Спиновая пена

– Что?

– Приезжай. Покажу.

Лейла приехала через двадцать минут. В спортивных штанах и мятой футболке, с незаспанными глазами. Юра явился ещё через десять – кто-то из них, видимо, позвонил ему.

Мэйлинь вывела данные на большой экран.

– Вот, – сказала она, указывая на диаграмму. – Матрица корреляций. Каждая точка – сравнение фрагмента с целым. Красный – высокая корреляция.

– Всё красное, – констатировала Лейла.

– Да. Структура голографическая. Каждая часть содержит информацию о целом.

– Это… необычно.

– Это не всё. – Мэйлинь переключила слайд. – Я сравнила паттерн с теоретическими спиновыми сетями. Вот результат.

На экране появились две диаграммы рядом. Слева – теоретическое предсказание, справа – реконструкция из данных. Они были почти идентичны.

– Боже, – прошептал Юра.

– Но смотрите сюда. – Мэйлинь указала на дополнительные элементы в правой диаграмме. – Эта «лишняя» структура. Я проанализировала её отдельно. Она не случайна.

– Что она представляет? – спросила Лейла.

– Описание. – Мэйлинь помедлила, собираясь с мыслями. – Она описывает сами спиновые сети. Их свойства, их правила, их… грамматику.

Тишина.

– Подожди, – сказала Лейла медленно. – Ты хочешь сказать, что данные содержат… инструкцию? По пониманию самих себя?

– Да. – Мэйлинь кивнула. – Как Розеттский камень. Текст на неизвестном языке, который содержит ключ к собственной расшифровке.

Юра сел на пол – ноги его не держали.

– Это… это безумие. Кто мог это сделать? Как?

– Не знаю, – ответила Мэйлинь. – Но факт остаётся фактом. Структура слишком организована для случайности. Слишком целенаправленна.

Лейла долго смотрела на экран. Потом спросила:

– Ты сказала «грамматика». Это метафора или…?

– Не уверена, – призналась Мэйлинь. – Но если это язык, у него должна быть грамматика. Правила, по которым элементы соединяются. Я пыталась их найти.

– И?

– Нашла. Частично.

Она вывела следующий слайд – сложную схему с узлами и стрелками.

– Это граф зависимостей. Каждый узел – элемент структуры. Стрелки – отношения между ними. Видите паттерн?

Лейла и Юра всматривались в схему. Мэйлинь видела, как на их лицах появляется понимание – медленно, как рассвет.

– Иерархия, – сказала Лейла. – Элементы организованы иерархически.

– Да. Как в программировании. Или в естественном языке. Подлежащее, сказуемое, дополнение. Только здесь… другие категории. Которые мы пока не понимаем.

– Но если это язык… – Юра поднял голову. – Если это язык, то… кто на нём говорит?

Никто не ответил. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неизбежный.

Кембридж. Пять лет назад.

Мэйлинь двадцать три. Она только что защитила докторскую – самая молодая в истории факультета. Профессора жмут ей руку, говорят приятные слова. Она кивает, благодарит, не чувствуя ничего.

После церемонии она сидит одна в пустой аудитории. Смотрит на доску, где ещё видны следы её презентации. Уравнения, графики, диаграммы. Работа трёх лет, сжатая в час выступления.

Она должна быть счастлива. Это успех. Достижение. Всё, к чему она стремилась.

Почему же так пусто внутри?

Дверь скрипит. Входит Лейла Нурманова – приглашённый член комиссии, женщина, чьи статьи Мэйлинь читала ещё студенткой.

– Поздравляю, – говорит Лейла. – Блестящая работа.

– Спасибо.

– Ты не выглядишь счастливой.

Мэйлинь не знает, что ответить. Лейла садится рядом.

– Знакомое чувство, – говорит она. – После моей защиты я неделю не могла встать с кровати. Депрессия достижения. Когда цель достигнута, а смысла не прибавилось.

– Да, – соглашается Мэйлинь. – Примерно так.

– Хочешь совет?

– Хочу.

– Найди следующую цель. Больше, чем предыдущая. Настолько большую, что никогда не достигнешь полностью.

– Какую?

Лейла улыбается.

– У меня есть проект. В Казахстане. Ускоритель нового поколения. Мне нужны люди вроде тебя.

Мэйлинь смотрит на неё.

– Почему я?

– Потому что ты видишь паттерны, которые другие не замечают. Потому что не боишься показаться странной. Потому что… – Лейла делает паузу. – Потому что я узнаю себя в тебе. Двадцать лет назад.

