Прости, но ты влюбишься!

– О нет, – произносит вдруг Джин, схватив зазвонивший телефон. – Я забыла забрать флаеры у Холли! Эндс, ты же поможешь мне завтра раздать их?

Не успеваю даже кивнуть, как Джин уже бежит вдоль ряда столов и, прижав телефон к уху, оставляет меня одну справляться со стыдом и позором.

Друзья Кэмерона окликают его, собираясь уходить, он кивает, но не спешит за ними и склоняется к моему уху, чтобы прошептать:

– Зачем тебе плохой парень, когда есть я?

Почувствовав теплое дыхание на своей коже, я изо всех сил стараюсь игнорировать мурашки, бегущие по всему телу. Кэм чуть отстраняется, заглядывает мне в глаза и ждет ответа.

Я думала, что это риторический вопрос, потому что когда такой парень, как Кэмерон Райт, бросает клишированную фразу, он должен сразу же таинственно исчезать. Но он все еще здесь, его губы в паре сантиметров от моих, и я чувствую, что мне необходимо отстраниться. Кэм снова нарушил мое личное пространство, но почему-то сейчас меня это совсем не раздражает. А так быть не должно.

– Когда есть ты? – тихо переспрашиваю я, отстраняясь. – Менять одного плохого парня на другого? Не вижу смысла.

– Я принес тебе молоко, Банни, я хороший парень.

– Ты отобрал это молоко.

– Нет, – он цокает языком, – я его попросил.

– С чего ты взял, что мне нужен хороший парень?

– Ты сама не знаешь, чего хочешь.

– Полагаю, ты знаешь?

Приподняв уголки губ, Кэмерон не отвечает, хотя мой вопрос тоже не был риторическим.

– Увидимся, Банни.

Подмигнув, он возвращается к друзьям, а я остаюсь за столом с Гарри. Барабаня пальцами по столу, он качает головой.

– Осторожней с ним, Уолш. Кэм – не лучшая компания для тебя.

– Разве не ты позвал его сюда?

– Я серьезно.

– Почему?

– Потому что.

– О, ну это все объясняет.

– Просто поверь мне на слово, – поднявшись из-за стола, он идет к выходу.

Я подхватываю сумку с тетрадью и тороплюсь следом.

– Ты совсем ничего мне не расскажешь?

– Нет.

– Хорошо, тогда, может, хотя бы поможешь мне с астрономией и задашь вопросы, раз все нормальные люди отказались?

– Тридцать баксов.

– Я не дам тебе ни цента.

– Ладно, – тяжело вздохнув, Гарри оборачивается и забирает тетрадь из моих рук. Пробежавшись по тексту взглядом, он цокает языком. – Альфа Центавра, инфракрасная спектроскопия, хроматическая аберрация. Что за ерунда? Из всего этого мне знакомо только слово «альфа», потому что это я.

– Про тебя другая книга есть: «Обратная эволюция человека в наглую обезьяну».

– Заткнись, Уолш.

7

Аллея перед университетом.

13.02.18. День.

Вечеринки в университете важны почти так же, как и сама учеба, если не больше. Быть другом члена общины означает, что тебе обеспечен вход на все лучшие вечеринки. Это не только дружба, но и взаимная выгода. Помогаешь общине – получаешь доступ к хорошему алкоголю, пока остальные пьют дешевое пиво, смешанное с водкой.

Мы с Джин ходим вдоль аллеи перед главным корпусом и помогаем раздавать приглашения на пижамную вечеринку, потому что Холли из «Теты Ви» попросила выручить ее и раздать часть листовок, чтобы она могла съездить за город на пикник со своей очередной «судьбой» – с Джереми.

– А что, если раскидать их прямо в коридоре? – Джин забирает мою половину стопки, так как свою уже раздала, и тут же протягивает флаер проходящей мимо девушке. – Или у стадиона.

– Стадион – не наша территория, а мы дежурим на посту Холли.

