Хрустальная роза

Вот и сейчас она улыбнулась ему, как могла только она.

– Ты правильно делаешь, что доверяешь своему сердцу: оно видит намного больше, чем разум. Все у тебя будет хорошо. Что же касается, дорожит или нет, так скажу по секрету, Линэль попросила служанок в вашем поместье тихо нашептывать ей о твоих пребываниях в лечебнице.

– Но я там почти не появляюсь, только пару раз… – начал Нейлин и осекся. Он, и правда, редко бывал у целителей – спасала ликанья суть, – но два раза все же его зацепило. Первый – он попал по орочий обстрел, когда находился в эльфийском обличье. Раны, конечно, затянулись, но повозилась с ним Эстель изрядно, вытаскивая из его тела грубые стрелы. Некоторые – прямо из кости. Больно было, да и крови натекло, а потом еще и отец долго ругал. Второй раз его полоснул один из матерых орков-воинов своим топором. Если бы тот не был весь залит кровью, то Нейлин бы заметил переливающуюся синими искрами голубую сталь, а так боль в плече стала для него неприятным сюрпризом. И откуда только у северных варваров такое оружие? Клинков из голубой стали, конечно, было больше, чем из лосской (из той насчитывалось лишь семь мечей), но не превышало пары сотен, и все они хранились в знатных и древних семья. Как говорится, великое к великому. Вот у отца такого меча не было, род Миратэ был еще молодым и непрославленным, а генералу Рисанэ клинок из голубой стали пожаловал еще король Линэлион в Южную войну. Что уж говорить про Феланэ? Леди Астера как-то рассказала, что у них в семье хранится порядка двух десятков таких мечей и кинжалов. Сразу видно, что история ее семьи уходит корнями в далекое прошлое. Но то Феланэ, а здесь обычный орк! И хуже того – он ушел живым и с топором, а значит, Нейлин еще может повстречать его. И еще раз отправится к целителям. Но сейчас главное было не это. Он вспомнил, как в оба раза к нему вечером заходила Линэль по какому-то незначительному поводу и вскользь интересовалась самочувствием, а когда узнавала, что все в порядке, тут же уходила. Тогда он не предал этому значение, но сейчас… сейчас получается, что Линэль беспокоилась о нем? Неужели? Он все же смог немного завоевать ее доверие, стать кем-то большим, чем мерзким полукровкой? На любовь он никогда не рассчитывал, но чуточку тепла от нее был рад получить.

Только спустя несколько минут Нейлин понял, что улыбается, как последний дурак, и тут же смутился. А Авелис лишь подмигнула ему и вернулась к чаю. Вот кого совершенно не волновали ни война с орками, ни любовные перипетии. А Нейлину пришлось смириться с тем, что любимая ругается с его отцом. Или он с ней. Кто их разберет? Но пожар в лаборатории отец припоминал еще долго. Пока на один из военных советов, устроенных прямо в нижней гостиной поместья Миратэ не заявилась Линэль с гремящим ящиком. Вернее, его принес Нейлин, послушно следующий за супругой.

– Вот, – Линэль протянула генералу Рисанэ один из амулетов, которыми был набит ящик. – Это защитит наших воинов от пламени шаманов. Но они на один раз.

Присутствующие на военном совете Нарель Миратэ, собственно генерал Рисанэ и еще один смутно знакомый Линэль эльф смотрели на нее так, словно у нее на голове выросли оленьи рога.

– Ну что? – раздраженно поинтересовалась девушка. Лорд Рисанэ крутил в руках медальон, Нейлин неловко переступил у нее за спиной.

Все молчали и так странно на нее смотрели, что Линэль вспыхнула, как сено в сухое лето.

– У меня пока не получается сделать их стабильными настолько, чтобы хватало на долгосрочное использование, – неестественно спокойно отчиталась Линэль. – Нужно еще пару лет исследований, но их у нас нет, поэтому придется пользоваться пока такими. Пусть воины возвращают их обратно, я буду заново накладывать заклинание.

– Это потрясающе, леди Миратэ, – наконец произнес Рисанэ, и это звучало так искренне, что Линэль даже слегка смутилась. Никогда генерал еще не смотрел на нее с таким уважением.

Незнакомый эльф обошел его, чтобы повнимательнее рассмотреть медальоны в коробке.

– Простые железные диски – и такой эффект?

Нейлин незаметно сжал ее руку, и Линэль отреагировала на вопиющую дремучесть более сдержано, чем стоило.

