Леон онлайн

Леон онлайн

Глава

Краткое предисловие

Я крайне редко читаю предисловия, поэтому никогда не видел и смысла их писать, а вот, глядите-ка, теперь понял. Хочется дать к написанному кучу пояснений и даже оправданий. Тревожно. Кажется: «А вдруг не поймут?» Или не так поймут, как «хотел сказать автор». Чертово стремление все контролировать... Впрочем, не будем об этом здесь, про это и так написано в самой книге, оставим тему Даниэлю и другим персонажам.

Отмечу только несколько вещей. Да, разумеется, книга эта про меня, это неизбежно: невозможно написать что-то живое, не вложив в текст собственный опыт, сомнения и вопросы. И все же, персонаж этой книги – личность вполне самодостаточная, я его собрал из многих услышанных мною историй, где-то преувеличил, чтобы было драматичнее, где-то и вовсе наврал, потому что это все-таки литература. И в основном я писал о тех проблемах, которые сам обдумываю для себя, для своих клиентов и вместе с ними.

Когда пишешь книгу о психотерапии, всегда идешь на сделку с демоном увлекательности. Описывать настоящую психотерапию не интересно, даже если пишешь учебное пособие: она медленная, повторяющаяся, требует терпения и редко поддается эффектному описанию. Поэтому авторы профессиональной литературы обычно берут только самое яркое, показательное (да, в обучении психотерапии тоже важна эффектность, чтобы прочитать и ахнуть: «Как красиво!»), да к тому же старательно сгущают. А уж если речь идет о художественном произведении, то держите меня семеро: максимум реального, что я могу дать, – это ускорить реальную терапию в тысячу раз, убрать все «лишнее» и «скучное», ибо это имеет безусловную ценность, но только для пары в кабинете. Получится, конечно, небылица. В то же самое, я уверен, утыкались все, кто брался за что-нибудь подобное, я не хочу называть конкретные фамилии, чтобы не сравнить себя с ними ненароком, это будет до крайности нескромно. Скажу так: все, что я читал из «производственных романов» о психотерапевтах кажется реалистичным только для тех, кто имеет о психотерапии лишь самые общие представления. Любой, кто в ней долгое время находился или тем более занимается ею профессионально, может удержаться от критики, только проявив стойкость духа.

Что делать? Будем писать сказки о терапии, пытаясь протащить в привычную форму хотя бы что-то по-настоящему терапевтическое. Я честно попытался. Ну вот, как и обещал, – оправдываюсь. Лучше перейдем к самой книге пока я не ушел в этот процесс еще дальше.

Глава 1: Бытие-в-мире

«Коль скоро к присутствию

сущностно принадлежит

бытие-в-мире, его бытие к миру

есть по сути озабочение».

(М. Хайдеггер, «Бытие и время»,

пер. В. В. Бибихина)

Он написал в два часа ночи. Даниэль, услышав вибрацию смартфона, открыл мессенджер и слегка удивился: просьба об онлайн консультации в самое ближайшее время. Как обычно, мучимый легкой формой бессонницы, Дан еще не спал, но сообщений не ждал, однако, его деятельность подразумевала контакты с жителями всех стран и часовых поясов, поэтому и условностей, связанных со временем переписки, он не имел.

«Добрый вечер, – ответил он сразу. – Давайте для начала обсудим причину вашего обращения, если вы не против. Как мне вас называть?»

Почему-то от этого обычного запроса в мессенджер на душе у Даниэля стало как-то неспокойно – сердцебиение усилилось, а в животе противно засосало. Он откинул одеяло, взял телефон и вышел на кухню, чтобы не мешать давно уже спящей жене. Там он сел на мягкий табурет и стал ждать ответа, отхлебывая из кружки с водой, которую они всегда ставили на стол перед сном – на случай ночной жажды.

Собеседник какое-то время печатал, но сообщение все никак не приходило – видимо, он крайне тщательно формулировал, редактируя текст. Очень интересно...

«Зовите меня Леон, пожалуйста. Это вымышленное имя, и я предупрежу вас, что мне важно оставаться полностью инкогнито. Я не скажу вам своего имени, не смогу говорить подробно о своей работе, о части знакомых тоже вынужден буду не говорить. Кроме того, мы будем с вами работать только онлайн и без видеосвязи», – прочитал Дан.

Он удивился. Работал он уже далеко не первый день и часто сталкивался с нежеланием клиентов делиться какой-то личной информацией, но вот такое... Параноик? Или публичная личность? Если первое – дело плохо, ему придется отказать, так как работать с таким случаем, да еще и онлайн, без видео – совершенно нелепо. А если публичный человек... Это было бы странно.

Даниэль был самым обычным психотерапевтом, работал в простом психологическом центре Равеля – большого, но не столичного города. Никакие селебрити к нему не захаживали: вероятно, он просто жил не в той Вселенной, где на Олимпе «лакшери»-психотерапевты в кабинетах из стекла и дубовых панелей принимали своих звездных клиентов. Как деньги, которые очень трудно себе даже представить.

«Можно узнать, в чем причина вашего беспокойства о конфиденциальности? – спросил Дан, – и расскажите, пожалуйста, кратко, по какому поводу хотели бы обратиться».

