Киана

Элис Эванс

Киана

Глава 1

Весна обычно воспринимается как пора тепла, эстетики и обновленности. Это период, когда мы, словно пробуждающиеся от зимней дремы звери, начинаем вдыхать свежий и бодрящий воздух. И сразу ощущаем прилив сил и энергии. Воздух наполняется веселым щебетанием птиц.

Это было мое любимое время года, пока один случай в прошлом году не перевернул все. Весна, будто сговорившись, оказалась необычайно прекрасной. Все цвело и благоухало, солнце слепило глаза.

Я, как обычно, с нетерпением ждала цветения тюльпанов в парке, первых велопрогулок и отдыха на природе. Но вместо приятных впечатлений, весна принесла событие, навсегда изменившее мое отношение к этому времени года.

Жизнь и без того не баловала меня. Как будто этого было недостаточно, судьба решила испытать меня особенно жестоко, посылая одно испытание за другим, причем каждое последующее хуже и сложнее предыдущего.

За что? Почему это случилось именно со мной? В чем моя вина?

К сожалению, я так и не нашла ответов. Но получила нечто гораздо более мучительное. И, по иронии судьбы, это произошло снова с приходом весны. Я надеялась, что эта весна будет легче. Но даже не представляла, насколько тяжелой и болезненной она окажется.

Каждое утро, просыпаясь под настойчивое пение птиц за окном, я ощущала лишь укол острой боли. Это веселое щебетание, которое раньше вызывало улыбку, теперь звучало как издевка, как жестокое напоминание о прошлом. О нем.

Я не выходила из дома. Задернутые шторы стали моими верными спутниками, отгораживая от солнечного света, от живого мира за окном. Боялась взглянуть, как распускаются почки на деревьях, как зеленеет трава, знаменуя начало новой жизни. Потому что для меня жизнь остановилась. Замерла в том самом дне, когда весеннее солнце безжалостно осветило трагедию, разделившую мою жизнь на "до" и "после".

И вот я наконец излечилась. Снова начала видеть хорошее в весне, ведь не она виновата в моих несчастьях. И снова начался кошмар. Вот только этот кошмар в разы больней. Потому что в ней появился кое-кто другой…

*****

– Мама, ну пожалуйста! – взмолилась я в отчаянии.

– Мое решение окончательное, дочь. Твои колебания его не изменят.

Она небрежно бросила мою дорожную сумку и направилась к шкафу.

– Мама! – закричала я, выхватывая у нее свои вещи. – Прошу тебя. Если это для тебя так важно, езжай сама, а меня оставь.

– Ты что такое говоришь?

– Хватит делать вид, что беспокоишься обо мне. Если бы я была важна для тебя хоть немного, ты бы так не поступила.

Только не плачь… Слезы – самая большая слабость людей. Проявишь ее, и сразу проиграешь.

– Я люблю его, неужели ты не понимаешь?

– Не понимаю. Это уже какой по счету мужчина, которого ты любишь?

– Киана!

– Не называй меня так!

Злость вперемешку с обидой клокотала во мне. Каждое ее слово, каждый жест, казалось, были направлены на то, чтобы причинить мне как можно больше боли. Я задыхалась от несправедливости, от ее упрямства, от осознания того, что мои чувства ничего для нее не значат. Причем доказывала она мне это не раз.

– Я – Эва. ЭВА. Сколько раз я просила не называть меня так? – взорвалась я.

– Ну чего ты опять заводишься? Забыла, с кем не бывает, – ответила она спокойно, будто это пустяк. Но это важно. Очень важно.

– С матерями… с матерями не бывает, мама. Но ты… Тебе плевать! Ты никогда не слушала меня. Всегда делала только то, что выгодно тебе. Мне стыдно людям показываться уже. Все знают, кто ты.

– И кто же я? Кто? Ну же скажи. Шлюха, да? Это ты хотела сказать?

– А разве нет? – сорвалось у меня с языка. Она тут же побледнела.

Я всегда гнала от себя такие мысли, твердила, что это неправда. Но постепенно приняла, что в этом есть доля истины. Она твердила о любви стольким мужчинам, что ненависть к этому слову переполняет меня. И каждый раз все повторяется. Те же ошибки.

Сколько продлится эта любовь интересно?

