Тайны Судьбы

– И тем не менее?

– И тем не менее я думаю, что этот шпион не только проник в сердце Мелады, но и удерживается в своем статусе довольно давно. Это мастерство нарабатывалось годами: он смог не только подменить письмо Вал'Акэш, но и сделал это так, чтобы я не догадался.

– Если он давно среди нас, – поморщился Тейнол, начиная осознавать, насколько он оплошал, и, естественно, коря себя, – то почему не погубил. Имея доступ в замок и навыки, он бы легко расправился с тобой и семьей.

– Вот именно, – задумчиво произнес Вадерион. – Есть вариант, что в замок он имеет не постоянный доступ. Но время… Поверь мне, эта пиявка давно присосалась. Увы, я не могу выкинуть из замка и Мелады всех, кого подозреваю – слишком ценен каждый темный.

– А семья? – задал главный вопрос Тейнол, уже зная ответ.

– Нам не впервой отражать невидимый удар. Расскажу Элиэн и Велону, остальным не нужно. Жду от тебя завтра полный отчет по Одеру, а потом возвращайся туда: это Вилеша или кто-то рядом с ней. Больше у меня нет столь давних врагов.

– Будем искать покровителя?

– Шпиона ты сам не найдешь, он хорошо маскируется. Знаешь, будь сейчас здесь Ринер, я бы повторно отрубил ему голову.

– Вадерион, так можно сказать про любого.

– Никому не доверяешь?

– Только тебе и семье.

Глава 6. Нелюбимая, или Прихоть принца

Она. Бесила. Велона.

Эта маленькая южная красавица, сверкающая своими холодными карими глазками из-под черных густых ресниц, доводила обычно невозмутимого принца до бешенства. Она ему отказала! Месяц прошел со дня свадьбы, а его не то что на порог спальни – в покои не пускали! Братья, естественно, тут же выяснили это и принялись ржать за спиной Эдой и родителей. Велон не привык получать отказы, а тут он еще стал объектом насмешек – не смог соблазнить собственную жену! В свою защиту принц мог бы сказать, что он и не стремился завоевать Эду, но тут крылась вторая загвоздка их брака – к его супруге относились лучше, чем к нему. Принцип темных – делать исключение лишь для любимых – действовал и в их семье, и когда они все были холостыми, братья не видели ничего предосудительного в том, чтобы назвать какую-нибудь девку шлюхой. Но теперь все изменилось! Для этих счастливо женатых олухов подобное было недопустимо. Они не видели разницы между своими браками и Велона: они женились на своих хес'си, а вот старший принц продал свою свободу ради связей и мира с южанами. Эда не любила его, не уважала, не поддерживала и не рожала ему детей – она была никем, и его отношение к ней было более чем оправдано. Вот бы еще объяснить это семье! Все словно сговорились, воспринимая их с Эдой брак как союз любви, а не обычный политический акт. В итоге Велон заполучил проблемы, которые из-за давления семьи не мог решить привычными методами. Помимо личного неудовлетворения и раздражения он испытывал и более серьезное недовольство из-за невозможности попасть в покои Эды – он специально женился, чтобы у него появился наследник, сын. Это была единственная, по сути, цель его брака, и именно ее он не мог теперь достичь! Потому что эта пустынная сука ломалась похлеще столичных леди. Наверняка набивала цену, или решила получить его золото и власть без каких-либо усилий. Действительно, зачем стараться в постели мужа, если можно пользоваться всеми привилегиями своего нового статуса без этого? Достаточно лишь завоевать доверие Императрицы, через нее подружиться с остальными членами семьи, попутно выставляя супруга дураком. Как же он желал поставить ее на место! Никогда еще он так сильно не сожалел о клятве, которую дал отцу в ранней юности. Она и раньше мешала ему, но не так!

