Выбор Золушки

Глава 8. Визит поверенного

После поездки в Зеркальную пещеру Селесте не захотелось сразу возвращаться домой, и барон, очевидно, почувствовал это, потому что предложил остановиться перекусить в одной из таверн на центральной улице столицы. Он намеренно не выбрал дорогую ресторацию, потому что знал, что Селесте приятнее простое общение и вкусная еда, чем безупречные манеры и бесчисленные столовые приборы. Она в них давно не путалась, госпожа Эшмур знала свою работу, но всё же, Селесте не любила излишнюю помпезность. Барон иногда упрекал в этом себя. Он эгоистично воспитывал дочь сам, вот и взрастил нелюбовь к этикету. Ни Гвелинде, ни госпоже Эшмур так и не удалось этого изменить.

Барон вздохнул собственным мыслям, а после обеда предложил дочери ещё одну заморскую забаву – рождественскую ярмарку. Вот где они повеселились на славу! Селесте покаталась на карусели, получила сладкий леденец на палочке, который ела, точнее, облизывала, прямо на улице. Ещё они посмотрели уличное представление, накупили дешёвых безделушек.

Домой вернулись совсем поздно. Эмилину и Адрианну давно отправили спать. Слуги, которым предстоял тяжёлый день, тоже разошлись по своим комнатам.

В гостиной ждала лишь недовольная баронесса Рейнарт.

– Эдрик, я не ожидала от вас подобного.

– Гвелинда, давайте не будем ссориться. Сегодня у Селесте праздник.

Баронесса склонила голову.

– Верно. Прости, дорогая! С днём рождения!

– Благодарю вас, миледи, – Селесте присела в приличествуем случаю реверансе.

– Твой подарок ждёт тебя в твоей комнате. Сейчас ступай спать. Завтра у нас приём в честь дня рождения Эмилины.

– Я помню, миледи. Спокойной ночи.

Поднимаясь по лестнице, она услышала, как отец тихонько сказал жене:

– Благодарю вас за понимание, Гвелинда. Завтрашний день, разумеется, пройдёт так, как пожелаете вы с Эмилиной, и я останусь дома.

Но полностью выполнить обещание барону не удалось. Праздник действительно прошёл по плану, вот только самому барону пришлось спешно уехать, и даже баронесса Рейнарт, которой он за завтраком молча показал присланную записку, не посмела его ни задержать, ни упрекнуть.

Селесте узнала всё это из пересудов слуг на кухне. Вздохнув, она послушно переоделась в подаренное баронессой платье – вульгарно-розовое, с кучей оборочек и неприятным колючим воротничком – и вышла к гостям, где, как и сводные сёстры, получила свою порцию восхищения «Ах, какая куколка!». Куколкой она себя не чувствовала, да и не хотела ею быть. Но то был день Эмилины, можно и потерпеть, тем более что её собственный день рождения прошёл просто волшебно.

На празднике всё было как всегда: поздравления, подарки имениннице и сладкие угощения. Лишь одно небольшое происшествие Селесте показалось странным. В разгар праздника баронессу Рейнарт вызвали запиской к центральному входу. Человека, который ждал её там, Селесте не видела, но она точно знала, что он не успел ещё сказать ни слова, когда баронесса шикнула:

– Тише.

– Так его же нет дома, – удивился её собеседник.

– Боюсь, что в этом доме есть и другие уши.

Больше не было сказано ни слова, и Селесте быстро выкинула из головы этот разговор.

Барон вернулся ещё позже, чем накануне, и на этот раз супруга не ждала его, а ушла спать. Тогда Селесте решилась на поступок, за который была бы строго наказана, узнай о нём баронесса или госпожа Эшмур. Она накинула поверх ночной сорочки пеньюар и, стараясь не шуметь, спустилась в гостиную.

Отец неподвижно сидел у камина, глядя на догоравшие угли. В руках у него был бокал с вином, но создавалось ощущение, что он не сделал ни глотка.

– Отец? – тихонько подойдя к нему, несмело обратилась Селесте.

– Тётя Нивалия, – произнёс он в ответ. – Её больше нет.