В комнате повисла тишина. Только наши тяжелые взгляды сталкивались в воздухе, разрывая ее на части. Я ждала. Ждала, что она скажет, что она придумает на этот раз. Она всегда умела выкручиваться. Всегда находила слова, чтобы оправдать свои поступки.– Ты не понимаешь, Киана, – наконец произнесла она, и я невольно вздрогнула от этого имени. Вот опять она так. – Я делаю это ради тебя. Чтобы у тебя было все самое лучшее.

– Самое лучшее? Это когда меня таскают по городам за твоими любовниками? Когда я должна знакомиться с новыми "дядями Васями" чуть ли не каждый месяц?

– Да, Эва, именно так, – выдавила она из себя, словно каждое слово причиняло ей физическую боль. – Я стараюсь, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Чтобы у тебя было образование, красивая одежда, возможности, которых у меня никогда не было.

– А что насчет любви, мама? Что насчет семьи, где есть не только деньги, но и тепло, и поддержка? Что насчет того, чтобы просто быть рядом? – я задавала эти вопросы, зная, что не получу на них искреннего ответа. Ее мир был другим, в нем существовали только материальные ценности, за которыми она гналась, не замечая, что теряет самое главное – меня.

Я ей не нужна. Это я давно поняла. Иначе бы она так не поступала.

Уже дважды случались кошмары из-за ее так называемой любви. Ладно еще первый раз, она ничему не научилась, не предала этому значения. Подумаешь, ее жених подсыпал снотворное в мою еду и пытался изнасиловать. А до этого постоянно приставал.

А второй случай… Лучше не вспоминать. Слишком болезненная тема.

– Ты забыла, что произошло в прошлый раз?

– Этот парень просто был не в себе, Киана. И его больше не подпустят к тебе. Забыла уже, где он? И Кианой… я буду тебя звать. Твой психолог так сказала. Повторять это снова и снова, чтобы ты привыкла.

– Но я не привыкну.

– Привыкнешь. Ты просто не хочешь. Хватит держать все в себе. Уже год прошел.

– Тот мужчина… твой нынешний жених. Я искала о нем информацию.

– И что? Ты всегда так делала.

– У него есть сын.

– Господи! Киана.

Она развернулась, чтобы уйти, как всегда делала, когда не хотела меня слушать, но я не позволила, преградив дорогу.

– Что? Что на этот раз? – возмутилась она, потирая лоб и вздыхая. – Боишься, что и этот начнет приставать?

– Нет, – хотя да. И этого. – У него мать умерла не меньше месяца назад. Неправильно заявляться к ним домой вот так с чемоданами и заявить, что ты невеста его отца.

– Ты ничего не знаешь. Он с женой и так был не в лучших отношениях. И сын его это прекрасно знал.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает волна отчаяния. Как же она слепа! Или просто не хочет видеть очевидного? Ее жажда красивой жизни, похоже, затмила ей рассудок. Готова ли она ради этого пожертвовать моей безопасностью, моим душевным спокойствием? Судя по всему, да.

– Мама, пожалуйста, подумай, – я попыталась смягчить тон, надеясь достучаться до нее. – Дай ему время пережить потерю. Дай его сыну время привыкнуть к мысли о том, что у его отца появится новая женщина. Это будет правильно, по-человечески.

Она молчала, глядя на меня с каким-то странным выражением лица. Как будто она внезапно увидела во мне чужого человека. Или, может быть, она просто увидела в моих глазах отражение своих собственных страхов и сомнений. Но вместо того чтобы признать свою ошибку, она, как всегда, выбрала путь отрицания.

Внезапно в дверь раздался стук, нарушая тишину.

– Госпожа, меня за вами прислал господин Стоун, – послышалось за дверью.

– Мы почти закончили. Скоро спустимся, – ответила ему мама.Она бросила на меня полный упрека взгляд, в котором читалось раздражение от того, что я посмела нарушить ее планы. Она демонстративно поправила ворот платья, словно собираясь на сцену, и направилась к двери.

– Постой, – я схватила ее за руку, не давая уйти. – Прошу тебя, хотя бы выслушай меня до конца. Просто представь на секунду, что это я его сын. Как бы ты себя чувствовала, если бы к твоему отцу вот так ворвались с новой женой, едва похоронив твою мать? Разве это не жестоко?