– Дежурим в тот момент, когда они с Джереми занимаются своим веганским сексом.

– Ты считаешь, если люди веганы, – говорю я, протягивая листовку проходящему парню, – то и секс у них должен быть веганским? Он какой-то особенный, с привкусом базилика или вроде того?

– Ну, не знаю насчет базилика, – Джин пожимает плечами. – Но я уверена в том, что они используют цукини или бананы.

– Фу, это мерзко.

– Это секс.

– С цукини и бананами.

– Я тебе серьезно говорю, веганы – те еще извращенцы. Попробуй как-нибудь на досуге поэкспериментировать с овощами вместе со своим плохим парнем.

Боюсь, что шутки на эту тему никогда не потеряют актуальности. Я рада, что не рассказала Джини о том, как Кэмерон застал меня перед унитазом, а еще я умолчала об одолженной им толстовке. Лишние шуточки и подтрунивания с грязными намеками мне ни к чему.

– Кстати, а где Нейт? Обещал помочь, а сам опаздывает. Надеюсь, на этой вечеринке он не будет вести себя так же, как в прошлый раз.

– Не будет, – уверенно отвечаю я. – Он уезжает домой на выходные.

– Почему? Он же так хотел пойти.

Ничего не ответив, я просто пожимаю плечами и продолжаю раздавать флаеры.

– Я думала о словах Гарри в кафетерии. Он намекнул, что я нравлюсь Нейту. Он сказал правду, да?

Услышав этот вопрос, я замираю и боюсь обернуться, потому что знаю, что по одному моему взгляду Джин поймет все. Я не умею врать.

– Энди.

Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох и оборачиваюсь.

– Что? – устало спрашиваю я. – Ну, что ты хочешь от меня услышать?

– Скажи, что Гарри ошибся, бредил, ляпнул чепуху, приревновал.

На последнем предположении я вдруг фыркаю, но тут же понимаю, что совершила большую ошибку. Взгляд Джин резко меняется, становится холодным, а губы плотно сжимаются.

– Ну и что это сейчас было?

– Джини, мы обсуждали это миллион раз, ты же знаешь, что я думаю насчет Гарри, поэтому не вижу смысла поднимать эту тему и вновь ругаться.

– А я, например, хочу обсудить это в миллион первый раз. Ты ошибаешься, потому что не знаешь его так, как я, – зажав флаеры под мышкой, она скрещивает руки на груди. – Наедине Гарри совсем другой.

– Он врет тебе, Джин, врет постоянно. А врет потому, что использует тебя. В погоне за Гарри ты упускаешь из виду человека, которому на самом деле небезразлична.

– Гарри со мной не только ради секса.

Она даже не слышит, что я говорю о Нейте. Это бесполезно, все равно что кричать из комнаты со звукоизоляцией.

– Джини, прости, милая, но я скажу правду, – во рту пересыхает от волнения и нерешительности: говорить или нет? В итоге я решаюсь: – Гарри не с тобой, Джин, он вообще ни с кем. И он вряд ли создан для серьезных отношений, по крайней мере сейчас. Уж тебе ли не знать?

Джини вздрагивает, будто от пощечины. В уголках ее глаз собираются слезы, щеки краснеют, и я чувствую себя последней сволочью. Каждый раз разговоры о Гарри заканчиваются одним и тем же. Ненавижу говорить о нем.

Джин встряхивает головой, а затем ее лицо теряет всякое выражение, а взгляд становится равнодушным.

– Я бы восприняла эти слова всерьез, если бы услышала их от опытного человека. Прости, Энди, но у тебя за спиной лишь детские отношения, а вчера ты сочиняла сказки про воображаемого парня, так что не тебе давать советы.

Всучив мне оставшиеся листовки, Джин уходит не оборачиваясь. Я смотрю ей вслед, пока не теряю из виду в толпе студентов. Тихонько выругавшись, пинаю камень и бреду в сторону главного корпуса, вяло протягивая прохожим листовки.