Велон не был насильником, он не стремился брать женщин силой, однако зачастую свое удобство ставил выше их желаний. Перетерпит, не умрет – так он размышлял. Но каждый раз, когда перед ним вставал столь соблазнительный выбор, ему приходилось отступать и идти более длинным путем – "спасибо" папиной клятве. Вот только в случае с любовницами Велон мог не настаивать: одной меньше, одной больше – какая разница? Эда же была нужна ему и только в одном достаточно простом смысле. Не будь клятвы, не будь родителей, которые вдруг решили влезть в его постель… принцессе пришлось бы потерпеть. Не умерла бы, зато он получил бы желанного наследника. А так сидит, как идиот, рядом, содержит ее, смотрит, как она развлекается с мамой, и ждет – когда же Эда соблаговолит его позвать. Со стороны посмотреть – так он настоящий благородный светлый принц, хоть сейчас иди от Тьмы отрекайся. Но лучше, конечно, поставить на колени жену – больше удовольствия получит. Хоть смейся! Честно слово темного принца, Велон не получал особого удовольствия от надругательства над женщинами, как некоторые дроу – а он знал немало таких озабоченных насильников, – но сейчас ситуация накалилась до такой степени, что он видел лишь один путь решения проблемы.

Клятва…

Велон скосил глаза на отца, тот молча ел, но его пристальный взгляд, которым он окидывал свое многочисленное семейство, показывал, что Император всё и вся контролирует. Пришлось принцу мысленно вздыхать и загонять свои хотелки вглубь сознания. Туда же, где были его мечты о единоличной власти и собственной Темной Империи.

***

Обстановка в поместье лорда земель Бурошкуров накалилась до предела – прошлой ночью Олану стало хуже, он так и не пришел в себя. Лекари делали самые мрачные прогнозы. Цериан, выпытав у них все, что было возможно, отправился к матери – она провела почти сутки у постели мужа и теперь отдыхала.

– Темной ночи, мама.

Вилеша устало кивнула, продолжая расчесывать свои длинные белые волосы. Даже в простом домашнем платье она была воплощением самого изящества и женственности – все того, чего так не хватало Джетте, да и многим другим девушка.

– Лекари говорят, что есть улучшения, но это ненадолго, – оповестил мать Цериан, опускаясь в одно из небольших кресел, находящихся в будуаре.

Вилеша отложила расческу и пристально посмотрела в зеркало. Можно было подумать, что ее привлекло собственное отражение, но Цериан знал, что мысли матери простираются куда дальше.

– Скоро? – наконец спросил он, и в его чуть неровном голосе на мгновение послышался тот неуверенный в себе мальчишка, которым он был, когда только приехал в Одер.

– Скоро, – веско ответила Вилеша. – Мы будем готовы.

– В семье слишком напряженная обстановка.

– Это не помешает нам добиться своего. – Она обернулась и посмотрела прямо на Цериана. – Ты ведь не забыл, что наша цель куда выше?

– Да, но ведь сначала нужно решить местные проблемы.

– Решим.

Цериан ушел, а Вилеша долго еще сидела у зеркала и смотрела в свое отражение. Когда ночь уже близилась к рассвету, в дверь покоев леди Бурошкур забарабанили, послышался голос ругающейся Джетты.

Вилеша встала, накинула на плечи шаль и вышла из покоев – пора было заниматься домом, это притупит боль.

***

Джетта имела привычку передвигаться с такой скоростью, которая подобала разве что уличным мальчишкам. Она вихрем слетела со второго этажа – ступени лестницы даже не успели заскрипеть – и тут же была поймана в объятия. Так как такое вольное отношение к ней мог позволить себе лишь один мужчина – ее папа Релиф, – а он сейчас отсутствовал в Одере, то женщина, недолго думая, ударила его локтем – попала прямо в живот – и наступила на ногу. Крик и ругань, которые сопровождали ее освобождение, пролились бальзамом на душу. Джетта обернулась и хмыкнула:

– Шарот, вот скажи, когда ты научишься, вести себя как мужчина?

– А ты когда – как женщина? – огрызнулся бородатый здоровый оборотень, полный сил и нахальства. – А, сестренка?

– Язык не скукожился, так меня называть? – зло усмехнулась эльфийка, не сводя подозрительного взгляда со старшего сына Барриуса. Шарот был опаснее орды демонов и толпы разъяренных девиц – он обладал умом, хитрость, наглостью, коварством и, что самое главное, возможностями, чтобы успешно побороться за власть с Церианом.