– Ты не понимаешь, – повторила она, как заезженная пластинка. – Это другое. У них там все по договоренности. Хочешь остаться здесь, останься. Только учти, какие будут последствия. Меня же ведь все знают. А значит знают и мою дочь. А ты у меня девочка красивая, особенно твои серые глаза, которые выделяются ярче всех. Ну так что? Поедешь со мной или повторишь еще одну историю?

Ее слова прозвучали как угроза, завуалированная под заботу. Она снова давила на больное, напоминая о том, что я живу в ее мире, по ее правилам, и любая попытка противостоять ей обернется против меня самой.

Я отпустила ее руку, признавая поражение. В ее глазах мелькнуло торжество, быстро сменившееся привычной маской безразличия.

Она вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями и страхами. Я слышала, как она о чем-то говорит с водителем у двери, как ее каблуки стучат по лестнице. А потом все стихло.

Я посмотрела на свою дорожную сумку, брошенную на пол. Неужели это моя жизнь? Бесконечные переезды, новые лица, чужие дома. И все ради ее красивой жизни, ради ее амбиций. А что насчет меня? Кто-нибудь когда-нибудь спросит, чего хочу я?

И ведь не хватит смелости пойти против нее. Она права. Слишком много внимания я привлекаю своей внешностью.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Черный лимузин стоял у ворот, поблескивая лаком в лучах заходящего солнца.

Медленно, словно в трансе, я подошла к сумке и открыла ее. Бессмысленно перебирая вещи, я чувствовала, как внутри нарастает пустота. Та самая, знакомая пустота, которая поселяется в душе после каждой ссоры с матерью. Она высасывает энергию и оставляет лишь ощущение бессилия.

Я медленно спустилась вниз и вышла на улицу. Мама стояла возле машины, разговаривая с водителем. Она обернулась, увидев меня, и на ее лице появилась слабая улыбка. "Вот и умница", – читалось в ее взгляде. Я села в машину, не глядя на нее.

Всю дорогу до поместья Стоуна я молчала, уставившись в окно. Мама что-то рассказывала, но я не слушала. В голове крутились другие мысли: "Что меня ждет в том доме? Насколько сильной будет ненависть того парня на нас? И как долго я смогу продержаться?"

Деревья уже начали цвести. А солнце садилось, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые оттенки. Красиво. Весна всегда прекрасна.

Прошлый год был для меня тьмой. И даже весна не скрасила эту тьму. Сеансы с психологами казались бессмысленными. Никто не мог понять, что я чувствовала на самом деле. Как можно было объяснить чужому, что тебя предал самый близкий человек, тот, который должен был защищать и любить? Все оказалось ложью. И его любовь, и его чувства.

Автомобиль въехал на территорию поместья и остановился перед огромным домом, больше похожим на замок. Все здесь кричало о богатстве и роскоши: ухоженный газон, фонтаны, скульптуры… Но за всем этим лоском чувствовалась какая-то холодность, отчужденность.

Водитель открыл дверь, и я вышла на улицу. Мама шла позади, оглядываясь вокруг с довольным видом. Она явно предвкушала новую жизнь. Я же чувствовала лишь страх и безысходность. Он казался чужим и неприветливым.

Осматриваясь вокруг, мой взгляд зацепился за силуэт на балконе второго этажа. Это был парень. Я узнала его, потому что перерыла вчера весь интернет в поисках информации. Джейсон Стоун…На нем были лишь черные штаны, обнаженный торс выдавал в нем спортсмена. Черные, как смоль, волосы были мокрыми. Он стоял, сложив руки в карманы, и сверлил меня взглядом, полным неприкрытой ненависти. В его глазах читалось презрение и отвращение.

Я вздрогнула, невольно ища хоть какие-то намеки на доброту в его холодном взгляде. Но ничего, кроме ярости и боли, в них не было.

Я отвела взгляд, стараясь не показывать страх. Захотелось просто развернуться и убежать. Ноги словно приросли к земле, не в силах сдвинуться с места. Внутри все похолодело от предчувствия чего-то плохого.

