Федя Кострома и новогоднее дело

Варя Любина

Федя Кострома и новогоднее дело

Глава 1. Снег, который всё испортил

Я проснулся сам.

Это случается редко. Обычно меня будит мама, потом я долго моргаю, потом ещё долго моргаю, а потом уже оказывается, что мы опаздываем. Но сегодня было иначе.

Сегодня было тридцать первое декабря.

За окном всё было белое. Не просто «снег лежит», а будто кто-то взял огромный ластик и стёр весь двор до чистого листа. На стекле выросли узоры – такие, как будто мороз рисовал их ночью, пока никто не смотрел.

Я лежал и слушал тишину.

В обычные дни тишина тоже бывает, но она другая. Обычная тишина – это когда все спят. А новогодняя тишина – когда все ещё спят, но праздник уже где-то рядом и ждёт, когда его заметят.

Из кухни пахло мандаринами. И ещё чем-то тёплым – может быть, печеньем, а может, просто батареями, которые всегда стараются зимой работать изо всех сил.

Я встал, надел носки (правый – сразу, левый – со второго раза) и пошёл на кухню.

По пути я увидел ёлку.

Она стояла в комнате у окна – большая, зелёная, почти до потолка. Вчера вечером мы поставили её в ведро с песком, и папа сказал:

– Вот теперь будет Новый год.

Но я знал, что папа сказал это слишком рано.

Потому что ёлка без звезды сверху – это не «Новый год». Это просто ёлка, которая ждёт.

Я подошёл ближе. На ветках уже висели шарики. Красные, золотые и один, который был похож на маленькую сову. Гирлянда лежала на диване – её собирались развешивать днём. Под ёлкой уже стояли подарки, но их было мало, потому что часть ещё не принесли.

А сверху…

Сверху было пусто.

Я поднял голову и внимательно посмотрел на верхушку. Потом ещё раз. Вдруг я просто не заметил? Иногда такое бывает: смотришь на одно, а видишь другое.

Но нет. Звезды не было.

Звезда должна быть.

Она у нас особенная. Не стеклянная, чтобы не разбилась. И не пластмассовая, чтобы не выглядела грустно. Она металлическая, с маленькими дырочками, через которые свет проходит, и кажется, будто звезда сама светится, даже когда лампочки ещё не включили.

Мы надеваем её каждый год. Бабушка говорит, что без неё «ёлка не закончена».

Я пошёл в коридор.

Коридор в нашем доме – место, где живут вещи, которые не знают, где им жить. Там стоят пакеты, коробки, шапки, которые никто не носит, и зонтики, которые открываются только тогда, когда дождь уже закончился.

Я открыл шкафчик снизу. Там обычно лежит большая картонная коробка с надписью: «ЁЛКА». Мама всегда подписывает коробки, потому что иначе папа бы искал ёлочные игрушки среди кастрюль.

Коробка была на месте.

Я вытащил её. Внутри лежали шарики в бумаге, гирлянда в отдельном мешочке, дождик, который каждый год путается, как будто ему это нравится, и две фигурки снеговиков, которые почему-то всегда оказываются рядом.

Но звезды не было.

Я посмотрел в коробке ещё раз. Потом поднял все шарики. Потом положил их обратно, только не так аккуратно, как было.

Звезды не было.

Я почувствовал, как внутри стало холодно, хотя батареи были горячие.

Праздник может быть где-то рядом, но он очень обидчивый. Он может обидеться и уйти. Особенно если у ёлки нет звезды.

Я поставил коробку обратно, закрыл шкаф и присел на корточки прямо в коридоре.

И тут я заметил кое-что странное.

На коврике возле двери были мокрые следы.

Не большие, как от папиных ботинок. И не маленькие, как от моего носка, если я случайно наступлю в лужу. Следы были средние. И их было много, как будто кто-то ходил туда-сюда.

Я наклонился ближе.

Запах.

Пахло снегом. И ещё – слегка – чем-то хвойным. Но не от ёлки. Ёлка пахла сильнее и по-другому. А тут был такой запах, как будто веточка сосны где-то побывала и оставила после себя память.

Я провёл пальцем по одному следу. Палец стал мокрым.

– Странно, – сказал я тихо.

Я редко говорю вслух, когда один. Но в некоторых ситуациях надо, чтобы слова прозвучали.

Потому что если слова прозвучали, значит, дело настоящее.