Селесте уже знала, что значат эти слова. Взрослым слишком страшно сказать: «Умерла». Это слово будто лишает их последней надежды, делает сказанное свершившимся. Барон посмотрел на бокал с вином у себя в руке и решительно выплеснул красную жидкость в камин. Угли зашипели, на какое-то мгновение вспыхнул огонь, потом всё погасло.

Селесте забралась к отцу на колени и обняла за шею. Им не нужны были слова. Кроме тётушки Нивалии, родственников у них больше не было. Барону она когда-то заменила мать, а Селесте стала доброй бабушкой, которой у неё никогда не было.

Утро выдалось тихим и ясным. Солнечные лучи пробивались сквозь кружевные шторы гостиной, выбранные баронессой год назад, отбрасывая мягкие узоры на полированный паркет. Завтрак только что закончился, и барон Рейнарт по привычке перешёл в гостиную, где проводил четверть часа с супругой, прежде чем подняться к дочерям на занятие. На глаза барону тут же попалось любимое кресло тётушки Нивалии, и он предпочёл расположиться у окна, спиной к камину.

В этот момент слуга доложил о приезде поверенного, господина Вальдхейма.

Селесте не выдержала и спросила у гувернантки:

– Госпожа Эшмур, вы не подскажете, кто такой поверенный?

– Это человек, который занимается наследством.

– Спасибо, госпожа Эшмур.

К счастью, девочки ждали урока с бароном Рейнартом, и поэтому каждая молча читала учебник по географии. Селесте любила географию. Но в этот день она лишь глазами следила за сточками, а мысленно была в гостиной, с отцом.

Тот поприветствовал посетителя и сразу перешёл к делу.

– Завещание баронессы Нивалии Финбрук, я полагаю?

– Верно, господин барон. Баронесса Финбрук оставила завещание, где упоминает ваших дочерей. Дом и большую часть денег баронесса оставила под приют для бездомных детей.

– Похвально, – заметил барон.

– Но каждой из ваших дочерей баронесса выделила некоторую сумму, которая будет лежать в банке. Забрать деньги они смогут после наступления совершеннолетия.

– Баронесса Финбрук распорядилась своим имуществом очень мудро.

Селесте не сразу поняла, что ей не нравится в этом разговоре, но позже всё-таки сообразила: баронесса Рейнарт, покинувшая гостиную, когда пришёл поверенный, никуда не ушла, а так и стояла под дверью. Селесте слышала, как мачеха нервно стучит костяшками пальцев по дверному косяку.

Поверенный продолжал:

– Вторая причина моего визита – ваше собственное завещание, господин барон.

– Этот вопрос я предпочитаю обсудить у вас в конторе. Завтра к вам заеду.

– Буду вас ждать, господин барон.

Господин Вальдхейм ушёл, а барон поднялся в классную комнату.

Ничто в его поведении не выдавало горя, которое он испытывал. Он так же улыбался, подбадривая Адрианну, так же серьёзно выслушивал ответ Эмилины, всегда предпочитавшей держаться отстранённо. Так же кивал, слушая Селесте.

После занятий с отцом день Селесте прошёл, как обычно. Девочки вместе с гувернанткой пообедали, повторили материал, который объяснял барон Рейнарт, по очереди поиграли на рояле, позанимались вышивкой и отправились на ужин.

Перед сном, уже лёжа в постели, Селесте, как всегда, достала с полки любимую книгу сказок и настроилась на чтение.

Глава 9. Тишина

Сначала Селесте показалось, что всё как обычно. Она скользила взглядом по строчкам, буквы складывались в слова, а слова – в чудесные образы в её голове… Вот только всё это происходило в полной тишине! Ни голоса отца, ни беззвучной мелодии сета больше не звучало в её голове.

Селесте выскочила из постели и, как была, прямо в ночной рубашке и босиком, бросилась вниз по лестнице с криком:

– Отец!

Там она что было сил забарабанила в дверь отцовской спальни, дёргала ручку, но дверь оказалась заперта изнутри. Селесте подняла просто адский шум, но барон к ней так и не вышел. Вместо этого отворилась дверь её бывшей спальни, и оттуда выглянула баронесса Рейнарт в оранжевом пеньюаре.