– Это артефакты. Сложная вязь из заклинаний и зелий.

Генерал Рисанэ тоже присмотрелся к ящику.

– Сколько их?

– Две сотни, – отчиталась Линэль. – Но могу изготовить еще, если предоставите заготовки.

– Что именно?

– Медальон. Из железа. Никаких других примесей.

– Хорошо, я отдам распоряжение кузницам. Тысячу сможете сделать?

– Недели за две.

– Прекрасно. Леди Миратэ, наша благодарность не знает границ, – генерал еще раз посмотрел на медальон. – Мы сможем защитить наших солдат. У вас получилось, – он перевел взгляд на нее и улыбнулся. Никогда Линэль не чувствовала себя такой гордой и полезной.

Спустя месяц все медальон были не только изготовлены и зачарованы, но и розданы воинам. Линэль уже столько их сделала, что набила руку, и теперь эти мелкие артефакты не занимали у нее много времени. Зато их появление переломило ход осады. Наконец-то кольцо окружения удалось прорвать. Медленно, но верно генерал Рисанэ с другими командирами отодвигал линию фронта все дальше на север. А с юга все не было вестей…

– Мы встали, не получается выбить орков из лесов, – пожаловался Нейлин как-то раз, зайдя вечером к Линэль. – Они получили подкрепление. Лорд Рисанэ считает, что к имеющимся оркам присоединилось еще три-четыре клана. Мы начинаем отступать.

– Тогда пора перейти к более решительным действиям, – загадочно произнесла Линэль и сделала приглашающий жест.

Нейлин примостился на краешке кровати, и тогда она поинтересовалась:

– Ты слышал легенду о Зрячих?

– О светлых эльфах, способных видеть Лес?

– В общем – да. Зрячими называют тех детей Леса, к которым он более, чем к остальным, благосклонен. Он напрямую общается с ними, может даровать видение или помочь, – подробно ответила Линэль.

– Но это ведь легенда, – возразил Нейлин. – Зрячие не рождались со времен войны Света, более тысячи лет!

– Или они скрывались, или не знали, или сотня причин. Это не такая уж старая и невероятная легенда.

Линэль пододвинулась поближе, выбравшись из своего гнезда из подушек. Взгляд ее напоминал взор ястреба, выслеживающего добычу.

– Скажи, ты когда-нибудь слышал Лес? Четко и ясно? Он разговаривал с тобой? Ты чувствовал его присутствие?

– Присутствие чувствуют все, а так нет, – немного удивленно ответил Нейлин.

– И никогда ничего не было необычного? – продолжала допытываться Линэль. – Чего-то странного? Он не воплощался при тебе?

– Что делал?

– Воплощался, – повторила Линэль, закатывая глаза: вот уж, и правда, дремучая провинция. – Принимал физическое обличье. Не полностью, конечно.

– Ну-у, однажды Лес коснулся меня, – припомнил Нейлин свое превращение. – Я почувствовал ладонь на своем плече и знал, что это Лес.

Линэль победно улыбнулась.

– Я так и знала! Но как же странно Свет выбирает нам путь: полукровка – и Зрячий.

– Постой, ты думаешь, что я… я Зрячий?!

– Конечно.

– Это невозможно!

– Нейлин, не глупи, – попросила Линэль, мило улыбаясь и беря его руки в свои. – Лес не касается и не разговаривает с обычными эльфами. Да и открывать Путь он будет лишь для Зрячего, как и убивать шамана

– Постой, так корни – не твоих рук дело?

– Нет, естественно, я призвала лишь ядовитый туман, вдохнув который, один из шаманов отравился и умер. А вот "чудесная" смерть на корнях – это дело рук Леса. Если, конечно, можно так выразиться.

Нейлин смотрел на нее так, как дети смотрят на маму, рассказывающую им интересную сказку: испуг, любопытство и капелька недоверия.

– Линэль… – начал он и замялся, не зная, как необидно сказать ей, что это невозможно.

– Не веришь? – фыркнула она. – Зря. Если кто и знает много о Рассветном Лесе, так это королевская семья, разве нет? Но вижу, что твою твердолобость не прошибут мои логичные доводы. Хорошо, иди, проверяй.

– Куда? Что?

– В лес. Поговори с Лесом.

