Иллюзия падения

Информация и впрямь оказалась полезной: Алекс точно заинтересуется людьми, пытающимися подкупить одного из членов совета его корпорации. Но что оказалось неполезным, так это появление Ариэль.

Насчет сталкерства я не пошутил. Кажется, с ее приездом в Нью-Йорке не осталось ни одного уголка для моего душевного уединения. Даже в своей квартире я не мог найти себе места, вновь и вновь возвращаясь мыслями к ее соблазнительному телу, вызывающим глазам и проклятым губам. За прошедшие годы я миллионы раз представлял нашу встречу: как равнодушно пройдусь по ней взглядом, кину сухое “привет” и не просто сыграю, а действительно ничего не почувствую. Но нет. С Бейкер не может быть сухо. С ней всегда громко, влажно и до одурения больно.

Двадцать один день, за которые Ариэль успела очень глубоко пробраться в богемную тусовку Нью-Йорка, стали для меня пыткой. Первые две недели, пока Фелдман насиловал мои глаза своим присутствием, я ревновал как псих. Меня бесили взгляды старика, его касания и забота. Я мазохистски визуализировал их секс и страдал, как чертова Белоснежка.

Меня настолько мотало в их присутствии, что в какой-то момент я всерьез задумался отказаться от контракта с Зеноном и не участвовать в этом изматывающем театре абсурда. Но эта идея умерла, не успев окрепнуть. Потому что трусость нужно душить, а не подкидывать удобрений для ее роста. Вне зависимости от причин. Даже таких весомых, как Ариэль Бейкер.

В тот роковой день десять лет назад я так и не смог до конца ей поверить. Влюбленный кретин, глубоко живущий в восемнадцатилетнем пацане, отказывался признавать правду. Пытался найти зацепки, оправдания. И на теннисном корте этот кретин проснулся и решил закрыть свой долбанный гештальт смелым вопросом. Не знаю, что его пробудило. Возможно, бурлящее собственничество. В этот раз ответ Рио был менее болезненным. Но все равно неприятным. Я смирился. Почти.

Как оказалось, слишком рано.

Устало массирую пальцами виски́. Близняшки ждут зря. Секса не будет. Я вообще его не планировал, но мне по-ребячески захотелось увидеть реакцию Ариэль. Увидел. И получил. Невыносимую головную боль и очередные сомнения.

Сучка не наигралась. Смотрела так поглощающе жадно, собственнически. Как в далеком прошлом.

Устав от бесполезного анализа, принимаю душ. Обмотав полотенце вокруг бедер, беру второе и, суша им волосы, выхожу из ванной. Нужно вежливо отправить девчонок поискать счастья в другой каюте.

– Крошки, я…

Крошек нет. Есть что похуже. Дважды моргаю, подозревая температурную горячку. Но картинка не меняется. Ариэль все также сидит на краю кровати в своем блядском красном платье и, держа в руке большой стакан с водой, не сводит с меня взгляда. Стало плохо? Тошнит? Хотя на перепившую она не похожа.

Спустя мгновение осознаю, что близняшек в комнате нет. Мы вдвоем. И это очень и очень плохо. Накидываю полотенце на шею и, взяв его за концы, склоняю голову к плечу.

– Под кроватью два теплых трупа?

Рио лениво приподнимает бровь и вальяжно закидывает ногу на ногу. Ткань задирается, оголяя загорелую кожу бедра. Мозг сам домысливает невидимое. Трусики тоже красные? Или их нет?

– Ты настолько плохого обо мне мнения?

– Криков не слышал, выдранных волос не вижу. Следовательно, ты убила их тихо.

– Или просто вежливо попросила выйти. – Бейкер начинает плавно покачивать ногой, и ткань ползет выше… еще выше. А трусиков все нет. Есть только полоска кожи, не тронутой солнцем. Твою ж мать!

– Очень сомневаюсь, – мой голос съезжает на хрип. – Опять сочиняла гейскую драму?

– В красках.

– Они не поверили бы, – намекаю, что уже спал с ними, и лицо Рио неуловимо меняется.

– Завел себе костлявых шлюшек, чтобы дрессировать на них чувство превосходства и прокачивать гордыню? – какого-то черта переходит на кокетливый шепот и скользит по моему телу взглядом, от которого даже в полотенце становится тесно.

– Мои цели более приземленные. Зачем пришла?

– А ты не догадываешься? – сахарно мурлычет, и член дергается в болезненном приветствии.

– У меня нет настроения для твоих игр.