– Я люблю лгать девушкам. – Взгляд его карих, так похожих на Онри, глаз прошелся по ней, нагло раздевая. – Слышал, дяде Олану хуже… Может, тебя утешить? – предложил он уже совсем другим голосом.

Вилеша презрительно усмехнулась.

– Шарот, демоны Глубин соблазняют девиц лучше, чем ты. Иди, потренируйся на шлюхах, если, конечно, не прокутил еще все папашкино золото! – крикнула она, вылетая из дома. Скрежет зубов медведя-оборотня был слышен даже снаружи.

***

Театр Мелады был известен на всю Империю. Здесь ставились самые знаменитые представления, играли самые талантливые актеры и создавали сюжет самые одаренные писатели. Но главным, кто заслужил благодарность за успех столичного театра, была Императрица. Именно благодаря ей это искусство пришло в Империю. Она не только дала золото на постройку здания и оснащение, но также курировала все важные вопросы. Среди темных не были приняты подобные великосветские развлечения – им ближе охота да убийства друг друга, – но театр быстро прижился – особенно его полюбили леди, которые не увлекались погоней за дикими кабанами. Постепенно в других городах стали появляться свои маленькие театры, но детище Императрицы оставалось самым известным. Любая леди Мелады считала своим долгом посетить новое представление – и еще парочку старых, – хотя бы раз в сезон, поэтому театр каждый день был полон самой изысканной публики.

В Шарэте тоже не существовало подобного заведения – самое близкое, что Эда вспоминала, это представления бродячих сказителей да музыкантов.

– Поедем, не сомневайся, тебе понравится, – уговаривала ее Элиэн. – А если нет, то можешь сказать прямо.

Эда рассмеялась, чисто и звонко.

– Хорошо, обещаю высказать свое непредвзятое мнение.

– Поезжайте, там интересно, – поддержала их Лисари. – Я помню "Белую дриаду" или "Последнего минотавра" – не оторваться. Мама, ты чудо! Я бы тоже поехала…

– НЕТ! – хором прогремели близнецы.

Эльфийка тут же надула губки, сморщила носик и явно собралась заплакать. Братья в панике переглянулись, и сидящий по левую руку от жены подхватил ее под локоток и мило (насколько это возможно в исполнении темного принца) произнес:

– Лиси, ну не расстраивайся, чуть-чуть осталось подождать, потом съездишь… Демон, что же тебе сказать?!

Вэйзар уже хрюкал где-то в тарелке, а Шильэт довольно щурилась. "Лиси" же изображала обиженную лишь пару секунд, а потом ей это надоело, и она, подмигнув Эде, произнесла:

– Видела? Всегда ведутся.

– ЛИСАРИ! – прозвучали три одинаковых голоса, усиленные законным возмущением.

Милая светлая эльфийка невинно улыбнулась и заявила:

– Вместо возмущения готовьтесь – вы поедете.

– Зачем?

– А кто маму и Эду будет сопровождать? Не Вэйзар же!

– Мог бы и он!

– Давайте пожалеем маму, которой потом театр восстанавливать.

Вэйзар возмущенно хмыкнул, но орать, как младшие братья, не стал – жевал. Все же за обедом не всегда получается всласть поговорить.

– Есть Велон, – напомнил один из близнецов. – К слову, он муж Эды, это его обязанность.

– Скажи так про папу, – громким шепотом посоветовал Вэйзар – еда не могла заставить его умолкнуть надолго. Император смерил сына гневным (притворно) взглядом, и тому пришлось повременить с очередной остротой.

– Мальчики, – маме хватило одного слова, чтобы все не только присмирели, но и согласились на "кабальное" сопровождение в театр.

– Конечно, съездим с вами… Лиси, а ты…

– А я сама как-то жила до вас пятьдесят лет, и дальше проживу, – хитро улыбнулась Лисари. – У нас с Шильэт есть дела.

– Это какие? – тут же насторожились близнецы.

– Отправимся в бордель, раз уж в театр нельзя, – тоном капризной скучающей леди ответила Лисари, и над столом послышались смешки – преимущественно женские.