Бывает чай со вкусом лёгкой грусти…

Ориби Каммпирр

Бывает чай со вкусом лёгкой грусти…

На кухне с утра до вечера часто хозяйничала старушка-бабушка, сюда бесконечно бегали её внуки и внучки, шумной весёлой компанией “вычищая” все миски с конфетами. Дети прибегали, потом убегали, съедали то, что хотели съесть, или то, чем их угощали родители, а после расходились по комнатам или ложились спать. Старушка частенько сидела на маленьком стульчике и переворачивала листы толстого журнала с кроссвордами. Один лист – один новый кроссворд – и вот уже прошло время, которое необходимо было ей подождать, и готово ещё одно вкусное лакомство, сварена ещё одна баночка варенья из переспелого инжира иль абрикосов.

И только уже потом, когда всё сготовлено, съедено, сварено или закрыто, когда скрипучая дверь на кухню затворена, а ключ убран на гвоздик в гостиной, в это самое время случалось кое-что необычное. Это прозвучит, наверное, странно, а, может, вас вовсе не удивит. Но ночью оживают не только игрушки, но в том числе и еда. Пока все спят, ложки и вилки прыгают или маршируют, звенят своими высокими голосами, чайник кипятится и возмущается, не соглашаясь и порицая всё то, что он увидел за день, коробка с пакетами чая также начинает подскакивать и шевелиться.

Исходя из того, что бабушка частенько просыпалась ночью, ходила в ванную комнату и попутно могла приложить ухо к двери, и что-то да услышать, с её слов и пишу. Так вот, как-то раз… По бабушкиным наблюдениям, самыми оживлёнными и любопытными оказались… пакетики чая. Они бегали по всей кухне, заглядывая и исследуя самые дальние тёмные уголки, аккуратно обходя липкие пятна, упавших вниз со стола собратьев, не с большим желанием топали в направлении плиты или за шкафчик, а также бегали по столу и нередко общались с другими пакетиками. Стоит сказать, что бегали они только когда были новыми.

***

Тихим запомнился этот сладкий горячий воздух. Батареи работали уже вовсю, и после вечерней готовки остыли ещё не все блюда. О чём-то почти неслышно шушукались в горшках орхидеи. Тяжёлые капли воды катились вниз по стеклу, окна были почти все запотевшими, и яркие разноцветные огоньки отсвечивали сквозь них силуэтом мигающей красной вывески.

Волшебство уже совершилось, и кухня утонула в атмосфере чего-то приторно сладкого. Полутёмное помещение разрезалось вспышкой маленького засаленного ночничка, которого забыли днём выдернуть из розетки. Два больших золотисто-серебряных глаза осветили весь этот мир.

– Нет, не так ярко!.. – послышалось вмиг отовсюду.

Фрукты и овощи загудели. Светильник чуть сбавил мощность, так, чтобы стало полутемно.

– Вот так-то другое дело! – печенья запрыгали по столу, выплясывая небольшой хоровод.

Ложки и вилки вздохнули, натёртые почти до блеска, они больше не светились как небольшие резервные лампочки. Чайные пакетики выбирались из коробки-матери, становились один на другой, а после считали ряды. Они произносили несколько слов в честь покинувшего их товарища или товарищей, сбивались в колонну, обвязывали друг друга своими тоненькими хвостиками и начинали быстро-быстро вышагивать куда-то вдаль.