И его реально нет. В виски́ по новой долбится кровь.

– Потому что неплохо порезвился на палубе?

– Пришла мстить?

– Пришла трахаться.

Я даже не успеваю зафиксировать сказанное, как Бейкер резко подрывается и выплескивает все содержимое стакана мне в лицо. В белках режет, в носоглотке жжет. Громко матерюсь и, стряхнув с лица воду, влипаю в нее злым взглядом.

– Рехнулась?

– Сбила вонь двух белых мух, – надменно парирует она.

– А ты, значит, у нас бабочка, прилетевшая затмить их своей красотой, – скалюсь и интимно смакую: – Или глубоким горлом?

Градус напряжения абсолютный. Если рванет, разнесет к чертям весь яхт-клуб. Рио сжимает кулаки, борется хрен пойми за что. И моя единственная версия – она не остыла. Как и я.

– До сих пор не могу забыть твои отсосы, – вприпрыжку несусь по острому краю ее терпения. – Талант. Фелдману они и в гробу будут сниться.

Ариэль налетает на меня. Но не с кулаками, как я ожидал… с поцелуями, вашу мать. Бешеными. Жадными. Припирает меня к стене и засовывает язык мне прямо в глотку. Вылизывает, откровенно трахая мой рот. Мокро и яростно.

У меня сумасшедшая тахикардия. Пульс под пятьсот взрывает артерии. А невыносимое желание натянуть ее прямо тут на свой член затмевает все доводы разума. Почти все, потому что неожиданно для самого себя, я молниеносно меняю нас местами. Грубо прижимаю Бейкер щекой к стене и, окольцевав ее скрещенные за спиной запястья, хрипло требую:

– А теперь ты скажешь мне правду, Рио. Какого хрена ты задумала?

Молчит. Лишь уголок губ нервно дергается, транслируя непонятную эмоцию.

– Ты стал слишком сложным, Лейквуд. Я просто хочу секса.

Я в курсе, что ее ненаглядный покинул страну, но прошла всего неделя…

– Купи вибратор.

– Твой член подойдет лучше, – сучка жалит, как мерзкий скорпион.

Даю слабину. Наклоняюсь, веду носом по ее шее, ощущая долгожданный аромат яблока… и дождя. Восторг. Как у ребенка, дорвавшегося до сладкого. Крышу рвет неимоверно, Macallan душит сдержанность, а тело, по которому я, кажется, и сто лет спустя буду сходить с ума, прямо сейчас в моих руках. Горячее, готовое и согласное.

– Боишься моего мужа? – Ариэль истолковывает мое молчание по-своему.

Ни капли. Но цена за секс с ней непомерна – моя репутация. Слишком высокая ставка и огромное разочарование после. Как двадцать два очка в блэкджеке.

– Сейчас я отпущу тебя, и ты уйдешь. Сделаем вид, что ничего не было.

Герой, блядь. Но так правильно. Так совершенно точно правильно.

Позволяю Бейкер повернуться и, упершись ладонью в стенку рядом с ее головой, алчно разглядываю каждую деталь. Черное каре. Шелковистое, блестящее. Уникальные зеленые глаза с четко очерченным контуром ресниц и с рассыпанными по радужке золотыми точками. Светящимися в момент возбуждения. Как сейчас.

– Отпускай.

Рио просит одно, а я слышу другое. И смотрит так… снизу-вверх. Уступая и похищая последнюю частичку моей души. Чертова узурпаторша.

Да. Всего секунду.

Дотрагиваюсь до щеки Ариэль, костяшками невесомо скольжу по ее скуле и, убрав мешающуюся прядь волос, впиваюсь взглядом в четырехконечную звезду чуть ниже мочки ее уха. Татуировка. Точная копия моего родимого пятна… Тяжело сглатываю, не веря увиденному.

– Почему не свела?

– Забыла.

Лжет. Не пойму как, но чувствую, что лжет.

Бейкер не дает подумать, хватается за края моего полотенца и, поднявшись на носочки, демонически шепчет мне прямо в губы:

– Ты сказал, что отпустишь меня, золотой мальчик Хартфорда. Так почему не отпускаешь?

Почему? Потому что меня размазывает как кляксу от одного твоего дыхания. Потому что я и дня в своей жизни не прожил, не вспомнив твое имя. Потому что больше всего на свете сейчас я мечтаю оказаться в тебе.

Потому что…

– Я соврал.