Мэйлинь молчит. Потом говорит:

– Хорошо.

Одно слово. В её мире это много.

Следующие дни слились в марафон.

Мэйлинь работала по восемнадцать часов, прерываясь только на еду и короткий сон. Структура раскрывалась перед ней – медленно, неохотно, как цветок в замедленной съёмке.

Она разобралась с иерархией элементов. С правилами их сочетания. С… да, с грамматикой. Это действительно был язык – или что-то настолько похожее на язык, что разница становилась академической.

Язык, на котором говорила Вселенная.

Нет, поправила она себя. Не Вселенная. Что-то в Вселенной. Что-то, что использовало фундаментальную структуру пространства-времени как носитель информации.

Как бумагу. Как радиоволны. Как…

Она остановилась посреди мысли. Аналогия была слишком очевидной, чтобы игнорировать.

Если кто-то использует спиновые сети как носитель сообщения – значит, кто-то хочет, чтобы его услышали. Значит, это не случайный феномен, не природный процесс. Это коммуникация.

Направленная коммуникация.

К ним.

– Ты уверена? – спросила Лейла в сотый раз.

Они снова сидели в переговорной – вся группа, включая вернувшуюся Амару. На экране – результаты анализа Мэйлинь. Схемы, графики, уравнения.

– Уверена, – ответила Мэйлинь. – Структура не случайна. Она сконструирована.

– Сконструирована кем?

– Не знаю. Но смотрите сюда.

Она вывела новый слайд – временну́ю диаграмму.

– Я проанализировала, когда появляются разные элементы структуры. Не одновременно. Последовательно. Как… как слова в предложении.

– Или как пакеты в передаче данных, – добавил Юра.

– Да. – Мэйлинь кивнула. – Сначала идут базовые элементы. Потом – более сложные, построенные из базовых. Потом – ещё более сложные. Как если бы… как если бы нас учили.

– Учили? – Аня подняла бровь.

– Учили языку. – Мэйлинь повернулась к ней. – Сначала алфавит. Потом слоги. Потом слова. Потом предложения.

Амара, молчавшая до сих пор, подалась вперёд.

– Ты хочешь сказать, – произнесла она медленно, – что кто-то намеренно посылает нам… урок?

– Не знаю, намеренно ли. Но структура данных соответствует педагогической модели. От простого к сложному. С повторениями для закрепления. С… – она помедлила. – С обратной связью.

– Обратной связью? – Лейла нахмурилась.

– Когда мы меняем параметры ускорителя, структура меняется тоже. Не случайно. Отвечает на наши действия.

Тишина.

Мэйлинь видела, как информация укладывается в головах присутствующих. Это было то, чего все боялись услышать. И одновременно – чего все ждали.

– Это сообщение, – сказала она. – Кто-то – или что-то – пытается с нами связаться. Через фундаментальную структуру реальности.

– Кто? – спросил Юра. Его голос был хриплым.

– Не знаю.

– Откуда?

– Не знаю.

– Что хотят сказать?

Мэйлинь помолчала. Потом сказала:

– Это я пытаюсь выяснить.

Той ночью она не ложилась спать вовсе.

Сидела перед экраном, глядя на схемы, которые сама же создала. Сообщение. Язык. Коммуникация.

Кто-то хочет быть услышанным.

Мысль была простой и одновременно невозможной. Всю её жизнь – всю историю человечества – люди смотрели в небо, ища сигналы от других разумных существ. Строили радиотелескопы. Запускали зонды. Посылали послания в космос.

И всё это время ответ был здесь. Не в небе – в самой ткани пространства и времени. Не далеко – бесконечно близко. В каждом атоме, в каждом кванте, в каждой точке Вселенной.

Кто-то говорил.

И они наконец услышали.

Мэйлинь закрыла глаза. Усталость накатила волной – три ночи почти без сна давали о себе знать. Но сквозь усталость пробивалось что-то ещё.

Страх?

Нет. Не совсем.

Благоговение.

Она всю жизнь искала паттерны. Правила. Структуру под хаосом. И вот – нашла. Самый большой паттерн из всех возможных. Самое глубокое правило.

Кто-то говорил с ней.

С ними.

С человечеством.

Мэйлинь открыла глаза, посмотрела на экран. Символы плясали перед глазами, сливаясь в бессмыслицу. Нужно было поспать. Хотя бы несколько часов.

Но сначала – записать.

Она открыла новый документ и начала печатать. Медленно, тщательно подбирая слова. Отчёт о том, что она нашла. Доказательства. Выводы.

