Цена последнего вздоха. Исповедь в стеклянных гробах

— Бил, остановись! — крикнул Арни, но его голос был бессилен против агонии, превратившейся в одержимость. — Ты не понимаешь! Ты убиваешь людей!

— ВЫ УЖЕ МЕРТВЫ! — проревел Бил, и его крик был похож на звук рвущегося металла. — ВСЕ МЫ МЕРТВЕЦЫ! ПРОСТО КТО-ТО ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ СТРАДАТЬ!

Раздался резкий, грубый звук — скрежет и треск пластмассы. Бил не искал коммутатор. Он просто вскрывал панель, рвал провода, ломал всё, до чего мог дотянуться голыми руками, обугленными и кровоточащими.

Из динамика, рядом с которым он находился, донёсся пронзительный, исступлённый женский визг. Он длился несколько секунд, а затем резко оборвался, сменившись нарастающим механическим писком и гулом аварийной сирены капсулы. Индикаторы на панели управления этой камеры, если бы кто-то мог их видеть, должны были перейти от тревожного жёлтого к роковому красному, а затем погаснуть.

— Камера G-89: обрыв связи, — автоматически, голосом, полным ужаса, прошептал кто-то, сверяясь с системным логом.

Хор голосов, который с таким трудом удалось усмирить, снова вырвался на свободу, но теперь это была не хаос отчаяния, а симфония чистого, неконтролируемого ужаса. Они были заперты с монстром, и один из них принёс смерть извне внутрь их единственного убежища – он был не снаружи, он был среди них.

— Он идёт ко мне! Я слышу его! — завопил другой голос, мужской, срывающийся на истерику.— Спрячьтесь! Все спрячьтесь! — бессмысленно кричал кто-то, хотя прятаться было негде.— Вызовите охрану! Кто-нибудь! — это был крик уже полностью оторванного от реальности сознания. — Мой заряд! Он упал с 40% до 2%! Что он сделал?!

Дин сидел, вжавшись в своё кресло, его пальцы впились в мягкий пластик подлокотников. Он слышал тяжёлое, хриплое дыхание Била, которое становилось всё ближе. Шаркающие шаги, прерываемые приступами жестокого, влажного кашля. Он двигался по проходу, методично, как термит, прогрызающий путь сквозь дерево, приближаясь к его сектору.

«Если не выживу я, то не выживет никто».

Эти слова эхом отдавались в сознании Дина. Это была не просто угроза сумасшедшего, это была квинтэссенция их нового мира, мира, где надежда умирала первой, а за ней следовали все остальные.

— Дин, — тихо, как сквозь плотную пелену, донёсся до него голос Арни. — Его капсула была рядом с твоей.

Дин медленно перевёл взгляд на своё запотевшее стекло за ним. В густых сумерках зала он начал различать движение тени – нет, не тени, нечто более плотное, более реальное и оттого в тысячу раз более ужасное.

Это был Бил.

Его фигура была сгорбленной. Он едва передвигал ноги, волоча одну из них. На нём был тот же серый комбинезон, что и на Дине, но теперь он был пропитан чем-то тёмным, местами прожжённым до плоти. Его кожа на лице и руках была красной, воспалённой, покрытой чёрными струпьями и сочащимися язвами. Глаза, широко раскрытые, безумные, сверкали в полумраке лихорадочным блеском. Он был живым трупом, воплощённой агонией, пожираемой изнутри и снаружи.

И он смотрел прямо на капсулу Дина.

Их взгляды встретились сквозь ударопрочное стекло: взгляд Дина — полный леденящего страха, а взгляд Била — полный нечеловеческой боли и бездонной, всепоглощающей ненависти ко всему сущему.

Бил медленно, с трудом поднял руку. Его пальцы были похожи на обугленные ветви. Он постучал костяшками по стеклу, тихий, но отчётливый звук, словно стук в дверь в мир мёртвых.

— Открой, — прохрипел он, и слюна с примесью крови брызнула из его рта на прозрачную поверхность. — Открой и умри как все.

Дин не мог пошевелиться. Его парализовало. Он видел, как Бил, уперевшись своей изуродованной рукой в корпус капсулы, начал шарить другой рукой вдоль её основания, ища сервисную панель, скребя обугленными ногтями по металлу

— Нет, — прошептал Дин, но его голос был беззвучен.

Раздался тот же скрежет, что и раньше. Бил нашёл панель, он рванул её, срывая крепления. Дин услышал, как внутри его капсулы что-то треснуло и зашипело. На дисплее перед ним замигал красный предупреждающий значок: «ЦЕЛОСТНОСТЬ СИСТЕМЫ ПОД УГРОЗОЙ. ОБНАРУЖЕНА ПОПЫТКА НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ДОСТУПА К СЕРВИСНОМУ ПОРТУ. ПРОГНОЗИРУЕМОЕ ВРЕМЯ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ: 13 ДНЕЙ, 19 ЧАСОВ, 03 МИНУТЫ». Система, даже повреждённая, фиксировала атаку и пересчитывала прогноз в сторону уменьшения. Бил засмеялся — это был ужасающий, булькающий смех, полный торжества и боли. Он протянул руку внутрь, к жгутам проводов, к самому сердцу машины, поддерживавшей жизнь Дина.