Внутри нас уже ждал высокий мужчина с суровым лицом. Похоже, это и был господин Стоун. Он подошел к нам, и мама тут же бросилась к нему с объятиями. Я осталась стоять на месте, наблюдая за этой сценой с какой-то отрешенностью. Их поцелуй показался мне фальшивым, наигранным. В нем не было искренности, лишь расчет.

– Это моя дочь, Киана, – представила меня мама с натянутой улыбкой. И от этого имени волосы дыбом встали. Она это сейчас специально?

– Я – Эва, не Киана, – поправила я ее и мужчина улыбнулся.

– Что ж, Эва, приятно познакомиться. Сара много о тебе рассказывала.

Ложь. Она бы не стала тратить и секунды своего времени на разговоры обо мне в компании мужчины.

– Я – Эдвард. Надеюсь, вам у нас понравится, – он протянул мне руку, и я, помедлив, пожала ее в ответ. Его рукопожатие было крепким, но без особого энтузиазма. "Наверное, я ему тоже не нравлюсь", – промелькнуло у меня в голове.

В этот момент Джейсон все еще полураздетый, начал спускаться по лестнице медленно, шаг за шагом, и направился к нам. Все мое тело опять бросило в жар, будто передо мной предстал сатана во плоти. Он шел уверенно, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к нам. Подойдя ближе, остановился прямо напротив меня.

– Позвольте представить, это мой сын Джейсон, – произнес Стоун, и в его голосе я услышала едва заметную нотку напряжения. Мама изобразила на лице приветливую улыбку, но Джейсон даже не удостоил ее взглядом. Он смотрел только на меня, прожигая своим ненавидящим взором. Будто я тут по своей воле.

Он не ответил ни слова, не сдвинулся с места. Его взгляд был прикован ко мне, и я не могла оторваться. В его темных глазах читалась целая буря эмоций: гнев, боль, разочарование и презрение.

– Приятно познакомиться…, Киана, – произнес он, протягивая руку.

Его голос, хриплый и пропитанный сарказмом, резанул слух. Он намеренно выделил имя, зная, как оно мне неприятно. В его словах чувствовался вызов, угроза. Он словно говорил: "Добро пожаловать в ад, девочка".

Собравшись, я пожала его руку в ответ. Его хватка в начале была легкой, а потом резко стала стальной, обжигающей. Он словно испытывал меня, проверяя на прочность.

Я вздрогнула от неожиданности, но не позволила себе выказать ни малейшего признака слабости. Прямо смотря в его глаза, я с усилием разжала его пальцы.

– Эва. Меня зовут Эва, – твердо произнесла я, давая понять, что он не добьется своего. Он усмехнулся, увидев мой решительный настрой.

– Как скажешь, Киана, – повторил он, игнорируя мои слова.

Кажется и эта весна будет тяжелой.

Глава 2

*****– Привет, Киана. Мы с тобой снова столкнулись.

Его улыбка как всегда была завораживающей. А взгляд таким теплым, искренним. И не скажешь, что этот парень разбил уйму сердец.

– Привет, – ответила я, смущаясь.

– Уже закончила с учебой? Давай поедим где-нибудь.

– Не думаю, что получится. Мама…

– Да брось. У мамы парня что ли никогда не было? Она поймет.

Я колебалась. С одной стороны, я знала его репутацию. Все девушки в университете шептались о его многочисленных победах и внезапных расставаниях. С другой – его обаяние действовало гипнотически, и я чувствовала, как мои щеки алеют под его проницательным взглядом.

– Ну, Киана? Что скажешь? – он слегка наклонил голову, ожидая моего ответа.

– Ладно, – прошептала я, стараясь смотреть куда угодно, только не в его глаза. – Но только ненадолго.

Он усмехнулся, довольный моей уступчивостью.

– Ну окей.

Мы направились к его машине. Он открыл для меня дверь, и я почувствовала легкое прикосновение его руки к моей спине. Все мое тело пронзила волна мурашек.

Уже сидя в его машине, воздух заметно изменился. Пахло дорогими духами и кожей. Я украдкой оглядела салон: безупречно чисто, все на своих местах. Видно, что он следит за своей машиной.

Я украдкой взглянула на него. Он был сосредоточен на дороге. А взгляд… он как-будто стал другим. Отстраненным и сердитым. Или мне так казалось?