– Селесте? Что случилось? Почему ты в таком виде? И почему так кричишь?

– Миледи! Помогите! Что-то случилось с отцом.

Против обыкновения, баронесса не стала отчитывать Селесте за непристойное поведение, а вернулась к себе, чтобы пройти в комнату барона через смежную дверь.

На шум давно прибежали слуги. Все слышали, как баронесса закричала, а затем щёлкнул дверной замок, и она вышла, растерянно бормоча:

– Помогите… По-моему, он мёртв.

Следующий день обернулся для Селесте одним сплошным кошмаром. Она послушно облачилась в строгое чёрное платье, которое ещё вчера надевала в знак скорби по тётушке Нивалии, а теперь – потому что отца больше не было с ней. Покорно сидела за столом вместе со сводными сёстрами и госпожой Эшмур во время семейных трапез. Покорно шла за всеми в семейный склеп, расположенный в дальнем конце парка. Здесь была похоронена её мать, но отец не любил бывать в этом месте. Он говорил, что в склепе лежат лишь бренные останки тела, а души там нет. Если душа усопшего всё же где-то есть, то она услышит из любого места. Услышит, но не ответит.

Только теперь Селесте поняла, что отец после женитьбы не перестал читать ей сказки перед сном. Его голос не мерещился ей. Барон действительно каким-то волшебным образом заставлял книги звучать прямо в голове Селесте. И мелодия света, что сопровождала её в первый год жизни, тоже не была плодом её воображения.

А теперь, со вчерашнего вечера и навсегда, в голове наступила оглушительная тишина.

Церемония была для Селесте лишь подтверждением, что она осталась одна на свете. С Эмилиной и Адрианной они так и не стали подругами, хотя и проводили вместе все дни. Первая всегда держалась отстранённо, а со второй у них были слишком несхожие интересы. Мачеха и вовсе была для неё чужой. Они и виделись-то лишь несколько раз в год. В спальни девочек она никогда не поднималась. Госпожа Эшмур лишь безупречно выполняла свою работу. Если кто в доме и относился к Селесте теплее остальных, так разве что старая экономка Берта. Она помнила, что повар когда-то тоже её любил, всегда угощал чем-нибудь вкусненьким. Но на кухню Селесте перестали пускать, как только в доме появилась Гвелинда.

На церемонию погребения явился сам король Аларик.

Как и полагалось, о кончине барона сразу же сообщили во дворец, но к визиту монарха никто не было готов.

– Ваше величество, – баронесса Рейнарт склонилась в глубоком реверансе. – Это такая честь для нас.

– Ну что вы, баронесса, – улыбнулся король. – Ваш муж, прежде чем вышел в отставку, верой и правдой служил короне. Он оказал нам такие услуги, которых тот, кто дорожит своей честью, не может забыть. Почтить память верного подданного – самое малое, что я могу для него сделать.

– Вы безмерно добры, Ваше величество.

Тот милостиво кивнул и поинтересовался:

– Дочери барона… Сколько им?

– Десять, десять и девять.

– Надо же! – обрадовался король. – Почти ровесницы Марцелина, ему одиннадцать. Вы же обеспечите девочкам достойное образование?

– Разумеется, Ваше величество!

– Отлично. Я рассчитываю на вас, баронесса. Как только старшим исполнится восемнадцать, буду ждать, что вы представите их ко двору.

– Непременно, Ваше величество, – заверила баронесса.

После погребения король сразу отбыл. Остальных гостей баронесса Рейнарт пригласила в дом на скорбный обед, а всех трёх девочек отправила наверх в сопровождении гувернантки.

Очень скоро гости разошлись. Баронесса осталась в обществе одного-единственного человека, которому сказала:

– Он всё-таки переиграл меня.

– Каким образом? – подал голос её собеседник.

Селесте этот голос показался смутно знакомым. Но копаться в памяти не хотелось. Она с удовольствием отключилось бы от разговора, как это делала всегда, но почему-то не выходило.