Треск. Оглушительный и будоражащий. Платье под моими руками разлетается по швам и падает на пол бесформенной тряпкой. Лихорадочно шарю глазами по голому запретному телу, украшенному лишь двумя серебряными пирсингами в твердых сосках, и самодовольно усмехаюсь. Все-таки без трусиков. Как я люблю.

Рио распаляет аппетит, подогревает кровь. Вызывающе ведет ладонями от бедер к талии, очерчивая идеальный изгиб. Выше – по плоскому животу, груди, обводя контур сочных ареол, по шее и к губам. Призывно прикусывает кончик своего указательного пальца и выжидающе склоняет голову набок.

– Тебя парализовало?

Контрольная фраза из прошлого. Я помню. И улыбаюсь. Искренне, как дебил. Но почему-то моя улыбка мгновенно выбешивает нетерпеливую Ариэль. Она остервенело сдергивает с моих бедер полотенце и властно обхватывает ладонью член. Пальцами, сомкнутыми плотным кольцом, движется вперед-назад по стояку, доходит до яиц, властно сжимает их, перекатывает и вновь возвращается к исходной точке.

Разврат. Он раскаляет воздух между нами, вокруг… везде. Стирает рамки. В паху горит, как у спятившего от феромонов животного. Задушено шиплю, когда Рио намеренно царапает головку, гладит уздечку, не отрывая от меня своего поехавшего взгляда. Необъяснимо тяжелого и яростного. На грани сумасшествия прорывающегося демонами из глубины расширенного зрачка. Бейкер как гребанный антихрист. Мой личный символ зла, от которого я теперь не оторвусь даже под угрозой распятия.

Налетаю на Ариэль, словно обезумевший. Вдавливаю ее в стену и жадно вгрызаюсь в упрямые губы. Схватив Бейкер за пряди на затылке, нетерпеливо пропихиваю язык внутрь и вылизываю ее горячий рот. Прошиваю зубами нижнюю, наслаждаясь терпким вкусом соли и получаю смешной удар в плечо. Бейкер мычит, разозлено рычит и кусает в ответ. Нагло смеюсь в наш “романтичный” поцелуй и, не разрывая контакта, тащу ее за собой.

Рио упорствует, пытается одержать верх. Завязывается непонятная суета, в которой мы что-то разбиваем, сносим стул и влетаем в комод. Смахиваю с него все лишнее и, подхватив Ариэль под ягодицы, буквально швыряю ее на деревянный ящик.

Она впечатывается лопатками в стену и, шумно выдохнув, мгновенно выбрасывает ногу вперед. Давит подошвой мне в грудь. Не подпускает. Дикие глаза из-под спутанной челки обжигают зеленью.

– Детка, мы будем трахаться или драться? – насмешливо кидаю я.

Бейкер плотоядно ухмыляется и медленно отводит бедро в сторону, открывая обзор на мой идеальный шведский стол.

– Что ты говорил про умелый язык? – дерзит и, лениво пробежавшись двумя пальцами по половым губам, бесстыже засовывает их себе в рот.

У меня асфиксия. Конкретная. А еще непонимание, почему эти пальцы обсасываю не я.

Осторожно беру Ариэль за щиколотку, мягко целую выступающую косточку и кончиком языка прокладываю вязкую дорожку к маленьким пальчикам. Ласкаю каждый.

– Выше! – командует растрепанная и зверски сексуальная.

Неспешная цепочка нежных касаний: икра, коленка и внутренняя сторона бедра с россыпью колючих мурашек.

– Ты заставляешь меня ждать, Лейквуд, – Рио свистяще дышит, дрожа всем телом и облизывая пересохшие губы.

– Я ждал десять лет. – Оставляю легкий поцелуй на гладком лобке и развязно шлепаю Рио по ноге. – Шире.

Она подчиняется и захлебывается воздухом, когда, размашисто лизнув снизу доверху, втягиваю губами клитор. Сосу, одновременно проникая в нее пальцем. Одним. Вторым. Медленно двигаю ими внутри напряженного тела, продолжая издеваться над пульсирующей точкой. Бейкер скулит, кусает свой кулак и подпрыгивая бедрами, сильнее вдавливает мое лицо в пах.

У меня мозги в кашу. Члену больно до ломоты, а хлюпающая смазка дезориентирует окончательно, подводя к грани взрыва мои набухшие яйца. Ариэль зажимает мою голову коленями, тянет за пряди, мечтая вырвать мне клок волос, и умоляет непонятно о чем. Сгибаю пальцы внутри нее, несдержанно прикусываю клитор и, предугадав по ее замершему телу грядущий финиш, резко отстраняюсь.

