Невероятные истории космогатора Бубы

Невероятные истории космогатора Бубы

Алишер Таксанов

Книгу посвящаю своим дочерям Азизе и Зарине Таксановым

Редактор ChatGPT

Иллюстратор ChatGPT

© Алишер Таксанов, 2025

© ChatGPT, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0068-7817-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Много лет назад, когда я был ребёнком, я наткнулся на книгу Станислава Лема «Звёздные дневники Йона Тихого». Эта книга поражала меня своей фантазией и одновременно философской глубиной: через приключения Йона Тихого на различных планетах Лем показывал абсурдность бюрократии, причудливость человеческой психологии и нелепости социальных порядков, умело соединяя юмор с размышлениями о жизни, науке и обществе. Меня захватило то, как, казалось бы, простые приключения превращались в тонкую сатиру на мир вокруг нас.

После прочтения у меня возникло желание создать нечто подобное – рассказать истории о своём астронавте. Идеи рождались стихийно, часто исходя из той обстановки, которая меня окружала: дефицит товаров, причудливые бытовые ситуации, сказки, которые я помнил с детства, научные открытия и фантастические ожидания будущего, а также присутствие псевдопатриотических организаций и бюрократических порядков. Всё это постепенно складывалось в уникальный мир, где реальность и фантазия переплетались.

Так появился мой космогатор Буба и его путешествия по мирам и планетам. Эти миры были наполнены товарами, канцелярией и бюрократией, где даже сказочные персонажи получали новые, порой абсурдные образы. Через юмор я пытался рассказать о том, что видел вокруг себя, слегка высмеивая реалии и нелепости нашей повседневной жизни.

Сейчас многие из этих историй выглядят анахронизмом – они словно портрет прошлого, замерший во времени. Но тогда это была наша история. История, которую космогатор Буба рассказывал своими приключениями: о чудесах, странностях и бюрократических лабиринтах вселенной, через которые он с трудом, но с юмором пробирался. Эта история – маленький фрагмент мира, каким мы его видели, и одновременно попытка взглянуть на него с улыбкой.

История первая. КОСМИЧЕСКИЕ ПИРАТЫ, ИЛИ КАК БУБА ДОКАЗАЛ, ЧТО ФАНТАЗИЯ – ТОЖЕ СИЛА!

В клубе «Старых акул-космогаторов», который, кстати, располагался не где-нибудь в пивной на Венере или в берлогах-катакомбах Плутона, а внутри давно заброшенного марсианского астероида Фобос, посетители с нетерпением ожидали прихода капитана Бубы. Необходимо отметить для читателей, что известных космолётчиков в настоящее время во Вселенной множество, но такие, как Буба, – существа штучные, редчайшие, почти вымирающий вид, и потому капитана ожидали не менее трепетно, чем некогда на древней планете Земля майя и ацтеки ждали явления небесных богов на огненных колесницах.

Вездесущий астронавт-инопланетянин Акукарача-второй, который больше напоминал привидение, бесшумно порхал между переходами и отсеками клуба. Его полупрозрачное тело, колышущееся, будто из желе, светилось приглушённым салатовым светом; сквозь него угадывались дрожащие, как рой электрических мушек, внутренние органы. Огромные фиолетовые глаза не мигая обводили пространство, а три тонких, сегментированных хвостика болтались за спиной, каждый живя своей жизнью. Он умел проходить сквозь стены, полы и потолки, как туман, которому вздумалось нарушить архитектуру. Его голос звучал сразу со всех сторон, будто рассказывал новости не один осведомлённый космопутешественник, а компания сплетников, шепчущих в разных углах. За эту способность возникать в любом месте и появляться с самыми последними известиями его и прозвали Космической Сорокой.

Вот и сейчас Акукарача поминутно возникал и исчезал, оставляя после себя слабый запах ацетона и ворох свежайшей информации. Он сообщил, что космолёт «Альфа-Томагавк» недавно прифобосился на главный космодром астероида, прошёл марсианский таможенный контроль, а сам капитан Буба, оформив документы у пограничников, уже движется в сторону клуба.