На душе тяжело и гадко. И кто меня за язык тянул? Чего я добивалась?

У входа в главный блок стоит компания ребят, среди которых я сразу узнаю Кэмерона. Зажав сигарету между губ, он чиркает зажигалкой и, выдыхая дым, замечает меня. Взмахнув ладонью, он задерживает взгляд на стопке флаеров в моих руках. Ему любопытно, что это. Оглянувшись, Кэм останавливает девушку, которой я пару минут назад дала листовку. Пробежавшись взглядом по приглашению на пижамную вечеринку, он поднимает голову и с наглой улыбкой смотрит на меня.

В эту минуту мне кажется, что я могу читать его мысли. Сейчас Кэмерон захочет упомянуть мои пижамные штаны, в которых я пришла в «Скетч». Но после ссоры с Джин у меня настолько плохое настроение, что совсем не осталось сил на перепалки с Кэмероном, поэтому я стараюсь медленно скрыться. Но Кэм не отводит от меня взгляда. Он делает несколько коротких затяжек и, щелкнув пальцами, отбрасывает сигарету в сторону и спускается по ступеням.

Выругавшись, я разворачиваюсь и почти бегом стараюсь уйти как можно дальше от главного корпуса. Пройдя несколько метров, я решаюсь обернуться и замираю, потому что Кэм вовсе не преследует меня, как мне показалось изначально. Его вообще нет позади. Встав на цыпочки, я пробегаю взглядом по толпе и, усмехнувшись, поворачиваюсь, но тут же сталкиваюсь с Кэмероном.

– Случайно, не меня ищешь?

– Нет, и я спешу.

Я делаю шаг в сторону, чтобы обойти его, но он преграждает мне путь. Шагаю в другую сторону – и он делает то же самое. Поджав губы, вскидываю брови в немом вопросе. Кэм молчит несколько секунд, а затем медленно поднимает руку с флаером, задерживая его на уровне своего лица.

– Ты же знаешь, – тихо говорит он серьезным тоном, – я просто, черт возьми, обязан сказать тебе что-то о тематике этой вечеринки.

– Нет, даже не думай.

– Пожалуйста, Банни. Я должен, – сжимая в пальцах листовку, он качает головой. – Меня же сейчас просто разорвет, если я промолчу.

– Нет, Кэмерон, иначе я засуну этот флаер тебе в рот.

Мой ответ заставляет его рассмеяться.

– Можно я хотя бы спрошу, что ты наденешь в этот вечер?

– Знаешь, – вздохнув, я тру пальцами переносицу, – я не в том настроении. Мне нужно раздать всю эту пачку, а ты меня отвлекаешь.

Кэм забирает флаеры из моих рук и, не глядя, впечатывает стопку в грудь идущего навстречу парня, бросив ему короткое «раздай».

– Ну вот, я освободил тебя от работы, – он разводит ладони в стороны. – Разве я не солнышко?

– А как же «Я хороший парень»?

– Я хороший только для тебя, Банни.

Я решаю молча уйти. Кэм быстро нагоняет меня и закидывает на мое плечо руку, но я тут же ее сбрасываю.

– Что с настроением?

– Поругалась с подругой.

– С Текилой?

– Ее зовут Джин.

– Расскажешь?

– Я ляпнула кое-что обидное.

– О, не сомневаюсь, это ты можешь. Рассказывай, – словно не замечая моего раздражения, он снова закидывает руку на плечо и, поймав прядь моих волос, накручивает ее на палец.

Мы идем против плотного потока студентов, я хочу отойти в сторону, чтобы ни в кого не врезаться, но Кэмерон сжимает мое плечо и притягивает чуть ближе к себе, и люди вдруг сами начинают обходить нас, уступая дорогу. Кэм идет неспешно, будто аллея совершенно пуста, и я даже начинаю немного завидовать его уверенности в себе.