И он пошел. Потому что Линэль не отстанет. Потому что надо проверить. Потому что в глубине души ему вдруг захотелось услышать ответ. Он вышел из дома и отправился к деревьям, обступающим поместье со всех сторон. Вокруг бродили часовые, но орки уже давно не нападали. Однако в связи с тревожными донесениями и угрозой возвращения линии фронта на юг, соблюдали повышенную бдительность. Нейлин не стал заходить вглубь, остановился у ближайшего дерева и инстинктивно приложил к нему руку.

«Светлого дня, прости, Лес, что беспокою, – подумал он, чувствуя себя идиотом. – Но я хотел узнать, я – Зрячий? Прости еще раз».

Тишина.

Нейлин прикусил губу, чувствуя, как глубоко внутри разливается разочарование. Не от того, что он поверил Линэль, и не от того, что не оказался избранным, а потому что очень хотел еще раз почувствовать теплое дыхание Леса, ощутить его присутствие и, может быть, даже услышать его голос. Каким он может быть?

«Соскучился по мне, дитя?» – раздался мягкий шелест прямо в его голове. От удивления Нейлин распахнул глаза. Сердце забилось от радости: он словно вернулся домой после долгой войны.

«Да, я так скучал по тебе, но не мог найти к тебе дорогу».

«Дорога в твоем сердце. Оно – проводник наших желаний».

***

На удивление, Линэль еще не спала, хотя часы показывали уже два. Прекрасная серебристоволосая эльфийка лежала на кровати и читала книгу, болтая босыми ножками в воздухе. Подол платья задрался, и ничего не помешало Нейлину застыть и любоваться нежной кожей и изящными изгибами. В себя его привел голос Линэль.

– Получилось? Нейлин?

Он вздрогнул и отвел глаза. Она хмыкнула, но села и поправила подол, чтобы не смущать собственного супруга.

– Получилось, – признался Нейлин и коротко рассказал Линэль. – Я так рад… Благодарю тебя, за то, что ты направила меня и открыла глаза. Но как это связано с орками?

– А вот как, – она сверкнула своими ледяными глазами и, склонившись к нему, поведала свой план.

На следующий день Нейлин зашел к генералу Рисанэ, и они что-то долго обсуждали. Потом Линэль пришлось много трудиться, а ее супругу – истово просить о помощи Лес. Зато спустя неделю после их памятного разговора произошло событие, которое вошло в легенды северной границы.

***

Галэль покосился на замершего рядом с ним Нареля Миратэ. Сегодня с ними не было их командира, лорда Нейлина, и вел их его отец. Они уже полдня сидели в засада. По отрядам ходили слухи, что на сегодня была заготовлена какая-то масштабная атака. Галэль лишь надеялся, что им удастся прогнать этих варваров из своих лесов. В конце концов, с ними генерал Рисанэ! Да и принцесса, вернее, леди Миратэ спасла их своими амулетами. Галэль с теплотой в сердце прикоснулся к висящему на груди, под одеждой, медальону: если бы не он, его Эниль лежала бы сейчас на голой, выжженной земле.

Впереди послышались громкие неуклюжие шаги. Северные орки называли себя охотниками, но передвигались по лесу как стадо коров. Никчемные невежественные варвары, неспособные понять величие и гармонию природы!

Когда орки приблизились к месту засады, командир сделал знак ждать. Галэль, как и многие другие, держал стрелу на тетиве, гадая, что происходит. Чего ждет лорд Нарель? Внезапно на ближайшей ветке, едва заметно колышущейся прямо перед носом Галэля, выросли дивные салатовые бутоны. Не успели орки пройти еще пару метров, как цветы распустились, и от них во все стороны разлетелась пыльца. Вдыхая приятный аромат, эльфы непонимающе переглядывались, когда пыльца дошла до орков. И вот тогда произошло то, что никто не ожидал. Едва орки вдохнули чудную пыльцу, как начали задыхаться, кричать и падать на землю. Какое-то безумие охватило этих варваров. Они пытались бежать, отбиваться от несуществующего врага, шаманы  – его сжечь. Но ничего не могло спасти жестоких захватчиков. Их постигла страшная, но заслуженная участь. Не прошло и десяти минут, как все орки погибли, и, судя по крикам, раздававшимся на западе, востоке и севере, неизвестная погибель добралась и до других отрядов врага. А потом случилось еще одно чудо. Тела орков разлетелись черным пеплом, внезапно поднявшийся ветер понес его на север. Это было жуткое и одновременно величественное зрелище. Лес избавлялся от захватчиков, что убивали его детей и жгли его рощи. Все небо над северной границей сейчас было черным от пепла. Эльфы в восхищении и недоумении смотрели на это, пока кто-то не крикнул:

– Это Лес прогнал орков! Он убил их пыльцой, а нас не тронул! Мы под защитой Леса!