– Ты кончишь, Рио, – вкрадчиво обещаю я, глядя в ее лицо, искаженное злым разочарованием. – Но только от моего члена.

Стаскиваю ее с комода и валю на кровать. Нависнув сверху, влипаю в ее искусанные и влажные от нашей смешанной слюны губы. Ненасытно, жадно и как-то отчаянно. Раскидываю длинные ноги Бейкер по сторонам и резко вхожу. Трахаю, вдыхая ее крышесносный запах. Зализываю гладкую кожу и до хруста в ребрах сжимаю ее тонкую талию. Рычу из-за распарывающих мою спину ногтей и еще сильнее вбиваюсь в самое желанное тело. Хочу сожрать. И сожру.

Вбираю ртом сосок. Правый, левый. Нежно, грубо, поочередно щелкаю языком по красивым железкам и мучительно долго насилую венку на шее Рио, чтобы, подняв голову, встретиться с взглядом бешеных глаз.

Бешеных, но голодных, пожирающих. Оттого и швыряющих меня к самому краю.

Рано, блядь.

Резко переворачиваю Ариэль на живот и, подтянув ее к себе за бедра, несколько секунд любуюсь роскошным видом: мокрым и распухшим. Облизываю свой большой палец и, мазнув им между ягодиц Рио, кружу подушечкой по рефлекторно сжавшемуся кольцу мышц. Чуть надавливаю и снова кружу. Погружаюсь внутрь до первой фаланги и до искр из глаз дурею из-за узости горячего зада Бейкер. Тело в ахере от этой возбуждающей качели и заполошно орет, требуя немедленной разрядки.

Порывисто врываюсь в истекающий вход. Скольжу до упора и обратно. Сначала медленно, с оттяжкой, а затем быстро до срывающихся изо рта нечеловеческих звуков.

От двойной стимуляции Ариэль бьет дрожь. Она извивается, выгибается, хрипит и стягивает в гармошку покрывало. Подается мне навстречу и вскрикивает на особо жестких толчках, раскрыв свои отекшие блядские губы, до которых я не в силах сейчас дотянуться.

– Сладко стонешь, Рио. – Хлещу ее по ягодицам и проникаю пальцем еще на одну фалангу, раздвигая пальцем чувствительные тугие мышцы. – Так тесно, малышка. Представь, как хорошо нам будет, когда мы заменим эту “игрушку” на мой член? Я готов кончить только от одной мысли об этом. А ты?

Рио срывается в экстаз. Утыкается носом во влажное белье и, хаотично шаря руками по скользкому шелку, надрывает голосовые связки: воет, стонет, всхлипывает. Чередует. И так сжимает меня в себе, что не выдерживаю и падаю вслед за ней в дичайший кайф. Кончаю и, кажется, умираю. Столетиями, вашу мать. Меня колотит всего: челюсть, пресс, колени. Даже кончики пальцев прошивает неконтролируемым тремором.

Нависнув над Ариэль, не слышу ничего, кроме стука крови в ушах. Кислорода нет. Пот заливает лицо и грудь, стекает на изящную спину Бейкер. Гладкую, с метками, рассыпанными моими стараниями.

Моими метками не на моей женщине.

Упираюсь лбом в затылок Рио. С какой-то безысходностью и ненормальной нежностью. Забытое теплое чувство скребется, глупо просится на волю. Не хочу прекращать. Хочу еще. Хочу навсегда.

Как в далеком рождественском желании.

– Ты в порядке?

Мой голос словно не мой, а в ее скупом “да” невозможно распознать оттенок.

Целую. Трогательно касаюсь губами мягких волос, хрупкого плеча. Отстраняюсь и как маньяк наблюдаю за спермой, вытекающей на пропахшее сексом покрывало. Вжимаю подушечку пальца в основание замурашенной шеи Рио и спускаюсь ниже, очерчивая позвонки и косточки на лопатках. Глажу ноющую поясницу, успокаивающе вожу по красным ягодицам. Не могу остановиться. Не могу отпустить…

– Рио, я…

– А ты и впрямь стал нехреново трахаться.

Способна ли одна фраза швырнуть от нежности к ненависти? Способна. Если ее говорит Ариэль Бейкер. Одергиваю руку и, встав у подножия кровати, распиливаю взглядом растекшееся на кровати тело, блестящее от пота и смазки.

Рио переворачивается, лениво потягивается, задевая пятками мои колени. Появляется желание придушить ее подушкой, чтобы не видеть этих бесстрастно сытых глаз.