Чуть позже Акукарача всплыл из стола, как сквозь толщу воды, и сообщил новое: Буба по пути зашёл в бар панк-рокеров «Хэви металл на ушах», расположенный на шестой авеню, где врезал тумаков главарю Херомике за давнее хамство на планете Бурунди-Бяке; затем он заглянул в казино «Мафия бессмертна», где продырявил из бластера живот марсианского якудзы Самакаки, наконец исполнив обещание, данное сорок лет назад во время яростной стычки в открытом космосе. После небольшой, но яркой заварушки на площади Свободы и Независимости Червяков Сатурна, оставив для полиции и врачей Фобоса десяток инопланетных трупов, знаменитый космогатор, в конце концов, возник в кают-компании клуба.

Какой вой поднялся – трудно себе представить! Дело в том, что Буба не появлялся здесь давно – более года, и постоянные члены «Старых акул-космогаторов» уже изрядно соскучились по его забавным и захватывающим историям. Едва его фигура показалась в проёме двери, как десятки инопланетян ринулись к нему. В течение получаса Буба испытывал сверхнормативные перегрузки: каждый космонавт норовил стиснуть в объятиях прославленного героя, потрепать по плечу или гаркнуть в самое ухо приветствие.

Следует отметить, что среди членов клуба множество представителей разумной флоры и фауны со всего Галактического Пояса, и подобные церемонии часто оказывались не только болезненными, но и потенциально смертельными для обычного человека. Например, кергудяне – жители Магеллановых Облаков – выражают высшую степень уважения тем, что плюются в собеседника ядовитой кислотой; а мараоты, массивные существа, напоминающие бегемотов с крошечными крылышками, прежде всего хватаются за уши, стремясь символически откусить их – такой жест у них считается величайшей честью. Это неприятно, но ещё не самое страшное…

Вот когда в клубе появляются тараканокрысы – тут, как говорится, держись! Эти мерзкие, юркие твари представляют собой живые аккумуляторы: прикасаясь к чему угодно, они пропускают разряд в десять тысяч вольт, отчего любой неподготовленный организм превращается в аккуратную кучку пепла. Поэтому разговаривать с ними приходится исключительно в изоляционных костюмах, напоминающих одновременно рыбацкие скафандры и старые стиральные машины. Совсем недавно тараканокрысы, по своей привычке «тепло» здороваться, случайно испепелили президента юпитерианского государства Замбабле, который по недоразумению заглянул на дипломатический приём в клуб. Разумеется, после этого разгорелся политический скандал, едва не переросший в войну между Юпитером и Фобосом. К счастью, виноватыми объявили самих тараканокрысов, а поскольку никто не знал, откуда эти инопланетяне вообще родом, то и объявлять войну оказалось попросту некому. Конфликт повис в космосе, затем сам собой рассосался, а на Замбабле быстро избрали нового президента – по старому, как выяснилось, никто особенно и не скучал.

Кроме того, на Фобос нередко приходят и «парадоксы» – разумные тазики с созвездия Северной Короны. Эти металлические создания, попадая в кислородную атмосферу, мигом пьянеют, начинают расплавляться и превращаются в грязные, вонючие лужи на полу. В такие моменты легко поскользнуться, захлебнуться в тягучей жиже или просто знатно набить себе шишек. Естественно, мало кому это нравится.

Поэтому большинство подобных существ в клуб вообще не пускают: на двери висит табличка «Инопланетянам неземного типа вход воспрещён». Правда, написана она на земном языке, которого значительная часть инопланетян не знает и, следовательно, смело заходит.

– Капитан Буба! Наконец-то вы здесь! – взревел Друшлак, известный космический бродяга, более трёх тысяч лет бороздивший галактику в поисках счастья и смысла жизни. Он был существо странное, вытянутое, словно эконом-вариант космического кальмара: худое серо-фиолетовое туловище с перламутровыми прожилками, три глаза, рассыпающие искорки при моргании, и семь щупалец, каждое со своенравным характером. Одно щупальце вечно чесалось, другое пыталось что-нибудь украсть, третье тянулось кого-нибудь приобнять, а остальные жили собственной, богемной жизнью. Сидя в баре, Друшлак написал свой знаменитый философский трактат «Жизнь – для идеи, существование – для желудка», принесший ему шумную славу и степень доктора философии в кулинарии.