«Структура паттерна указывает на наличие организующего принципа. Анализ сложности и самореферентности свидетельствует о целенаправленном конструировании. Временна́я последовательность элементов соответствует педагогической модели.

Вывод: с высокой вероятностью мы наблюдаем попытку коммуникации. Источник неизвестен. Намерения неизвестны. Содержание сообщения расшифровано частично.

Рекомендация: продолжить анализ».

Она перечитала написанное. Сухие слова, научный стиль. Ничего о том, что она чувствовала на самом деле.

О головокружении от осознания масштаба.

О страхе перед неизвестным.

О том, как её руки дрожали, когда она поняла, что нашла.

Это не имело значения. Важны были только факты.

Мэйлинь сохранила файл и закрыла крышку ноутбука.

Кто-то хочет быть услышанным.

Она услышала.

Теперь – нужно было понять, что именно им говорят.

Глава 5: Инструкция

Сообщение оказалось инструкцией.

Лейла смотрела на экран, где символы выстраивались в последовательности, которые её мозг отказывался принимать. Три недели работы – её работы, Мэйлинь, всей команды – и вот результат. Не просто сигнал. Не просто язык. Руководство к действию.

– Ты уверена? – спросила она, хотя знала ответ.

Мэйлинь кивнула. Один раз, коротко.

– Перепроверила семь раз. Структура однозначна.

Лейла снова посмотрела на экран. Диаграммы спиновых сетей – те самые, с которыми она работала всю жизнь – сплетались в паттерны, которых не было ни в одном учебнике. Ни в одной статье. Ни в одной теории.

Инструкция.

Кто-то – или что-то – посылал им инструкцию.

Она вернулась в свой кабинет около полуночи, закрыла дверь и долго сидела в темноте, глядя на силуэты мебели, проступающие в свете аварийного табло.

Двадцать пять лет она посвятила физике. Сначала – студенткой в Алматы, потом – аспиранткой в Кембридже, потом – постдоком в ЦЕРНе, потом – профессором, директором, руководителем крупнейшего научного проекта в истории. Двадцать пять лет поиска истины. Двадцать пять лет веры в то, что Вселенная познаваема, что реальность подчиняется законам, что разум способен объять всё.

И вот – это.

Сообщение из ниоткуда. Инструкция от неизвестно кого. Приглашение? Ловушка? Тест?

Лейла потёрла виски. Голова раскалывалась – недосып, стресс, слишком много кофе.

Отец бы знал, что делать. Он всегда знал. «Когда не понимаешь – наблюдай. Когда сомневаешься – считай. Когда боишься – думай». Его слова, повторённые тысячу раз за её детство.

Но отца больше не было. И думать приходилось самой.

Она включила настольную лампу, достала блокнот – старомодная привычка, но мысли на бумаге казались более реальными, чем на экране.

«Факты», – написала она.

«1. Сигнал реален. Не артефакт, не ошибка. 2. Сигнал структурирован. Содержит информацию. 3. Информация самореферентна. Описывает сама себя. 4. Информация содержит инструкцию. 5. Инструкция описывает модификацию параметров ускорителя. 6. Модификация теоретически возможна с нашими ресурсами».

Она остановилась. Шесть фактов. Каждый – невероятный сам по себе. Вместе – немыслимые.

«Вопросы», – написала она ниже.

«1. Кто посылает сообщение? 2. Зачем? 3. Почему именно нам? 4. Что произойдёт, если мы последуем инструкции? 5. Что произойдёт, если не последуем?»

На эти вопросы ответов не было.

Лейла откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. За окном – тишина степи, бесконечная и безразличная. Где-то там, под землёй, ускоритель продолжал работать, сталкивая протоны, производя данные. Производя сообщения.

Или – принимая их?

Утро принесло совещание.

Они собрались в той же переговорной – уже ставшей штабом их маленького заговора. Лейла, Юра, Мэйлинь, Аня, Амара. Пять человек, которые знали то, чего не знал остальной мир.

Лейла вывела на экран результаты расшифровки.

– Мэйлинь завершила анализ, – сказала она. – Сообщение содержит инструкцию. Конкретную, детальную, выполнимую.

– Инструкцию к чему? – спросила Аня.

– К модификации эксперимента. – Лейла указала на диаграмму. – Вот обычная конфигурация столкновения. А вот – то, что предлагает инструкция. Видите разницу?

Они видели. Две схемы рядом: знакомая – слева, странная – справа. На правой траектории пучков изгибались под невозможными углами, точки столкновения множились, образуя паттерн, похожий на…