– Мне пора. – Она подрывается с постели чересчур энергично, будто не ее я только что трахал до мятых простыней и сорванной глотки, и шефствует к стеклянному шкафу, игнорируя лежащее на полу разорванное платье.

Спокойно надевает мои брюки, мою рубашку и, завязав ее концы в слабый узел на животе, всовывает ноги в свои туфли. Одетая и закрытая. На семьдесят печатей. А я стою все такой же голый и думаю, что она не приняла душ, и сперма будет вытекать из нее еще очень долго. Моя сперма. В мои брюки.

Пачка презервативов, о которых никто из нас не вспомнил, насмешкой лежит на тумбе.

– Было круто, Лейквуд.

И этот непринужденный тон сбивает последнюю настройку. Нравится быть шлюхой? Не вопрос.

– Убирайся.

Хотя и с шлюхами я так себя никогда не веду. Но Бейкер же особенная в моей жизни.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это должно остаться между нами? – не реагируя на мою грубость, Рио деловито приподнимает бровь, выбешивая меня еще на пару пунктов.

– Жди бегущую строку в завтрашних новостях.

А ведь я и впрямь мог такое провернуть.

Ариэль не двигается. Разъедает меня своими колдовскими глазами, будто именно я заманил ее сюда и растлил, как малолетнюю девственницу.

Анализировать нет сил. Я чертовски устал. А еще внезапно понял. Что все это время хранил книгу открытой, хотя после эпилога там ничего нет. Только точка. Окончательная, жирная и очень-очень черная. Беспросветная. Внутри превалирует разочарование, злость и неопознанные остаточные эмоции, которые больше не нужно подавлять. Они сами сдохнут.

А Бейкер… мне ее даже видеть тошно.

– Об этом никто не узнает. Обещаю. А теперь уйди.

И уходит. Бесшумно. Словно издевательски.

Обессилено сажусь на кровать и запускаю пальцы в волосы. В висках стучит, а в комнате господствует спертый запах секса. Яблок и… проклятого дождя. Не хочу проветривать, хочу надышаться до полной отключки. Но у вселенной другие планы. Точнее, у моего настойчиво вибрирующего телефона. Дотягиваюсь до тумбы, хмуро смотрю на дисплей и даже не удивляюсь, что этот день еще способен подкинуть дерьма. В такой час от дока хороших новостей ждать не стоит.

– Доброй ночи, доктор Ришар.

– Простите за беспокойство, мистер Мур. Дело в том, что я только что добрался до ваших анализов… Эван, – он переходит на неформальное общение, вынуждая напрячься. – Мне очень жаль, у тебя обнаружен ВИЧ.

Глава 13

Настоящее время. Нью-Йорк

Эван

Тиканье часов. Монотонное, размеренное. Хочется схватить короб с раздражающим механизмом и запустить его в стену. Хозяин кабинета совершенно точно не оценит столь импульсивный порыв, а мое терпение на летальном исходе.

С самого утра я поставил на уши всю клинику. Ворвался к доктору Ришару и как ненормальный орал, что засужу их всех к чертовой матери, если они сейчас же не выдадут мне опровержение жуткого диагноза, подтвержденное печатью.

Врач отреагировал спокойно. Отправил меня в процедурную на пересдачу крови и, в ожидании нового результата, неторопливо доводил меня до психоза, скрипуче бегая кончиком карандаша по бумаге с анализами, которые нужно не изучать, а выкинуть в помойку.

Они недействительны. Бракованы.

Подергивая носком туфли, непроизвольно вытяг

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

ОКР – это обсессивно-компульсивное расстройство. Это психическое расстройство, при котором у человека возникают: обсессии – навязчивые, тревожные мысли; компульсии – повторяющиеся действия или ритуалы, которые человек чувствует вынужденным выполнять, чтобы временно снизить тревогу, вызванную обсессиями.

1

Внешняя обмотка ручки теннисной ракетки.

2

Один розыгрыш мяча.

3

Совокупность пойнтов. Чтобы выиграть гейм, нужно набрать определённое количество пойнтов (минимум 4) с перевесом в 2.

4

Более крупная единица матча, которая состоит из геймов.

5

Удар, который закручивает мяч так, что он падает быстрее и отскакивает выше, что даёт игроку большое преимущество.

6

Горючая смесь на основе бензина.

7

Легендарная красавица древнегреческих мифов, из-за которой разгорелась знаменитая Троянская война.