проводил в офисе все больше времени, я также, полностью погрузилась в свою работу, так как гимназия требовала полной отдачи, и мне приходилось часто задерживаться допоздна, проверяя тетради или готовясь к урокам.

Как-то не заметно, мы всё реже стали находится вдвоём, – обычно поздний ужин, несколько фраз о прошедшем дне, иногда секс (все реже и реже, но я списывала это на усталость), а потом сон, по выходным Игорь часто уезжал «по делам» или мы навещали его родителей в соседнем городе – поездка, которую я всегда воспринимала как испытание, поскольку свекровь, едва скрывала своё разочарование выбором сына. «Учительница? Серьёзно? С твоими-то перспективами…» – часто повторяла она, когда думала, что я не слышу.

ГЛАВА 3.

К пятой годовщине свадьбы я начала замечать, как изменились наши с Игорем отношения. Он стал раздражительным, придирался к мелочам: к моему платью, которое называл «бабушкиным», к тому, как я нарезаю овощи для салата, даже к моим привычкам поправлять очки во время разговора. Но бывали и моменты нежности. На нашу годовщину он подарил мне элегантную кожаную сумку, сказав: «Ты заслуживаешь лучшего, Аня. Всегда заслуживала». Я цеплялась за эти слова, как за доказательство, что наш брак ещё можно спасти.

Я старалась. Записалась на курсы кулинарии, чтобы удивлять его новыми блюдами.

Купила несколько смелых нарядов, непривычно ярких для моего гардероба. Пыталась быть более открытой в постели, но всё чаще натыкалась на холодность или отговорки: «Устал, Аня, давай не сегодня».

Я списывала это на его загруженность – Игорь теперь был заместителем финансового директора, и работа поглощала его.

Но мысль об измене никогда не приходила мне в голову. Я не хотела видеть знаков: его поздние возвращения, лёгкий запах незнакомых духов, который я принимала за следы новой секретарши, звонки, на которые он отвечал, выходя из комнаты.

Марина, моя младшая сестра, часто бывала у нас. Семейные ужины стали традицией: я готовила, Игорь был образцовым хозяином, а Марина оживляла вечер своими рассказами. Он нередко делал ей комплименты – о её платье, причёске, чувстве юмора. Я воспринимала это как обычную вежливость, радуясь, что муж так хорошо ладит с моей семьёй. Как я могла быть такой слепой?

Лёжа в темноте гостевой спальни, я вспоминала эти моменты, и они обжигали, словно раскалённые угли. Его улыбка, искренняя и тёплая, появлялась только с Мариной. Мои рассказы о работе, которыми я так гордилась, он слушал с натянутой вежливостью, а её истории вызывали у него живой смех.

«Ты сама виновата», – слова Игоря звенели в голове. Может, он прав? Может, я так погрузилась в свои уроки, книги, учеников, что забыла, как быть женой? Я перевернулась на другой бок, чувствуя, как слёзы снова катятся по щекам. Семь лет, которые я считала счастливыми, оказались иллюзией. Игорь не любил меня – он любил образ, который сам придумал, а когда я перестала ему соответствовать, он нашёл замену. Более яркую, более живую. Марину.

Я не заметила, как провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Разбудил меня сигнал телефона. На экране было 8:00 утра, и сообщение от Игоря: «Поживу пока у Марины. Я подаю на развод. Ты должна съехать до конца недели. Вещи можешь забрать, но квартиру делить не намерен – она куплена на мои деньги. Не устраивай сцен. Ты сама виновата». Каждое слово било, как молот. Злость, обида, боль – всё ушло, осталась только пустота.

Я встала, словно во сне, и направилась в ванную. Из аптечки достала упаковку снотворного, которое принимала в особо стрессовые дни на работе. Высыпала таблетки на ладонь и долго смотрела на них. Потом медленно наполнила стакан водой.

«Зачем жить дальше?» – мысль была тяжёлой, как камень. Любовь, семья, мечты о будущем – всё рухнуло в один миг, как карточный домик. Я поднесла таблетки ко рту, но тут раздался звонок в дверь.

Сначала я решила не открывать, но он не умолкал – настойчивый, раздражающий. Механически, не чувствуя собственных ног, я подошла к двери и открыла её.

На пороге стояла женщина средних лет с добрыми глазами и тёплой улыбкой. Её тёмные волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, а в руках она держала пустую солонку.

– Доброе утро, простите за беспокойство, – начала она мягко. – Я Елена Петровна, ваша соседка снизу. Соль закончилась, а в магазин идти не хочется. Не выручите?

