Дневники Нового Орлеана

Мы упали на кровать и растворились в страсти, потеряв счёт времени. Платье едва держалось, а я лихорадочно расстёгивала ремень на его брюках. Мои губы скользили по его подтянутой груди, вызывая бурю эмоций в нас обоих. Он казался нереальным, словно сошёл с обложки глянцевого журнала. Остановить поцелуи стало бы для меня равносильно смерти.

Дорогое платье полетело прочь, как и его идеально выглаженный костюм. Дрожащие пальцы водили по телу, оставляя дорожки влажных поцелуев, в голове растворились все мысли, сохраняя лишь желание поскорее оказаться с ним одним целым.

Стоны разлетались по спальне эхом, когда Крис оказался внутри. Все краски мира потухли, становясь чёрным пятном, обрамляющим его холодную кожу. Губы, жадные до поцелуев раз за разом оставляли красные следы на теле. Позы менялись под воображаемую музыку, что связывала нас двоих плотной нитью, не позволяя оторваться друг от друга.

В какой-то момент я почувствовала вкус крови на своих губах. Металлический и неприятный, он отрезвлял разум, но ощущение сразу исчезло, стоило Крису заглянуть в мои глаза и вновь впиться горячим поцелуем, заставляя искусно прогибаться в спине.

Время переставало существовать, и я уже не помнила, когда мы откинулись на подушки и забылись крепким сном, но следующий день застал меня лишь вечером.

Открывать глаза было невыносимо больно, словно свет уходящего солнца становился мерзким врагом, жаждущим вырвать меня из лап мягких простыней. Поняв, наконец, что лежу совсем одна, я резко вскочила, оглядывая знакомую комнату беглым взглядом.

В рассветном зареве я не разглядывала особо детали интерьера, но сегодня, казалось, что спальня и вовсе не жилая. Комод и кресло в углу покрывали плотные белые простыни, шторы, подвязанные золочёными лентами, скрывали проникающие лучи уходящего солнца, а старинные картины на стенах изнывали под толстым слоем пыли.

Я лениво потянулась, отчего резкая боль в плече и шее пронзила всё тело, и мой жалкий писк разнёсся по пустой комнате гулким эхом. В двери тут же постучали, миловидная девушка с кудрявыми волосами, затянутыми в высокий хвост, скользнула в спальню со стопкой одежды.

– Доброе утро, Мисс Катрин, – она широко улыбнулась, не пряча взгляда жёлтых глаз.

– Доброе, ты, не подскажешь, где Крис?

Девушка закусила нижнюю губу и положила чистую одежду на кровать. Порывшись в глубоких карманах чёрного фартука, она протянула мне записку, безжалостно вырванную из старого блокнота с пожелтевшими листами.

– Мистер Кристофер просил передать вам послание, и, ваше платье, оказалось испорченным, Кристофер лично оставил для вас комплект одежды.

Она не дождалась ответа, окинув взглядом спальню, моментально скрылась за массивной дверью. Липкое чувство окутало плечи и, развернув записку, я пробежалась по ровным строчкам глазами.

«Прости, это была прекрасная ночь, которую забыть я буду не в силах. Но те, кто живёт в ночи, вынуждены бежать от фиалковых глаз».

Пару строчек вызвали во всём теле больше боли, чем всё прошлое вместе взятое. В голове не укладывались события, случившиеся за последние сутки, и, выбросить из памяти встречу с человеком, который за одну ночь стал ближе лучших друзей, теперь казалось невозможным. Словно нить, которая оборвалась во мне со смертью родителей, засияла вновь рядом с ним, и также безжалостно была разорвана человеком, сбежавшим под утро.

Пребывая в шоковом состоянии, я сползла с кровати и трясущимися руками развернула стопку, где оказалось белоснежное платье и коробочка, обклеенная бархатом.

– На что ты надеялась, идиотка…

Я открыла шкатулку и вытянула золотую цепочку с кулоном в серебряной оправе, фиолетовый камень сверкал, отражая красные от бегущих слёз глаза, смывая вчерашний макияж. Горничная зашла вновь спустя две минуты и, увидев жалкое зрелище в моём лице, лишь, покачала головой, усаживаясь рядом.

– Ему нужно было уехать, Мисс, он никогда не остаётся здесь надолго. Раз в году, ровно после карнавала мистер Кристофер с сестрой покидают Новый Орлеан, но если вам так будет легче, вы первая, кто оказался в этом доме, – она улыбнулась и продолжила. – За долгое время.

Её голос звучал приятно, словно мама рассказывала сказку в детстве. Утерев слёзы, я поднялась с места и бросила взгляд на цепочку.

– Я переоденусь и уйду отсюда,

– Эта дверь ведёт в душ, мисс, – горничная с пониманием кивнула и вышла из комнаты.

Выйдя из душа и, облачившись в свежую одежду, от которой, исходил аромат дикой розы, я взяла в руки цепочку и посмотрела на собственное отражение в зеркале.

«Больно, но если ты не в силах изменить ситуацию, то и убиваться нет смысла. Нельзя изменить то, что не находится в твоих руках. Меня ждёт университет и общежитие, а таинственная встреча с Кристофером, так и останется глупой сказкой о незнакомце, что украл моё сердце за одну ночь».

Но как же я ошибалась тогда…

Шагая по лезвию

«Бе