И они радовались, словно малые дети. Скоро разведчики донесли, что в Рассветном Лесу не осталось ни одного орка. За несколько часов пятитысячная армия врага, которую они год не могли победить, была уничтожена.

***

– Гениальная идея, – признал Нарель, скрипя сердцем. Он недолюбливал Линэль, но сегодня она спасла им жизни.

– А ведь кто-то называл ее безумной? Не ты ли? – с улыбкой припомнил Рисанэ. Теперь он мог себе позволить немного расслабиться. Орки точно больше не переступят границу, боясь неведомой магии Леса. Пусть страшатся, пусть верят – это будет защитой эльфам.

– Как там Линэль? – спросил генерал у вошедшей Эстель.

– Живая, сил только много израсходовала.

– Неудивительно: такое мощное заклинание! Но как ей удалось договориться с Лесом, Селон? Чтобы распространить ее ядовитую пыльцу и чтобы обезопасить от нее нас, эльфов?

– Я думаю, ей кое-кто помог, – сложив руки на груди, строго произнесла Эстель. Взгляд ее был устремлен на отца.

– Нейлин договаривался с Лесом, – подтвердил лорд Рисанэ.

Нарель покачал головой.

– Они с Линэль совершили чудо.

– Почему вам раньше так не помогали маги? – задала резонный вопрос Эстель. – Одна Линэль за год решила сразу две проблемы с орками!

– Помогали, – признал генерал, вздыхая. – Но раньше у орков и не было таких способностей. Шаманы повелевали стихиями, против них выходили наши маги. Маги были сильнее, но их было меньше, а шаманов – наоборот: больше, но слабее. Выходила твердая ничья. Мы, воины, сражались друг с другом, а маги с шаманами – отдельно. Теперь же орки используют не силу стихий, а это странное пламя. Оно дает им неуязвимость, поэтому они расслабились и потеряли бдительность. Хотя скажу честно, от того, чем их убила Линэль, я спасения не знаю.

– Жаль, что сейчас магов осталось так мало, – посетовала Эстель. – Сколько их? Помимо Линэль.

– То ли двое, то ли трое, – припомнил Нарель. – После потери Озерной долины магия – наше уязвимое место. Мы совершенно незащищены с этой стороны.

– Печально, но нам пора, друг мой.

– Оставишь Нейлина в поместье?

– Я думаю, мне хватит тебя и Элишэля. Нельзя расслабляться и полагаться только на устрашение. За дело.

***

Линэль провалялась в постели две недели, восстанавливая силы. Все это время рядом с ней постоянно находился обеспокоенный Нейлин. В их плане, который они так блестяще реализовали, ему отводилась хоть и важная, но совершенно безболезненная роль. Он всего лишь попросил Лес вплести в себя структуру заклинания Линэль и распространить его по всей северной границе. Вот так маленькое волшебное облачко ядовитой пыльцы превратилось в страшное оружие. Правда, Лес предупредил Нейлина, что подобное он больше совершать не будет, ибо это нарушает равновесие. Полукровка покорно согласился, потому что ему тоже не понравились последствия. Нет, орки ушли – это хорошо, вот только состояние Линэль, когда она по окончании заклинания упала без чувств с кровавой дорожкой из носа – совсем плохо. Нейлин больше не желал рисковать здоровьем любимой, решат как-нибудь проблему с орками по старинке. Хотя навряд ли они еще раз сунутся в Лес. По крайней мере, в ближайшее время.

Как только Линэль решила, что достаточно восстановилась, она поинтересовалась о военной ситуации, узнала, что на северной границе наконец-то наступил мир, и заявила, что отправляется в столицу. Генерал Рисанэ был совсем не против и даже попросил леди Миратэ отвезти его письмо, потому что в последнее время перестал доверять птицам-посланникам.

– И будьте осторожнее, леди Линэль, – предупредил он. – Из столицы не было вестей весь этот год. Либо орки так мастерски перехватывали все наши донесения, либо не только в наш край пришла беда.

Естественно, Нейлин, и без того дрожащий над свой Линэль, после таких речей и вовсе перепугался и твердо заявил, что одна его любимая не поедет. После небольшой ссоры, во время которой леди Миратэ обвинила супруга в том, что он поставил под сомнения ее силу и самостоятельность, а он пытался ее разуверить, аргументируя свое требование исключительно заботой о ней, было решено, что лорд Миратэ все же будет сопровождать ее.