– Я точно знаю, что денег у него на счету было в три, а то и в пять раз больше.

– Ты уже успела узнать, сколько на его счету денег? – удивился визави баронессы.

– Мне же нужно было оплатить расходы на погребение. Разумеется, я первым делом съездила в банк. Чего мне так и не удалось выяснить, так это куда он дел остальное.

– Подожди, сестрёнка, что-то ты как-то слишком откровенна. Ты же говорила, что в доме и помимо барона есть уши.

Но баронесса лишь усмехнулась.

– Да что она мне теперь сделает?

А Селесте вдруг вспомнила голос. Именно этот человек явился в дом в день смерти тётушки Нивалии. Оказывается, это был брат баронессы.

– Ладно, давай разбирайся, куда покойный барон припрятал свои денежки, а я, пожалуй, пойду, – проворчал он, а уже перед самым выходом уточнил: – Ты точно знаешь, что она ничего не сможет сделать?

– Точно, – ответила баронесса и, похоже, лично захлопнула входную дверь, после чего сквозь зубы пробормотала нечто совсем непонятное: – Да и ты, братишка, больше ничего мне не сможешь сделать.

Наутро баронесса Рейнарт собрала в гостиной всех до одного слуг и госпожу Эшмур и рассчитала, выдав двойное жалованье и попросив немедленно покинуть дом. Она заявила, что финансовые дела барона обстояли совсем не так хорошо, как она предполагала, и отныне она не может позволить себе содержать прислугу. Ни один не смог ей ничего возразить.

Госпожа Эшмур даже не сочла нужным попрощаться со своими ученицами. Поджав губы, она прошла мимо классной комнаты, где они её ждали, в свою спальню и уже через полчаса вышла обратно с саквояжем в руках.

Даже Берта не поднялась к ним перед уходом. Она лишь пробормотала: «Бедная девочка!» И просто ушла. Во всём огромном доме они остались вчетвером.

Глава 10. Гвелинда без маски

Баронесса Рейнарт поднялась к ним, только когда в доме не осталось ни души, и с порога обратилась к неподвижно сидевшей на своём месте Селесте:

– Ты! Немедленно встать, когда с тобой говорит хозяйка.

Селесте подняла на мачеху удивлённый взгляд.

– Хозяйка?

– Встать, я сказала!

Селесте поднялась.

– Теперь слушай меня внимательно. Твой отец умер и оставил этот дом и все свои деньги мне. Я разрешаю тебе остаться жить в этом доме, но так как денег у тебя нет, ты должна будешь зарабатывать себе на жизнь.

– Зарабатывать? Но как?

Баронесса удовлетворённо ухмыльнулась.

– Готовить ты, к сожалению, не умеешь. Кухарку всё равно придётся нанять. Значит, будешь убираться.

– Одна? Во всём доме? – испугалась Селесте.

Мачеха подтвердила:

– Да, одна. Твой отец оказался слишком беден и расточителен для барона. Пришлось уволить всех слуг. Хотя новую гувернантку нанять придётся. Король распорядился дать Эмилине и Адрианне хорошее образование.

– Но, миледи… – попыталась возразить Селесте.

– Госпожа баронесса, – поправила та. – Теперь ты должна будешь обращаться ко мне «госпожа баронесса». Повтори.

– Госпожа баронесса, – послушно прошептала Селесте.

То, что происходило с ней, казалось дурным сном, но возражать не было ни желания, ни сил. На фоне смерти отца всё меркло.

– То-то же, – удовлетворённо сказала баронесса. – Сейчас мне нужно отлучиться. Когда вернусь, твоя комната должна быть свободна от вещей. Одежду перенеси в спальню к Эмилине, игрушки раздели между Эмилиной и Адрианной.

– А книги?

– Ты уже забыла, как должна ко мне обращаться?

– Госпожа баронесса, а книги я могу оставить?

– Конечно, нет! – фыркнула та. – Зачем тебе книги? Спусти их в библиотеку. Всё. Я ушла.

– Мама! – позвала Адрианна.

– Что?