Хоть мне и очень хочется выговориться кому-нибудь после ссоры, я все равно раздумываю, стоит ли вообще делиться с Кэмом проблемами. Он спросил это из вежливости или ему правда интересно? Но меня удивляет, что он молчит и не шутит уже пару минут, терпеливо ожидая, когда я заговорю.

– Мы поругались, – неуверенно начинаю я, опасаясь его будущих шуток, – потому что я сказала Джин то, что думаю, но не хотела ее обидеть.

– Никто не любит правду, Банни.

– Но, – говорю я, остановившись, и поворачиваю к нему голову, – ее использует парень, неужели мне молча смотреть и делать вид, что все нормально?

– Она ведь и без тебя знает, что ее используют?

– Да, но ей проще верить в ложь, которую она выдумала, чтобы оправдать его.

Вздохнув, Кэмерон опускает вторую руку на мое плечо и сцепляет пальцы в замок за моим затылком. На этот раз я даже не пытаюсь отстраниться и внимательно смотрю на него. Мне вдруг становится интересно, что думает Кэм, и даже хочется, чтобы он встал на мою сторону в этом споре.

– Самообман – тоже лекарство, Энди.

Солнце светит прямо в лицо Кэма, и под прямыми солнечными лучами его голубые глаза светятся особенно ярко. И как только этому парню удается быть настолько красивым? Таким, словно его обработали множеством фильтров в фотошопе.

Кажется, мои мысли словно написаны на лице, потому что Кэмерон усмехается, но сразу прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку. И даже это действие выглядит как очередной платный фильтр. Кровь приливает к щекам, и мне становится стыдно за то, что Кэм понял, что я пялилась на него с восхищением.

– Знаешь, обычно я не хожу на свидания со своими фанатками, но для тебя могу сделать исключение.

У меня в легких заканчивается воздух. Самоуверенность Кэма злит меня, я выскальзываю из-под его рук и отстраняюсь, но это лишь вызывает у него очередной смешок.

– Так ты идешь на пижамную вечеринку?

– Нет, – сжав лямку рюкзака, я возобновляю шаг. – Планировала всю ночь провести в обнимку с твоей фотографией.

– Ты всегда можешь лично пожелать мне спокойной ночи, стоит только попросить.

– Знаешь, не думаю, что это лучше. Фотографии не так болтливы, как ты.

Как бы я ни ускоряла шаг, чертов Кэм все равно не отстает. Снова закинув руку на мое плечо, он склоняется ближе, и его теплое дыхание проскальзывает по моему виску.

– Я не из тех, кто любит болтать перед сном, Банни. Я немного по-другому желаю спокойной ночи.

По моему телу бегут мурашки, дыхание сбивается, и я как сумасшедшая отскакиваю от Кэма. Поворачиваю голову и замечаю на парковке свой спасательный круг – Нейта. Прислонившись к капоту своей машины, он разговаривает по телефону, и я тут же указываю на него Кэму.

– Мне пора, меня ждет мой парень.

Глянув в сторону парковки, Кэм улыбается.

– Это ведь не так работает, Банни. Ты не можешь встречаться с любым человеком, на которого покажешь пальцем.

– Мы встречаемся.

– Правда? Может, познакомишь нас?

Конечно, я ни за что на свете не познакомлю их. Но меня так бесит самодовольное лицо и насмешливый взгляд Кэма, что я спешу на парковку лишь с одной мыслью – показать, что у меня есть парень. Знаю, что нет ничего глупее, чем устраивать это представление, но мне просто хочется, чтобы Кэмерон перестал так улыбаться.

Сжав кулаки, я стремительно иду по парковке. Нейт все еще говорит по телефону, но, заметив меня, взмахивает рукой, а я подхожу вплотную и, схватив его за воротник толстовки, притягиваю к себе, чтобы поцеловать.

«Один, два, три. Достаточно».

– Энди, – замерев, говорит Нейт и глупо моргает, – ты чего?