Я молча смотрела на неё, не в силах ответить. Её взгляд скользнул к моей руке, всё ещё сжимавшей таблетки. Улыбка исчезла, сменившись тревогой.

– Господи, что с вами? – тихо спросила она, шагнув ближе. – Вам плохо?

Я хотела что-то сказать, но горло сдавило. Слёзы снова хлынули, и я лишь покачала головой. Елена Петровна, не раздумывая, вошла в квартиру. Осторожно, но решительно она забрала таблетки из моей руки и положила их на стол.

– Нет, милая, так не пойдёт, – сказала она твёрдо, но с теплотой в голосе. – Идёмте со мной. Ни одна беда не стоит вашей жизни.

Я была слишком измучена, чтобы сопротивляться. Она обняла меня за плечи, и я позволила ей увести себя. Мы спустились на этаж ниже, в её уютную двухкомнатную квартиру. Светлые стены, горшки с цветами, книжные полки – всё дышало теплом и покоем. Елена усадила меня на мягкий диван, накрыла тёплым пледом и поставила чайник.

– Сейчас сделаю чай, – сказала она, взглянув на меня с мягкой улыбкой. – А потом, если захотите, расскажете, что стряслось. Или не расскажете – как вам будет лучше. Но вы не одна, слышите?

Я кивнула, чувствуя, как её доброта пробивает брешь в моей пустоте моей души. Впервые за последние сутки я ощутила, что могу дышать.

– Спасибо, – прошептала я, сжимая край пледа.

– Не за что, – ответила Елена, ставя передо мной чашку с ароматным чаем. – Жизнь, она такая – иногда бьёт под дых. Но знаете, я верю, что всё проходит. И даже самые тёмные дни – это просто тень, за которой всегда есть свет.

Я посмотрела на неё, на её спокойное лицо, и подумала, что, возможно, она права. Может, это не конец, а начало чего-то нового. Но пока я просто пила чай, чувствуя, как тепло кружки согревает мои холодные пальцы.

ГЛАВА 4.

Пока Елена возилась на кухне, заваривая ароматный травяной чай с мятой и мелиссой, в большом фарфоровом чайнике, я мыслями, находясь где-то далеко, на автомате, осматривала квартиру, светлая мебель, много комнатных растений в красивых керамических кашпо, аккуратные книжные полки и несколько картин с пейзажами на стенах, взгляд остановился на журнальном столике, там стояла фотография двоих молодых людей – парня и девушки, улыбающихся на фоне Эйфелевой башни.

Елена вернулась, неся поднос с чайником, двумя чашками и вазочкой с печеньем, она аккуратно поставила его на столик и села напротив меня.

– Вот, выпейте, это поможет успокоиться, – она налила ароматный напиток в чашку и протянула мне. – в этот чай добавлены травы, которые помогают успокоиться.

Я приняла чашку дрожащими руками и сделала глоток, тепло разлилось по телу, принося некоторое облегчение.

– Спасибо вам, – прошептала я. – даже не знаю, что сказать.

– Ничего говорить не нужно, если не хотите, – мягко ответила Елена. – иногда просто нужно, чтобы кто-то был рядом в трудную минуту.

Что-то в тоне Елены, в её понимающих глазах заставило меня довериться этой женщине, и я сбивчиво, с паузами и слезами рассказала о том, что произошло – как застала мужа с сестрой, как он оскорблял меня, обвиняя во всем случившемся, как написал сообщение о разводе. Елена слушала, не перебивая, лишь иногда касаясь моей руки в знак поддержки, когда рассказ был закончен, она тихо сказала:

– Знаете, Анна, я прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете, прошла через нечто подобное двадцать лет назад.

Я подняла на неё заплаканные глаза:

– Правда?

Елена кивнула:

– Мой муж, Виктор, был известным в городе архитектором. Красивый, успешный, талантливый. Мы прожили вместе двенадцать лет, у нас двое детей – близнецы Маша и Миша, – она кивнула на фотографию на столике. – я работала главным редактором женского журнала, посвящённого психологии и саморазвитию. Журнал был небольшой, но имел свою аудиторию, наша жизнь казалась идеальной – красивый дом, хорошая работа, прекрасные дети.

Елена сделала паузу, отпивая чай.

– А потом я узнала, что у Виктора роман с его молодой помощницей и не просто роман – он планировал оставить меня и детей, уехать с ней за границу, где ему предложили контракт. Узнала я об этом случайно, увидев их переписку на его компьютере, когда искала какие-то семейные фотографии.

Я слушала, затаив дыхание.