– А кто нам подаст обед?

– С этим придётся несколько дней потерпеть, пока я решу все проблемы. Сегодня поищите что-нибудь сами на кухне. Там должны были остаться продукты.

Баронесса ушла, а Эмилина в ожидании уставилась на Селесте.

– Ну?

– Что – ну? – не поняла та.

– Неси ко мне свою одежду. Мама же приказала!

– Неси сама.

Эмилина фыркнула и воспользовалась предложением. Селесте лишь посмотрела ей вслед. Ни одной вещи, из тех, что хранились у неё в комнате, ей не было жалко, даже книги сказок, которая больше не говорила с ней голосом отца. Всё, что она возьмёт отсюда, – белую ленту.

Эмилина уже появилась на пороге комнаты с ворохом платьев в руках. Задрав нос, она деловито прошествовала в свою комнату.

– Пойдём! – проводив сестру взглядом, позвала Адрианна.

– Куда?

– На кухню, конечно! Мама же велела нам самим поискать еду.

– Я не хочу есть, – безучастно возразила Селесте.

– Есть надо!

И Адрианна, схватив её за руку, упрямо потянула Селесте к лестнице.

Еды на кухне нашлось много. Обед готовить ещё не начали, но с завтрака остались чудесные булочки, в кладовке нашлись масло, сыр и молоко.

По настоянию Адрианны, послушно выпив кружку молока и съев сдобную булочку, Селесте принялась складывать еду в найденную в углу корзинку.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Адрианна.

– Хочу прихватить что-нибудь для Эмилины.

– Ещё чего! – возмутилась Адрианна. – Пусть сама спускается.

– И нам опять самим спускаться, когда проголодаемся?

– Ну, хорошо. Нам возьми.

Они успели вернуться наверх и разобрать игрушки, когда вернулась баронесса. Войдя в спальню Селесте, она кинула на кровать простое серое платье, белый передник и чепец.

– Переодевайся! – приказала она.

Селесте посмотрела на вещи.

– Но, госпожа баронесса, как же траур?

– В этом доме служанки не имеют права соблюдать траур.

Селесте не стала возражать. Она знала, что отец не осудил бы её.

Без кухарки они жили почти две недели. За это время баронесса успела руками Селесте полностью преобразить дом, начиная с третьего этажа, где жили Эмилина и Адрианна. В кладовых нашлись мебельные чехлы, которыми Селесте пришлось закрыть мебель в своей бывшей спальне. Парту и стул Селесте, стоявшие в классной комнате, было приказано спустить вниз и сжечь в камине. Туда же отправились все школьные принадлежности Селесте. Лишь когда не осталось признаков того, что в доме жил третий хозяйский ребёнок, баронесса переключилась на второй этаж. И вот здесь она натолкнулась на непоколебимое сопротивление Селесте: та наотрез отказалась заходить в спальню отца. Баронессе пришлось самой натягивать на мебель чехлы. Кабинет барона баронесса сама решила не трогать, рассудив, что он может понадобиться для деловых встреч, да и расходную книгу было удобнее вести за письменным столом, а не за туалетным столиком, который был единственным в её спальне. Внизу, в гостиной, тоже всё оставили без изменений. После этого баронесса принялась пристально следить за тем, как Селесте выполняет обязанности прислуги. За неделю Селесте научилась вытирать пыль, мыть полы, чистить камин, причём делать это, не смея поднять глаз от пола.

Вместо комнаты Селесте была выделена небольшая каморка на чердаке, располагавшаяся ровно над её второй бывшей спальней. В каморке было крохотное оконце, из которого, словно в насмешку, виднелись теперь совсем уже недосягаемые башни королевского дворца. Из мебели стоял лишь большой сундук, который стал для Селесте и шкафом, и кроватью. Впрочем, Селесте даже обрадовалась, что каморку ей дали на чердаке, а не рядом с кухней, где она, по мнению баронессы, была бы слишком на виду. Баронесса Рейнарт за столько лет так и не изучила подробное расположение дома. Именно на чердаке, возле самой лестницы имелась небольшая дверка, которая вела прямо на верхний ярус отцовской библиотеки, что занимала просторное помещение, захватившее часть сразу двух этажей особняка – второго и третьего.