– Потом объясню, – выдыхаю я, направляясь к пассажирской дверце. – Подвезешь меня?

Несколько мгновений Нейт даже не шевелится, а затем неуверенно кивает. Плюхнувшись на сиденье, я хлопаю дверцей и, сложив руки на груди, смотрю на Кэмерона сквозь лобовое стекло.

Эффект получился совсем не таким, как я ожидала. У меня не только не получилось стереть наглую улыбку с его лица, – теперь он просто смеется. Постучав пальцами по груди, Кэм складывает ладони, жестом показывая сердечко, которое раскалывается напополам.

8

Общежитие, комната Энди.

16.02.18. Вечер.

Джин со мной не разговаривает, Нейт уехал домой на выходные, а моя соседка Рози заболела, поэтому лежит в горе носовых платков и злится из-за того, что я громко хожу по комнате и мешаю ей заснуть.

Я нехотя наношу макияж, и, когда тушь ложится на ресницы комочками, психую и всерьез задумываюсь о том, чтобы остаться дома и никуда не идти. Телефон на тумбочке вибрирует, и, подхватив его, я сажусь на кровать.

Неизвестный номер: Знаешь, я был на сто процентов уверен в том, что это ты.

К СМС прикреплена фотография с пижамной вечеринки, на которой девушка в плюшевом костюме кролика бросает шарик от настольного тенниса в стаканы с пивом. Она играет в пив-понг, и догадка почти верна, потому что это моя любимая игра, ведь нет ничего проще – кидай шарики в стаканы противника да пей пиво.

Я: Откуда у тебя мой номер, Кэмерон?

Кэмерон: Он мне приснился.

Кэмерон: Где ты? Только не говори, что ты из тех девушек, которые куда угодно собираются по три часа.

Я: Конечно нет. Я опаздываю, потому что представляла, как ты принимаешь тропический душ, и совсем потеряла счет времени.

Кэмерон: Надеюсь, мы принимали этот душ вместе?

Я ставлю экран на блокировку, но тут же приходит новое сообщение.

Кэмерон: Уже занесла мой номер в список контактов?

Я: Да, ты у меня записан как «Татуировщик № 2»

Кэмерон: Почему не № 1?

Я: Потому что я не хочу, чтобы ты был моим первым татуировщиком.

Кэмерон: Раунд. Молю, Банни, не забудь надеть те ошеломительные пижамные штаны.

Последнее, что я надену в этот вечер, – это те пижамные штаны. Я выдвигаю ящик комода и, перебрав вещи, наконец достаю шелковые шорты цвета капучино и майку-сорочку на тоненьких бретельках. Затем распускаю косичку, которую заплела заранее, чтобы не прибегать к помощи плойки. Влезаю в кеды, накидываю джинсовую куртку и сумку через плечо и выбегаю за дверь. Сегодня практически весь кампус наряжен в пижамы, поэтому я не выделяюсь.

Пижамная вечеринка в доме «Теты Ви» ничем не отличается от обычной. Играет та же музыка, ругаются и танцуют те же люди, разве что голых задниц сегодня в два раза больше. Музыка ударяет по вискам, настроения нет, поэтому я наливаю в стакан побольше кокосового ликера с содовой и оглядываю гостиную в поисках Джин или хотя бы Гарри, но пока не вижу ни одного из них. С недовольством замечаю, что помимо друзей ищу и Кэмерона.

Выхожу на задний двор, чтобы отдохнуть от громкой музыки, и сажусь на шезлонг у бассейна с подогревом, в который люди прыгают прямо в пижамах. Снова набираю Джин, но слышу только автоответчик. Начинаю злиться на себя за то, что вообще пришла. Кажется, помириться с Джин стремлюсь только я. Лучше бы я осталась дома и досматривала «Очень странные дела».