– Какую историю вы привезли на Фобос в этот раз? – продолжал он вопить, размахивая щупальцами так активно, что два из них по чистой случайности проткнули пузырькообразных существ с планеты Резинкас. Пузыри лопались с тихим хлопком, даже не успев возмутиться недостойным поведением космического мыслителя. – Наверное, так долго гонялись за мафиози Самакаки или охотились за хулиганом Херомикой, что совсем забыли о нас, ваших почитателях?!

– Кстати, я много слышал о ваших подвигах, – подал голос Мумикроль, космонавт-пилот ракетного тягача «Примус-3». Он принадлежал к народу Гульбекришт, который славился абсолютным неверием – они не верили ни богам, ни науке, ни друзьям, ни себе, а часто даже собственным ботинкам. Мумикроль был известным критиком, цепким и язвительным. – Но вы никогда не хвастаетесь силой, удалью и ловкостью! Почему? Как вы тогда смогли победить, скажем, звёздного дракона Мимикрина, который в десять раз массивнее любого линкора, или гангстеров из шайки Мухоловов? А?

Буба хмыкнул, уселся в кресло, которое услужливо подвинул президент клуба – достопочтенный маврикуриец Милка-Хамр, улиткоподобный гуманоид с блестящим панцирем цвета перепревшего янтаря. Космогатор раскурил трубку, и, выпуская изо рта ровные, почти геометрически правильные кольца дыма, произнёс:

– Э-э, разве сила всё решает? Если кто-то в жизни идёт под лозунгом «Сила есть – ума не надо», то далеко не уйдёт. Космонавту такой подход не принесёт никакой пользы. Умение стрелять или знать приёмы рукопашного боя ещё не делает никого отважным. Я считаю, и мой жизненный опыт многократно это подтверждал, что из любой передряги космонавта вытаскивают сила духа, самоотверженность и… фантазия!

В кают-компании прошёлся вздох удивления – длинный, многоярусный, словно звук, прокатившийся по стеклянным трубам органа. У каждого вида он звучал по-своему: кто-то всхлипнул ультразвуком, кто-то загудел басом, кто-то выпустил фиолетовый пар, а кто-то просто тихо зазвенел, как ложка о хрусталь.

– Мы вас не понимаем, – заикаясь, произнёс Милка-Хамр. – Как можно бредовыми идеями победить кого-либо?

– А вот вы послушайте, – неторопливо продолжил Буба, – как умение воображать и фантазировать спасли не только меня, но и всё человечество… Да-да, я ничего не придумываю, а рассказываю события, которые имели место в реальной жизни. Это случилось во время моего последнего полёта. И именно поэтому я так долго отсутствовал на Фобосе.

Он прикрыл глаза, вдохнул дым из трубки и начал:

– Это произошло месяц назад, когда по просьбе Космического Патруля я направил свой «Альфа-Томагавк» в сторону Чёрной Зоны. А вы, господа, знаете, что на всех звёздных лоциях это место отмечено особыми значками, намекающими не просто на опасность, а на смертельную дурь пролетающим мимо кораблям любого класса.

Дело осложнялось тем, что там бесследно исчезли десятки кораблей: торговые, исследовательские, дипломатические, религиозные миссии – целая звездная солянка, смытая неизвестным пылесосом. Планеты, давно поглядывавшие друг на друга косо, начали подозревать соседей. Политики завели привычную песню про козни, диверсии и тайные атаки, а дальше всё пошло по принципу «домино»: одна система вступилась за другую, третья – за четвёртую, и так далее, будто безумный мельник бросал камни в бесконечный механизм войны. Конфликт грозил перерасти в межзвёздную бойню. И в этот момент меня попросили разобраться, найти причину исчезновений, а заодно предотвратить катастрофу галактического масштаба. Отказываться от опасностей – не моё жизненное кредо. Поэтому вскоре «Альфа-Томагавк» уже влетал в Чёрную Зону на скорости света.

В Чёрной Зоне когда-то обнаружили лишь три звезды, расположенные очень близко друг к другу, и одну-единственную планету – Люцифер. По всем исследованиям она категорически не подходила для человеческой жизни. Но это вовсе не означало, что там не могли существовать другие формы разумности, способные устроить соседям головную боль во всех смыслах слова.