А это было настоящее дело.

Я поднялся и посмотрел на дверь. Потом на шкаф с коробками. Потом снова на следы.

Если следы есть, значит, кто-то ходил.

Если кто-то ходил, значит, что-то переносил.

И если что-то переносили, то звезда могла уйти не потому, что «пропала», а потому что её взяли.

Я услышал шорох.

Слева, у тумбочки, где стоят тапки.

Там сидел Плюш.

Наш кот.

Он был такой серый и круглый, как будто его сделали из тёплого дыма. Плюш смотрел на меня так, будто знал всё на свете, но не считал нужным делиться.

Я подошёл к нему.

– Ты не видел звезду? – спросил я.

Плюш моргнул один раз.

Это у него означало: «Видел. Или не видел. Или видел не то. Но вообще я кот».

Я вздохнул.

Ладно. На котов в таких делах полагаться нельзя. Они всегда на своей стороне.

Я ещё раз посмотрел на мокрые следы.

И понял, что сегодня утром я не просто проснулся раньше всех.

Я проснулся раньше загадки.

А значит, у меня есть шанс её разгадать.

Я пошёл на кухню.

Мне нужен был чай. И печенье.

Потому что расследование без чая – это просто беготня. А я не люблю беготню.

Я люблю, когда всё происходит по порядку.

И Новый год тоже должен прийти по порядку.

Сначала – найти звезду.

Потом – поставить её на ёлку.

А потом уже – всё остальное.

Я налил себе чай и сел за стол.

И сказал самому себе:

– Значит так. Первое: кто ходил у двери. Второе: зачем. Третье: где звезда.

Плюш запрыгнул на стул рядом и свернулся клубком, будто собирался спать до весны.

Но я знал: даже если он будет спать, он всё равно окажется рядом, когда найдётся самое важное.

Потому что так всегда бывает.

В настоящих делах.

Глава 2. Ёлка без главного

Чай был горячий. Я дул на него осторожно, потому что язык в новогодние дни нужен целый. Им потом говорят «С Новым годом», и если он обожжённый, получается не так празднично.

Я сидел на кухне и думал.

Когда думаешь, важно не спешить. Если спешить, мысли путаются, как дождик в коробке. А если сидеть спокойно, они ложатся рядом и не мешают друг другу.

Я посмотрел на часы. Было без десяти девять.

Это означало две вещи.

Во-первых, взрослые скоро проснутся.

Во-вторых, если я хочу разобраться первым, времени у меня не так много.

Я пошёл обратно в комнату к ёлке.

Она стояла тихо и ничего не говорила. Но я и так знал, что она думает. Ёлки всегда думают одно и то же: «Я готова. А вы – нет».

Я снова посмотрел вверх.

Без звезды ёлка выглядела… незаконченой. Как предложение без точки. Как подарок без ленточки. Как Новый год без боя курантов.

Я обошёл ёлку кругом. Иногда полезно посмотреть на вещи с другой стороны. Так меня бабушка учила: «Если не видно – обойди».

С другой стороны ёлки звезды тоже не было.

– Понятно, – сказал я.

Я сказал это не ёлке. Я сказал это себе. Потому что иногда надо, чтобы ты сам услышал, что понял.

Я сел на пол и открыл тетрадку. Она у меня не специальная, не «детективная». Просто старая школьная тетрадь, где на первой странице были криво написаны примеры, а дальше – пусто.

Я написал:

ДЕЛО № 1

ПРОПАЖА ЗВЕЗДЫ

Писать «ДЕЛО» всегда помогает. Тогда всё сразу становится серьёзным.

Ниже я написал:

Вопрос:

Где звезда?

И сразу понял, что это неправильный вопрос.

Потому что если спрашивать «где», то можно искать бесконечно. А если спросить правильно, то ответ сам захочет появиться.

Я зачеркнул и написал:

Вопрос:

Кто последний видел звезду?

Это был уже хороший вопрос.

Я подумал.

Вчера вечером мы доставали игрушки. Мама держала коробку. Папа распутывал гирлянду и говорил, что она специально так запутывается, чтобы её любили. Бабушка сидела на диване и говорила, что раньше всё было проще, но это не значит, что лучше.

Я держал звезду.

Я точно помнил это. Она была холодная и чуть тяжёлая. Я держал её двумя руками, потому что если держать одной, кажется, что она может упасть, даже если не падает.