Мимо меня проносится Зейн, я машу ему рукой, но он даже не смотрит в мою сторону, направляясь к шумной компании, собравшейся за столом. Мне не требуется много времени, чтобы найти среди них Кэмерона. Его волосы лежат в привычном беспорядке. Сделав глоток из стакана, Кэм смеется над чем-то с друзьями. Кстати, он очень красив, когда смеется, и это почему-то раздражает меня. А может, меня раздражает девушка, которая стоит за его спиной в полупрозрачном пеньюаре и делает ему массаж плеч.

Наверное, я смотрю слишком уж пристально, потому что Кэмерон, словно чувствуя, что на него пялятся, поворачивает голову. Натянув улыбку, я взмахиваю пальцами, но мой взгляд возвращается к женским рукам, что лежат на его плечах, и это, конечно же, не ускользает от внимания Кэма. Как только на его губах появляется идиотская улыбка, я тут же отворачиваюсь и, подняв стакан, делаю большой глоток.

– Что я только что видел? Это был ревнивый взгляд? – Подойдя ко мне и остановившись напротив, Кэм прячет руки в карманы спортивных штанов и склоняется надо мной, чтобы заглянуть в глаза. – Пожалуйста, скажи «да», Энди, потому что мое сердце забилось чаще, и я буквально готов написать об этом песню.

– И как она будет называться? «Ревность фригидной пьяницы»?

– Так все-таки это была ревность.

– Не все ли равно?

Кэмерон садится на шезлонг напротив и, сцепив пальцы в замок, быстро оглядывает меня с ног до головы, чуть задерживаясь лишь на вырезе майки.

– Рад, что ты здесь, Банни, я ждал, когда ты придешь.

– Зачем? – я прячу взгляд за краем стакана, пока делаю долгий глоток. – Тебе вроде было чем заняться.

– И чем же таким я, по-твоему, был здесь занят?

– Ну, – отвечаю я и киваю в сторону стола, за которым собрались его друзья, – например, сеансом массажа.

– Правда или действие, – говорит он, и я некоторое время непонимающе смотрю на него. – Мы играли, Арчи загадал Мие сделать массаж плеч каждому, кто в игре. Обернись.

Оглянувшись, я вижу, что та самая Мия в полупрозрачном пеньюаре делает массаж девушке, одетой в пижаму в горошек. Нехотя поворачиваюсь обратно и встречаю улыбку Кэма.

– Ладно, – произношу я, поморщив нос. – Возможно, шутки про ревность я заслужила.

Кэм потирает переносицу и, кажется, он снова готов рассмеяться надо мной. Клянусь, если это произойдет, я сбегу отсюда, сгорая со стыда, чтобы не видеть этого.

– У меня нет девушки, Энди, – внезапно говорит он. – Все, с кем ты можешь меня увидеть, – мои подруги или знакомые, не больше.

– Об этом я не спрашивала.

– Но подумала. Просто хочу прояснить: когда мне кто-то по-настоящему интересен, я не смотрю на других.

Кэм произносит это медленно и без намека на улыбку. Не хочу признавать, но мне приятно слышать это, хоть я и не верю ему. Но самое ужасное – мне почему-то хочется поверить в то, что он со мной искренен.

От ответа Кэмерону меня спасает звонок телефона, на экране мигает имя «Джин». Я беру трубку, но Джини не может ничего сказать и только плачет, снова и снова повторяя мое имя.

– Что случилось? – взволнованно спрашиваю я.

– Гарри кинул меня, уехал с этой… С этими… Черт, он просто уехал, бросив меня одну в Яме.

– Скоро буду, никуда не уходи.

Отставив стакан, я бросаю телефон в сумку.

– В чем дело? – спрашивает Кэм.

– В Гарри. Оставил Джин одну в Яме и уехал куда-то. Зачем она вообще поехала с ним на эту свалку?

– Я подвезу, – поднявшись, Кэм протягивает мне руку. – Пойдем.