В вечер перед отъездом – с момента окончательного изгнания орков прошло почти три недели – семья Рисанэ и семья Миратэ собрались в доме у последних для того, чтобы отпраздновать победу над орками. Эльфы-селяне вернулись в свои земли, и поместье вновь приняло благопристойный вид, так что ужинали в столовой, как истинные лорды и леди. Ели, пили, обсуждали свою невероятную победу. Эстель и Нарель немного смягчились по отношению к Линэль. Первая даже разговорилась с леди Миратэ.

– Вы так спокойны, леди Линэль.

– Вы о чем, леди Эстель?

Та посмотрела на нее с подозрением.

– Когда убиваете орков. Или был опыт?

– О нет, я впервые оказалась в зоне военных действий.

– Странно.

– Что именно?

– Обычно первое убийство влияет на эльфа. Даже если он убивает орка.

Линэль размеренно отрезала кусочки от мясного пирога и отправляла в рот. Она выглядела как столичная кокетка за завтраком с подружками-сплетницами, а не замужняя леди в доме, пережившем осаду и свою войну. Еще больший диссонанс вызвали ее сказанные спокойным тоном, но ужасные в своей сути слова:

– Когда нам с Лидэлем было семь весен, отец взял нас с собой. Он казнил предателя. Я помню молчаливую мрачную толпу и кровь на эшафоте. Помню каждую секунду, каждую деталь. Отец потом сказал, что хоть мы с братом и не наследники, но Свет может распорядиться так, что кто-то из нас возьмет на себя бремя правителя, поэтому мы должны быть готовы ко всему. Готовы решать судьбы других. И готовы к последствиям. К смерти других. – Она пригубила вина, выставленного в честь их маленького праздника. – Так что нет, я не боюсь смерти. А орков мне не жалко: они звери, что издевались над моим братом.

В столовой стояла такая тишина, что казалось, тронь – и она разлетится хрустальными осколками.

– Сколько вам было? – неверяще переспросила Эстель.

Линэль улыбнулась, но это неживая улыбка.

– Мы были только на одной казни, а вот Лоренса отец брал на все, не взирая на возраст. Вот уж кто-то набрался сознательности, – пошутила она, только вот никому смешно не было. Страшно было.

Генерал Рисанэ понимающе кивнул: ему-то было все очевидно. У Нейлина и его отца глаза были размером с блюдце, а Эстель продолжала пораженно смотреть на Линэль. А той уже порядком надоело это удивление, как будто она призналась в чем-то невиданном.

– Я наелась, пойду прилягу, завтра рано вставать.

– Удачного пути, – пожелала Авелис.

– И поменьше тревожных новостей, – присоединился к супруге генерал.

– Надеюсь, принц Лоренс выжил, – искренне произнесла Эстель: хоть она и недолюбливала этого гордеца, но никто не заслуживает того, через что он прошел. И тем более она не желала его смерти.

– Береги себя, – буквально попросил Нарель. Нейлин одобряюще ему улыбнулся и последовал за Линэль.

Утром супруги Миратэ выехали в столицу.

Глава 8. Сестра, а не принцесса

День уже клонился к вечеру, когда они с Лоренсом сидели в гостиной и обсуждали перспективы ближайшей войны. Раньше Лидэль как-то не общался со старшим братом, потом тот был слаб и большей частью молчал, но со временем он стал поправляться и участвовать в жизни семьи и королевства. Пока только на словах, на этом настаивали целитель и Лидэль, хотя Лоренс рвался, что называется, в бой. И это при том, что ему едва хватало сил, чтобы передвигаться по собственным покоям! Однажды братья все же договорились на короткую прогулку – до сада, – которая закончилась тем, что Лидэль пришлось буквально тащить Лоренса обратно.

– Что тебе все не сидится?! – тряс его младший брат. – А?! Год прошел, как ты вернулся домой, из него шесть месяцев ты провалялся без сознания! Ты слишком много от себя хочешь! А если опять свалишься?! Если не сможет поправиться из-за своей дурости?!

Ответом ему был яростный взгляд и молчание. Вот что-что, а свое проклятое упрямство Лоренс не растерял. И все же Лидэлю удалось его убедить (сорвав голос!) не торопиться и дать себе время, поэтому сейчас они сидели в гостиной и беседовали.

Внезапно дверь хлопнула, и на пороге появилась Линэль.