– Киана…, – произнес он вдруг, не отрываясь от дороги. – Красивое имя. Редкое. У нее много значений. И знаешь какое мне понравилось больше всего?

– Какое?

– Из всех происхождений мне понравилось галицийское. Переводится как «доверие» или «верность». Ты же именно такая, верно, Киана? – спросил он, поварачиваясь ко мне. И глаза его наполнились такой злобой, что я невольно вжалась в сиденье. Вся та нежность и тепло, что я видела мгновение назад, исчезли, словно их и не было. На меня смотрел совершенно другой человек, чужой и пугающий.

Все вокруг исчезло. Деревья стали мрачными, а листья и трава превратились в пепел. Небо затянулось зловещими тучами, предвещая бурю. Секунда и его руки оказались на моей шее, сжимая ее.

Паника нарастала, как волна, готовая захлестнуть с головой. Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной, пальцы впивались в кожу, лишая кислорода.

Его лицо исказилось в злобной гримасе.

– Доверие… Верность… Ты должна была быть верной, Киана! Почему ты предала меня? Почему не выбрала меня? Почему, Киана? Ответь. Почему ты так поступила со мной, Киана?

Киана… Киана… Киана…

Я открыла глаза, тяжело дыша. Холодный пот липкой пленкой покрывал все тело. Сердце бешено колотилось, отзываясь гулкой болью в висках. Я присела на кровати, вцепившись в одеяло, словно оно могло удержать меня от падения в бездну этого кошмара. Комната была залита мягким светом ночника, но тени в углах казались зловещими и живыми.

Это был всего лишь сон, твердила я себе. Но ощущение ужаса и удушья оставалось реальным, словно его руки все еще сжимали мою шею.

Кошмары… они снова начались.

Я огляделась и поняла, что это вовсе не мой дом и не моя комната. Все здесь чужое. Может, поэтому я начала видеть кошмары? И ведь нет рядом мамы, чтобы успокоить меня. Ее и раньше не было. А теперь и подавно.Уткнувшись лицом в одеяло, я попыталась унять дрожь. Знала же, что переезд сюда не сулит ничего хорошего. Парень на протяжении всего вечера не сводил с меня глаз. Молчал, но и одного его взгляда было достаточно, чтобы понять, как сильно он меня ненавидит. И я его не виню. Но ведь не я одна виновата. Так почему он все время буравил своим тяжелым взглядом только меня? Или так проще – пробраться ко мне? Он ведь точно так же поступал. Выбрал меня своей мишенью.

Нет, нет, нет, Эва. Этот парень хоть и выглядит устрашающим, но ничего не предпринимает. Он просто ненавидит нас. Меня.

Поднявшись с кровати, я нашарила тапочки и вышла на балкон. За окном простирался ночной город, мерцающий огнями. Незнакомый пейзаж не приносил утешения, лишь усиливал чувство потерянности.

Я взглянула на небо, полное тысячу сияющих звезд и, подняв руку, начала обводить созвездия. Я сама создавала разные фигуры из звезд. Это помогало в какой-то степени успокоиться.

Ветер трепал мои волосы, а свежий прохладный воздух немного остужал разгоряченное лицо. Глубоко вздохнув, я попыталась выбросить из головы жуткие образы из сна.

Внезапное ощущение на себе взгляда заставило меня вздрогнуть и обернуться. В комнате никого не было. Я выглянула на улицу и в тот же миг наткнулась на знакомые глаза Джейсона. Он стоял в том же самом месте, что и я сегодня и смотрел на меня.

Его силуэт, подсвеченный лунным светом, казался зловещим. Страх сковал меня, лишая возможности пошевелиться. Он не отрывал от меня взгляда, и в этой тишине ощущалось какое-то невысказанное напряжение. Медленно, будто в замедленной съемке, он усмехнулся.

Усмешка была холодной, пугающей, и от этого взгляда я почувствовала себя загнанной в угол. Это было больше, чем просто ненависть. В его глазах пылал дикий, неконтролируемый гнев. Неужели он и вправду винит меня во всем случившемся? Неужели считает, что я могла остановить то, что произошло?

Не в силах больше выдерживать этот взгляд, я резко развернулась и вернулась в комнату, захлопнув за собой балконную дверь и плотно задернув шторы. Но даже так мне казалось, что его взгляд проникает сквозь ткань, сверля меня насквозь.