Я, не раздумывая, соглашаюсь. И, по правде говоря, если бы Кэм не предложил свою помощь, я попросила бы его об этом сама, потому что мне жутко страшно ехать одной в эту Яму. Я опускаю пальцы в теплую ладонь Кэмерона и следую за ним сквозь толпу.

Городской пейзаж за окном быстро сменяется темными полями, оранжевые фонари мелькают один за другим, освещая лишь дорогу перед нами, и у меня создается впечатление, что по краям асфальта разверзлась черная бездна.

Без остановки дергая ногой, я барабаню пальцами по крышке телефона. Если бы я не полезла к Джин со своей правдой, то мы бы не поссорились и она сейчас не оказалась бы одна на свалке.

– Энди, – отвлекает меня от размышлений тихий голос Кэмерона. – Ты не виновата в том, что произошло сегодня с Текилой.

– Знаю, но от этого не легче. И ее зовут Джин.

– Ты не сможешь всегда быть рядом и работать подушкой безопасности между ней и Гарри, – он поворачивается и рассматривает мое лицо. – Не вини себя.

– Постараюсь, – вздохнув, я откидываюсь на спинку кожаного сиденья. – Спасибо тебе за то… за то, что помогаешь.

– Пустяки, милая.

Когда мы подъезжаем к Яме, Кэмерон просит меня остаться в машине, но мне совсем не нравится эта идея.

– Ты даже имя ее запомнить не можешь. Уверена, что ты даже не узнаешь Джин!

– Банни, – заглушив двигатель, он закидывает руку на подголовник моего сиденья, – в Яме сегодня не пижамная вечеринка, так что ты в своих коротких шортиках посидишь здесь.

Но как только он выходит из автомобиля, я тут же вылезаю следом. Услышав хлопок дверцы, Кэмерон останавливается. Не оборачиваясь, он запрокидывает голову и тяжело вздыхает.

– Черт, а я все думал, чего это у тебя нет парня? Но теперь понял: ты слишком упрямая, такое мало кто выдержит.

– У меня вообще-то есть парень, если ты забыл.

– Действительно. Извини, и как я мог забыть?

Мы тратим на глупые споры еще пару минут, но в итоге Кэм уступает и, взяв меня за руку, ведет вперед.

– От меня ни на шаг, поняла?

– Поняла, я ведь приехала сюда не играть с тобой в догонялки.

Мы проходим по мокрой траве, останавливаемся у ржавого сетчатого забора и находим в нем дыру. Кэмерон опускает ладонь на мою поясницу, помогая мне пробраться сквозь нее.

Перебравшись через разбросанные бамперы, мы попадаем на кладбище машин. Ночью здесь по-настоящему жутко: изможденные ржавчиной и временем автомобили лежат друг на друге, а разбитые фары, словно глаза, бездушно следят за каждым движением. Под ногами хрустит разбитое стекло то ли от машинных окон, то ли от бутылок. Недалеко слышится музыка и раздаются радостные возгласы. В паре метров от нас замечаю движение на капоте раздавленной машины.

– Кэм, – шепчу я, сжимая его ладонь, а второй рукой хватаюсь за его локоть.

– Не бойся, Банни, все нормально, – тихо успокаивает он. – Просто продолжай идти.

Тяжело сглотнув, я переставляю ноги по земле и чувствую, что дрожащие колени вот-вот подведут меня. Уже жалею, что не послушалась Кэмерона и не осталась ждать в машине. Словно чувствуя, как я напугана, он поглаживает мою ладонь большим пальцем, без слов говоря: «Все хорошо».

– Ребята, – доносится с капота скрипучий мужской голос, когда мы проходим мимо. Вдруг он заходится сухим кашлем, что заставляет меня поежиться и сжать ладонь Кэма изо всех сил. – Есть пара лишних баксов?

Голос будто звучит из сломанных наушников: шипит и хрипит. У меня от этого звука кровь стынет в жилах.

– Прости, друг, – приветливо отвечает Кэм. – Мне бы самому кто помог.