Я был готов ко всему, но мало к чему настолько, чтобы ожидать, что ракета начнёт дрожать подлетая к Люциферу – дрожать мелко, нервно, будто кто-то щекотал её огромной невидимой перчаткой. Стрелки приборов прыгали как обезумевшие лошади на ярмарке, а бортовой компьютер нёс такую околесицу, что я всерьёз подумал подать на него заявление о принудительной госпитализации. Ситуация стремительно скатывалась в критическую. От меня требовались конкретные действия.

Сначала я попытался привести электронную систему в норму. Но на контрольный запрос «два плюс два» машина выдала что-то невнятное, а затем, будто устав от собственной глупости, фыркнула и высветила на дисплее величавое «пять».

– Да что это такое, гравитационный коллапс мне в ребро?! – выругался я. В такие моменты – не при детях будь сказано – ругался я как старый космический волк, которым, собственно, и являлся. Я уже протянул руку к пульту, намереваясь отключить всю бортовую систему и перезапустить её, как вдруг «Альфа-Томагавк» потряс такой удар, что меня буквально слизнуло с кресла.

Удар был отменный – признаю честно, любой футбольный нападающий с удовольствием полюбовался бы, как я, подобно мячу, пролетел через кабину на скорости, не уступающей световой, и головой врезался в переборку. ГОЛ! – переборку разнесло в щепки, от моего шлема остались молекулы. Хорошо хоть голова оказалась крепче, иначе мой собственный мозг стал бы выдавать абракадабру похлеще, чем взбесившийся борткомпьютер.

Пока я приходил в себя, из динамика послышалось змеиное шипение, а затем – противный визг, от которого у любого нормального существа мгновенно начинала чесаться душа. Такой звук обычно издают жители планеты Дебошир – мира, где эволюция, похоже, решила поэкспериментировать над самими понятиями «негодяй» и «разбойник». Дебошир – это огромное пустынное плато, усеянное остроконечными скалами, похожими на кривые зубы, в глубинах которых роятся пещёры, служащие прибежищем безжалостных банд, космических контрабандистов, пиратских кланов и профессиональных аферистов. Воздух там пропитан гарью, токсичными испарениями и запахом вечной драки, а главными добродетелями считаются хитрость, наглость и способность улизнуть с добычей от трёх преследователей одновременно. Обитатели Дебошира славятся своим темпераментом, агрессивностью и пронзительными голосами, которыми они оглушают жертв перед нападением.

Сквозь визг прорезался злорадный голос, говоривший на космическом языке:

– Ха-ха-ха, попался, голубчик! Неужели сам Бубочка угодил в наши сети?.. Капитан, не трать силы на бессмысленное сопротивление. Твой корабль в магнитном плену – тебе отсюда не вырваться.

– Мы это ещё посмотрим! – процедил я сквозь зубы, подползая к пульту управления. Однако воспользоваться системой защиты я не успел: лазеры и кумулятивные ракеты проделали дыру в борту «Альфа-Томагавка», и в кабину хлынули дебоширцы.

Какая это была публика! Гуманоиды устрашающего вида, словно их создатель вдохновлялся кошмаром и беспорядочным смешиванием биологических запчастей. Представьте себе помесь крокодила с осьминогом: бронированная чешуйчатая туша, окружённая десятком скользких, мускулистых щупалец; десять разнокалиберных глаз, вращающихся независимо друг от друга; и сорок ушей, торчащих в разные стороны, как рваные паруса у корабля-призрака. Их пасти были усеяны кривыми зубами, а дыхание пахло так, будто они на завтрак ели испуганных звездолетчиков без соли.

Хвосты – длинные, гибкие, с остроконечными костяными пластинами – дебоширцы использовали как мечи. Но помимо природного оружия они были увешаны электрическими дубинками, бластерами, цепями, крюками и абордажными ракетомётами. Обиженные Вселенной и плохим воспитанием, они, потрясая захваченную рубку дикими матюками, окружили меня и начали тыкать штыками, будто проверяя упитанность моего тела перед предстоящим ужином. Никогда я не был высокого мнения о дебоширцах, но сейчас они окончательно рухнули в моём личном рейтинге разумных существ.