А за день до того, как баронесса Рейнарт наконец-то наняла новую кухарку, Селесте лишилась и имени.

Баронесса с дочерями завтракали прямо в гостиной, поглощая остатки сыра и ветчины – все остальные продукты нужно было готовить, а этого никто в доме не умел. Селесте чистила камин. Как она ни старалась, с непривычки перепачкала в золе и платье, и передник, и даже лицо. Вечером придётся всё это стирать. К счастью, баронесса предусмотрела два комплекта одежды для неё.

– Нет, – задумчиво сказала баронесса. – Тебя не могут звать Селесте. Это имя для благородной девочки, а не для служанки. Ты будешь…

– Замарашка! – фыркнула Эмилина, перебив мать.

– Это слишком грубо, – возразила Адрианна. – Что о нас подумают?

– А что ты предлагаешь?

– Я? – растерялась Адрианна и задумалась. – Если Селесте теперь возится в золе, то пусть будет Золушка.

– Золушка? – баронесса Рейнарт попробовала предложенное имя на вкус. – Мне нравится. Услышав такое имя, все скажут, что со своей служанкой-сироткой мы обращаемся ласково.

Глава 11. Новый уклад

Рассудив, что перерыв в образовании скажется на воспитании дочерей не так серьёзно, как отсутствие нормальной еды на её собственном здоровье, первой баронесса наняла кухарку.

Неоспоримым преимуществом Ханны, по сравнению с уволенным поваром барона Рейнарта, было то, что она согласилась работать на жалование в пять раз меньше, чем платили господину Деверо. К тому же Ханна сама мыла посуду и убиралась на кухне, не требуя для этого лишних рук. Господин Деверо, напротив, привык к ассистентам и премиям.

Готовила Ханна, по мнению баронессы, вполне прилично – простые супы, жареная птица с травами и пироги с яблоками, которые таяли во рту. Обе считали, что им очень повезло. Баронесса – потому что сэкономила на расходах, Ханна – потому что, приехав из далёкой деревни с одним узелком за плечами, рассчитывала на гораздо более скромный доход, а тут ещё и крыша над головой в столице.

Изначально баронесса Рейнарт планировала нанять только кухарку и гувернантку, предоставив заботу о чистоте в доме Селесте, то есть Золушке, которой не нужно было платить жалованье, но потом поняла, что без горничной обходиться не готова, и уже через неделю после Ханны в доме появилась Эльза. В отличие от кухарки, Эльза выросла в столице, где научилась всем тонкостям городской жизни, и уже служила горничной у знатной дамы, но осталась без работы, когда её хозяйка вышла замуж и уехала в провинцию к жениху. Эльза запросила приличное жалованье, но она так хорошо разбиралась в моде – умела подбирать ленты к платьям и ткани по сезону – и делала такие изысканные причёски с локонами и перьями, что баронесса не смогла устоять и согласилась на условия Эльзы, мысленно пообещав себе поискать более дешёвую замену позже.

Зато ей удалось найти пожилую гувернантку госпожу Вандер, которую уже никто не рисковал принять на работу из-за её преклонного возраста. Госпожа Вандер взялась обучать дочерей баронессы за жалованье втрое меньше, чем её молодые конкурентки. Её неизменным спутником был потрёпанный томик с правилами этикета. Она сразу же заявила, что математика и география благовоспитанным леди не нужны – это мужское дело, – и Эмилина с Адрианной теперь занимались только игрой на рояле, пением под аккомпанемент и вышиванием узоров с цветами и птицами, а также штудировали ту самую книгу этикета. Помня, что дочерей ждут королевские балы, баронесса попыталась заикнуться об уроках танцев. Госпожа Вандер решительно сообщила, что во-первых, в её компетенцию обучение танцам не входит, а во-вторых, девочки ещё слишком малы, их ножки не выдержат настоящих па, и баронесса отложила уроки танцев до того момента, когда Эмилине исполнится пятнадцать.