– О, явилась! – воскликнул Лидэль. – Что, дороги снегом замело?

Но она даже не обратила внимания на близнеца, взгляд ее был устремлен на сидящего на диване Лоренса. А потом она метнулась и повисла у него на шее, обнимая так крепко, словно боялась, что он исчезнет.

– А я? – Лидэлю только и осталось беспомощно открывать и закрывать рот: его еще никогда так показательно не игнорировали!

Линэль продолжала обнимать старшего брата крепко-крепко, а Лоренс… Лоренс, который ненавидел, когда к нему прикасаются, огрызающийся на целителя и брата, терпящий только вынужденную помощь, этот сторонящийся любого контакта Лоренс сначала неверяще смотрел на Линэль, словно она совершила какое-то чудо, а потом резко притянул ее к себе и обнял не менее крепко, как будто тоже боялся, что она исчезнет. И было в этом столько невысказанного отчаяния и любви, что Лидэль промолчал и вышел: как раз сходит до целителя, возьмет у него успокаивающих травок, пока Лоренс с Линэль поговорят.

Они даже не заметили, как бесшумно закрылась за братом дверь. Линэль немного отстранилась, и Лоренс с неохотой отпустил ее. Ему не хотелось, чтобы она на него смотрела: он боялся увидеть отвращение в родных льдистых глазах. Но его страх не оправдался: Линэль вглядывалась в его изуродованное лицо, словно искала там ответ на очень важный вопрос. Ее теплые нежные ладони обняли его щеки, касаясь ужасных ожогов без какой-либо брезгливости. Она словно их не замечала! И тогда Лоренс почувствовал, как внутри становится чуть теплее, а в горле опять начинает першить.

– Прости меня! – Она вновь повисла у него на шее, уткнувшись носом куда-то в область ключиц и разревелась.

Ошарашенный ее эмоциональность и резкой сменой настроения, Лоренс замер, а потом попробовал погладить ее по волосам. Может быть, так он сможет ее успокоить? Он не знал, что делать! Но сейчас Линэль явно было плохо.

– Простииии меняяя, – рыдала она, не обращая внимания на его слабые потуги. – Я так виноватааа! Я былаааа плохоооооой сестрооооой!

– Нет, что ты, – пробормотал окончательно сбитый с толку Лоренс.

– Былааааа! – надрывалась Линэль: ее хрупки плечи мелко подрагивали. – Я их сожглаааааа! Твоиии аквилегиииииии!

– Так дело в них? Не переживай, Линэль, еще нарву, – тут он вспомнил, что его пламя выжгло из него Свет, и он теперь не слышит зова Леса: он не найдет путь к его сердцу. – Или Лидэль сходит соберет, вы ведь тоже видели то озеро. Будут у тебя аквилегии.

Она резко отстранилась, впившись пальцами в плечи. Взгляд ее выражал удивление вперемешку со злостью.

– Ты – идиот? – обреченно поинтересовалась Линэль. – Причем тут аквилегии?!

Слезы текли по ее щекам, и Лоренс чувствовал потребность хоть как-то ее успокоить. Однако он не успевал уследить за переменой ее настроения.

– Тебе не больно? – вдруг спросила она, шмыгнув покрасневшим носом, и отдернула руки.

– Нет, – разом помрачнев и замкнувшись, ответил Лоренс, разжимая объятия. – Ожоги не перестают болеть, поэтому мне все равно.

Он тут же прикусил язык, поняв, что привычные для него слова произвели на нее совершенно другое впечатление: в льдистых глазах мелькнула противная жалость.

– Не нужно меня жалеть, – отчеканил принц. Радость от встречи сестрой рассеялась, и ему хотелось лишь одного: остаться наедине со своими кошмарами.

– Хочу и буду жалеть! – выкрикнула она, глотая слезы. – Прости.

Она вновь крепко обняла его.

– Ага, сначала чуть не придушила, а потом спрашивает, живой ли он, и извиняется, – раздался ехидный голос у них над головой. Лидэль подмигнул брату и протянул сестре кружку с водой. Она благодарно кивнула и выпила: ее до сих пор трясло. Лоренс осторожно, словно боялся прикасаться к ней, погладил Линэль по спине.

– Там успокоительное, – одними губами пояснил Лидэль. – Но не думаю, что ей поможет.

– Да ты никогда не думаешь! – рявкнула Линэль и отдала брату пустую кружку, грубо пнув ею его в живот. Лидэль согнулся пополам, тихо ругаясь, но кружку забрал.