– Привет, Буба! – злобно прошипел предводитель Динду, которого я узнал мгновенно: его мерзкая, комичная морда украшала фотоголограммы космической полиции на всех обитаемых планетах. Этот тип когда-то был придворным поваром принца Мубия Шестого с планеты Синдра, но, отличившись уникальным кулинарным преступлением – умышленно отравив принца поганочными грибами, от чего тот месяц не выходил из туалета, – был объявлен в межзвёздный розыск. А ещё его обвиняли в захватах кораблей, грабежах, работорговле и чёрт знает в чём ещё. Синдрийская полиция клялась сделать из него рагу в томатном соусе. Динду исчез, и, видимо, обосновался здесь, на Люцифере, среди себе подобных мерзавцев.

Теперь, наблюдая, как его морда самодовольно расплылась от удовольствия, я хотел знать причину нападения на мой корабль.

– Что тебе нужно, Динду? – бросил я.

Морда его стала ещё шире – пират был польщён тем, что сам великий Буба признал его.

– Хм, вообще-то нужен ты сам, – прохрипел он. – Но не мне, а личности куда более знатной. Нам сообщили, что к Люциферу летит герой космоса, и с тобой решил встретиться сам… как ты думаешь, кто?

– Господь бог? – съязвил я.

– Выше бери! – торжественно провозгласил Динду. – Сам атаман Джюм-Джяс!

У меня волосы встали дыбом. Желание удрать куда глаза глядят стало таким сильным, что я был готов вручить «Альфа-Томагавк» этим тварям в качестве подарка, лишь бы избежать встречи. Имя Джюм-Джяса было самой страшной угрозой, которую можно услышать в галактике. Его пять тысяч лет разыскивали все обитаемые миры, включая цивилизации, давно канувшие в Лету. Это имя встречалось и в букварях, и в древнейших хрониках, и в проклятиях десятков религий. Даже сам Сатана на его фоне казался ангелочком из детского хора.

– Зато я не желаю встречаться с ним! – сказал я, чувствуя, как дрожат руки и ноги. Правда, твёрдости в моём голосе не было ни на грамм, и дебоширцы дружно проигнорировали моё заявление.

– Шутить изволите? – оскалился Динду.

– Никак нет, злодей! – прошипел я, взяв себя в руки. Страх, еще секунду назад сковывавший каждую клетку моего тела, словно выветрился в открытый космос, уступив место той самой стальной решимости, за которую меня и уважали старые космогаторы.

– Жаль, – пожал плечами Динду. Его соратники, извиваясь хвостами и перебирая щупальцами, злобно зашипели – очевидно, им не понравилось, что добыча вдруг обрела голос. – Придётся силой доставить тебя на Люцифер! Слово Джюм-Джяса – для нас закон!

– Возьмём в плен! – загоготали дебоширцы, предвкушая драку, словно дети – сладкую вату.

Буба в плену? Да никогда в жизни!

– Ошиблись, граждане бандиты! – сказал я, крепче сжав кулаки. – Космогатор Буба – это вам не мешок картошки. Он – ветеран пустоты, закалённый огненными метеорами, обгоревший от плазменных ударов и покусанный монстрами, у которых на завтрак принято есть собственных детёнышей. Никто, слышите, никто не возьмёт меня в плен! Так что марш обратно на Люцифер, и, желательно, в том же темпе, в каком вы сюда вломились. Передайте Джюм-Джясу, что Буба приглашение отклоняет!

Дебоширцам такое заявление не понравилось. Ни капельки. Они взвыли хором – как будто в кабину загнали стаю гиен, которых кормили хреном, – и с разгону ринулись на меня.

Дальше началось веселье. Первый успел лишь вскинуть свою электрическую дубинку, но получил в ответ такой хук, что его десять глаз одновременно закатились и он рухнул на пол, перепутав щупальца с ногами. Второй попытался хлестнуть меня хвостом – я его перехватил и загнул так, что он сам себе попал по спине, за что моментально обиделся.

Третий, разинув пасть, высунул свой ядовитый язык – явно чтобы оставить в моей голени незабываемое впечатление в виде некроза. Но я был быстрее: прихлопнул эту омерзительную ленту ботинком, и дебоширец завыл так, будто его лишили премии за служебное пьянство. Четвёртый толкнул меня, попытался полоснуть саблей – но тут пятый, которому я предварительно подрубил щупальца подсечкой, взял и подставился. В результате сабля, описав красивую дугу, вонзилась прямо в задницу предводителя.