– Когда спросила его об этом, он не стал отрицать, сказал, что уже давно не любит меня, что я погрязла в быте и детях, стала скучной и неинтересной, а вот его новая возлюбленная «понимает его творческую натуру». – Елена горько усмехнулась. – Знакомые обвинения, правда?

Я кивнула, чувствуя странное облегчение от того, что кто-то понимает мою боль.

– Виктор ушёл, оставив меня с десятилетними детьми, с невыплаченной ипотекой и разбитым сердцем, первые недели я была, как в тумане – не могла есть, спать, даже плакать. Дети не понимали, что происходит, почему папа исчез, почему мама не встаёт с постели, моя сестра приехала и забрала их к себе на время, пока я пыталась прийти в себя.

– И что вы сделали? – тихо спросила я.

– Однажды проснувшись утром, поняла, у меня есть выбор, либо продолжать разрушать себя, либо начать все заново – ради себя и своих детей. Я выбрала второй путь, – Елена выпрямилась в кресле. – это было нелегко. Продала нашу квартиру, за которую больше не могла выплачивать ипотеку, и переехала в маленькую квартиру, полностью погрузилась в работу в журнале, стала больше писать сама – в основном о преодолении кризисов и трансформации боли в силу.

Елена встала и подошла к книжной полке, достала книгу в глянцевой обложке и протянула мне:

– Вот, это мой первый сборник статей, который потом превратился в книгу о психологии переломных моментов жизни.

Я взяла книгу, на обложке фото Елены – моложе, но тот же тёплый взгляд – и название: «Возрождение: как превратить кризис в новое начало».

– Книга стала популярной среди женщин, переживающих сложные периоды в жизни. Меня стали приглашать на радио, телевидение, просить вести семинары, постепенно моё хобби превратилось в маленький бизнес, стабильно приносящий доход – затем, открытие небольшого психологического центра для женщин, затем появилась сеть таких центров по всей стране. Сейчас я управляю ими дистанционно, провожу только несколько важных тренингов в год и пишу новые книги.

– А ваши дети? – спросила я.

– Маша и Миша выросли прекрасными людьми, оба получили образование за границей – в Париже в Сорбонне. Миша сейчас работает в международной IT-компании, а Маша стала психологом, как и я, они приезжают несколько раз в год, и мы проводим время вместе.

– А ваш бывший муж? Что с ним стало?

Елена вздохнула:

– Виктор уехал с той девушкой в Европу, как и планировал. Поначалу у него все складывалось хорошо – он получил несколько престижных заказов, его имя стало известным в архитектурных кругах, но потом, его молодая спутница нашла кого-то более успешного и ушла, забрав практически все его деньги, Виктор начал пить, стал срывать сроки сдачи проектов, что отразилось на заказах, их с каждым разом становилось всё меньше, в итоге, прекратились полностью. Пять лет назад он вернулся в Россию – без денег и славы, с подорванным здоровьем, сейчас, насколько я знаю, он работает в небольшом архитектурном бюро, берётся за любые заказы и живёт очень скромно.

Елена посмотрела мне прямо в глаза:

– Но знаете, что самое главное? Когда я увидела его в прошлом году – мы случайно столкнулись на выставке – я не почувствовала ничего, ни ненависти, ни боли, ни любви, абсолютно ничего, я полностью освободилась от него и вы тоже сможете.

Я смотрела на эту сильную, уверенную в себе женщину, которая прошла через предательство и боль, но сумела не только выжить, но и создать новую, лучшую версию своей жизни, впервые за этот страшный день в моей душе затеплилась крохотная искорка надежды.

– Вы думаете, я смогу? – прошептала я.

– Уверена, что сможете, – твёрдо ответила Елена. – вы умная, образованная, красивая женщина, то, что случилось с вами – не конец, а начало новой главы, и я помогу вам её написать, если вы захотите.

ГЛАВА 5.

Проговорив с Еленой Петровной ещё час, я немного успокоилась и поднялась к себе в квартиру. Побродив по комнатам, я прилегла и забылась тяжёлым сном – усталость и стресс взяли своё. Следующие три дня прошли в странном состоянии между явью и забытьём. Я почти не ела, с трудом пила воду, которую Елена Петровна настойчиво мне приносила, и большую часть времени проводила, глядя в одну точку. Елена Петровна, словно ангел-хранитель, была рядом. Она настояла, чтобы я временно переехала к ней, и каждое утро мягко, но настойчиво заставляла меня вставать, умываться, менять одежду, готовила лёгкие завтраки и терпеливо уговаривала меня поесть, хотя бы немного. Днём, она читала мне вслух или просто сидела рядом, держа за руку. Вечером, готовила ужин, а затем укладывала меня спать в своей гостевой комнате.