На всякий случай я закрыла на ключ и входную дверь и легла на кровать, свернувшись калачиком.

Утро выдалось тяжелым. Меня разбудил голос мамы и настойчивый стук в дверь.

– Киана! Ты меня слышишь? Вставай. Зачем вообще заперлась? Киана!

Не называй меня так, прошу.

Сил не было ни на что. Но я все же заставила себя встать с кровати и открыть дверь.

Лицо мамы выражало раздражение.

– Что случилось? Зачем заперла дверь?

Я промолчала, чтобы не устаивать с ней сцены рано утром, к тому же в чужом доме.

– Одевайся и приведи себя в порядок. Нам уже пора завтракать.

– Что? Сейчас же даже нет и восьми.

– У него так устроено. Все должны завтракать вместе в это время.

– Что за правила такие? Да и я… ты же знаешь, мама, я не ем в незнакомых местах.

– Опять ты за свое.

– Да опять. Мне кусок в горло не полезет. Мама… хоть раз… хотя бы раз подумай обо мне.

– Кто может отравить тебя здесь? Или снотворным усыпить? Дочка, когда ты успела стать таким параноиком? Да что с тобой? Просишь меня подумать о тебе, а сама что? Хочешь в первый же день опозорить меня перед Эдвардом?

Обида… вот, что гложит меня с детства. Всегда она так. Ставит на первое место себя и свои чувства.

Слезы невольно потекли по щекам от обиды. А она лишь отвела взгляд, чтобы не чувствовать свою вину.

– Короче… спустишься вниз, как закончишь. У тебя пятнадцать минут, – протароторив это, она ушла, захлопнув дверь прямо перед моим носом.

Я осталась стоять в оцепенении, чувствуя, как в груди нарастает ком. Всегда одно и то же. Мои чувства, мои страхи – все это не имеет значения. Главное – не опозорить ее перед новым мужем. Смахнув слезы тыльной стороной ладони, я поплелась в ванную. Холодная вода немного привела меня в чувство. Глядя на свое отражение в зеркале, я видела лишь бледную, измученную девушку с темными кругами под глазами.Спустившись вниз, я обнаружила, что все уже в сборе. Эдвард, с натянутой улыбкой, сидел во главе стола, а рядом с ним мама, старательно излучающая счастье. За столом также присутствовал Джейсон со своим фирменным взглядом, полным презрения.

Эдвард приветливо улыбнулся мне.

– Доброе утро, Эва. Присоединяйся к нам!

Я выдавила из себя слабую улыбку и села на свободное место.

– Так мы и собираемся за одним столом, – озвучил он. – В завтрак, в обед и в ужин. Впредь не опаздывай ладно, Эва?

Прозвучало мягко, но я поняла, что это был приказ. Нарушу его, и мне не сдобровать.

– Хорошо.

– Отлично. Давайте есть.

За столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком столовых приборов. Я ковырялась вилкой в тарелке, не в силах проглотить ни кусочка. Мама бросала на меня укоризненные взгляды, но я старалась не обращать на них внимания. Ну сложно мне есть, что мне делать. Случай со снотворным оставил травму. И теперь кажется, что каждый второй человек хочет сделать со мной то же самое. И как не казаться, когда Джейсон так смотрит на меня?

Мама, казалось, не замечала напряжения, царящего в воздухе. Она оживленно болтала с Эдвардом, рассказывая о своих планах на день. Эдвард внимательно слушал, время от времени бросая на меня короткие взгляды. Чувствовала себя экспонатом под микроскопом, которого изучают со всех сторон.

Хотелось поскорее закончить этот кошмарный завтрак и сбежать куда подальше.

– Кстати, у меня есть новости, – продолжил Эдвард, закончив есть. – Хочу сегодня объявить о свадьбе на званом ужине. Все наши друзья и партнеры будут там. И репортеры, конечно же, тоже.

Мама радостно всплеснула руками, а я почувствовала, как кровь отливает от лица. Свадьба… так скоро? Они знакомы всего ничего. Неужели она настолько ослеплена его деньгами, что готова выйти замуж так скоро? Или же есть что-то еще, о чем я не знаю?