Ну а дальше началась чистая хохма. Динду взревел, подпрыгнул, вцепился всеми сорока ушами в собственное повреждённое место, откуда валил густой жёлтый дым – запах такой, что можно было упасть в обморок и без посторонней помощи. У дебоширцев вместо крови циркулировал газ, причём химический состав его наверняка был запрещён всеми межгалактическими конвенциями.

Я же, надев гермошлем, хохотал как сумасшедший. Казалось, драка выиграна: щупальца валяются, зубы – россыпью, стонут, визжат, дымятся, корчатся.

Но я расслабился слишком рано. Пока я стоял и любовался на хаос, Динду успел вызвать подмогу. Через секунду рубка взорвалась воплями, запахами, топотом сорока ног – туда хлынула толпа. Не сорок – целая орда. Дебоширцы, твари с чужих миров, какие-то прыгающие сферические уродцы, существа, напоминающие бегемотов на ходулях – кого там только не было.

Меня сбили с ног, придавили, скрутили, связали в восемнадцати местах – я сопротивлялся, как лев, как десяток львов, но толпа есть толпа. Дальше всё было просто. Меня подняли и как мешок с картошкой запихнули в шкаф со скафандрами. Дверь хлопнула.

Я видел через щель только одно: Динду, стоящий у пульта, с огромной ватной повязкой на заднице, сквозь которую всё ещё валил жёлтый дым. Вид у него был такой, будто он одновременно и страдал, и гордился собой.

Он завёл корабль – и тут, надо признать, был он пилотом первоклассным. «Альфа-Томагавк» сел на космодроме Люцифера мягко, как перышко падает в тарелку супа.

А сам Люцифер…

Когда-то его называли мёртвой планетой. Теперь же это был процветающий рассадник бандитизма. Военная база пиратов, логово разбойников, космический Вавилон, где пахло порохом, жареным мясом и чьими-то давно протухшими иллюзиями о морали.

Ах, каких только кораблей я ни увидел на космодроме Люцифера! Пирамидальные линкоры, ощетинившиеся пушками и торчащие, словно дикобразы, с ракетами во все стороны. Боевые машины, похожие на кухонные кастрюли и чайники, пикировщики-бомбардировщики, напоминающие гигантские ступы. Ракеты-самоубийцы с камикадзе внутри, летающие сейфы и гробы, корабли-ловушки, маскирующиеся под рухлядь, чтобы заманивать доверчивых капитанов. Десантные баржи, гиперсветовые разведчики, нейтронолёты – техника такая, что у любого инженера случился бы нервный срыв.

И всё это железное, смертоносное великолепие стояло без движения – ведь пираты в это время кто напивался в кабаках, кто играл в казино, а кто стрелял друг в друга из-за последнего кусочка жареного тритона. Ассенизаторы Люцифера работали в три смены, вывозили трупы тачками на дальние кладбища – ближние давно переполнились.

Вот куда, значит, меня привезли. На праздник жизни. На бал монстров. На свидание с самим Джюм-Джясом. Честно говоря, настроение у меня слегка испортилось.

Динду посадил «Альфа-Томагавк» между дредноутом, который по форме напоминал старинный чугунный утюг – монструозный, пузатый, с торчащей сверху трубой охлаждения, похожей на рукоять. Обшивка его поблескивала, словно его только что натирали графитом, а по бортам криво висели плазменные котлы, гудевшие, как сердитые шмели. По правому борту моего корабля стоял миноносец-самовар знаменитого гангстера Мурлыки – с пузатым корпусом, блестящим, будто натёртым до сияния, с двумя «краниками», откуда вырывались клубы пара. Слух ходил, что Мурлыка проиграл этот корабль в карты, а потом, обидевшись на Вселенную, просто удрал на нём от всех кредиторов.

Едва двигатели «Альфа-Томагавка» замолкли, как к трапу плавно подкатил бронированный лимузин, напоминавший гибрид танка с роялем. Колёса армированы, кабина из титанового стекла, а сверху висели прожекторы-«глаза», которые поворачивались независимо друг от друга, изучая пространство так, будто собирались арестовать сам воздух.

Из лимузина вылезли два спрута-телохранителя – жилистые, синевато-красные, с переплетающимися мускулами и длинными гибкими щупальцами вместо рук. Они вынесли носилки, на которых, как расплавившийся болотный пирог, развалилась ушастая жаба.