«Причин назвать не могу… возможно, чуть позже. Моя проблема – я плохо сплю. У меня очень широкие возможности в плане медицины, но, как оказалось, они не безграничны. Мне надо много работать, а препараты, которые помогают, к сожалению, делают меня плохо пригодным для моей работы. И мне нужно решить этот вопрос как можно скорее – это очень важно. Когда мы могли бы встретиться?»

Даниэль открыл календарь и нашел ближайшее из довольно редких окон в расписании:

«На следующей неделе, в среду, в три часа, вам подойдет?» – предложил Даниэль.

«Не подойдет. Я же говорю: дорог каждый час. Мы могли бы встретиться немедленно? Или, в крайнем случае, утром? Я готов компенсировать финансово ваши неудобства, назовите любую цену».

Любую цену? Сердце Дана застучало еще сильнее… и тут он догадался. Это же очевидный мошенник! Ну конечно – срочный вопрос, обещания, без видеосвязи. Господи, как же все просто. Нет смысла продолжать разговор, он же не идиот, в конце концов!

Дан отложил телефон, сходил в туалет и уже собрался было вернуться под одеяло, как увидел оповещение от банка: на его счет пришла сумма, равная примерно его месячному заработку. Он снова сел на табурет и задержал дыхание, пытаясь успокоиться. В чате появилось сообщение:

«Аванс, – коротко откомментировал „Леон“. – Когда встретимся?»

Дан очень не любил, когда клиент перехватывает инициативу вот так запросто. Разумеется, это характерный симптом, но работать в таких условиях трудно. Однако деньги уже у него на счете; он проверил приложение банка и убедился, что отправить их обратно нет никакой возможности. «Отправитель неизвестен», – гласила надпись в приложении. «Как такое вообще может быть? Разве бывает, чтобы деньги пришли из ниоткуда? – Дан был в замешательстве, – какая-то неприятная история».

Делать было нечего – надо же в этом как-то разобраться, и он написал: «Я готов вас принять завтра в восемь утра».

Спать оставалось совсем немного; завтра весь день будет разламываться голова, но он не смог придумать, что еще можно сделать.

«Спасибо. До встречи», – ответил незнакомец, и под его номером телефона сразу же высветилось: «Не в сети».

Даниэль какое-то время ворочался, брал в руки телефон, чтобы проверить, нет ли новых сообщений, и в итоге забылся.

Во сне он был на приеме у своего психотерапевта Саймона. Как обычно, лежал на старом диване, покрытом выцветшим от времени пледом. Только почему-то он отчетливо видел лицо своего терапевта – и это было его собственное лицо. Тот рассказывал ему какую-то длинную заумную теорию о работе человеческого ума, называя его почему-то Леоном. Его голос гулко отражался от стен кабинета, причиняя Дану почти физическую боль, уши, казалось, вот-вот лопнут от резонанса с мерным «бу-бу-бу» Саймона. В конце речи он сказал, что сейчас задаст пару вопросов, чтобы проверить, насколько Даниэль усвоил материал, – и тот в страхе проснулся.

Взглянув на часы, он с раздражением подумал, что через три минуты прозвонит будильник. Даниэль ненавидел такие совпадения больше всего на свете: вместо того, чтобы просто накрыться одеялом и расслабиться, он должен вставать, одеваться, умываться, и ничем не удастся сгладить отвратительное настроение от приснившегося. Подумал, что надо будет рассказать сон своему терапевту и спросить его: «Саймон, какого черта вы мне рассказывали всю эту чушь?»

Позавтракав хлебом, который он по детской привычке макал в молоко, Дан надел куртку и вышел под пасмурное небо Равеля. Городок был построен еще в XIV веке литовцами, о чем напоминали небольшие остатки крепостной стены и разрушенная башня в центре города, старая мостовая и удивительно кривые улицы, по которым теперь вынуждены буквально протискиваться современные «Рено» и «Фольксвагены». Кабинет находился недалеко, и, если бы не погода, до него было бы даже приятно прогуляться мимо знакомых до мелочей витрин хозяйственных магазинов, мимо пекарни, где продавались удивительно вкусные сунча́ницы и ве́треники. За выставленными на улицу столиками этой пекарни было очень приятно посидеть летом, но сейчас приближалась зима, с неба летела ледяная мельчайшая водяная пыль, сдуваемая порывами сильного ветра. Дан купил себе по дороге бумажный стаканчик латте и ветреник, который пах дымом из печки и сладким йогуртом.

По дороге он думал о том, что сейчас ему предстоит встретиться со странным человеком из мессенджера, и при этом ощутил почти забытое возбуждение. Пятнадцать лет кряду Даниэль ходил в один и тот же офис, говорил с людьми, у которых были в целом довольно типичные проблемы. В самом начале это казалось ему таким интересным: восторг неофита от разгадки чужих тайн был так силен, что он только не повизгивал по пути на работу, но это давно прошло, и радость сменилась уверенностью, потом усталостью и почти безразличием. Ему давно не хватало какого-то интересного случая, чего-то нового и необычного, и, кажется, именно это с ним начинает происходить. Хотя пока ничего не понятно – может, это и ложная тревога.

Войдя в дверь центра, где он арендовал кабинет, Дан поздоровался с симпатичной девушкой-администратором по имени Рада, оставил куртку в шкафу и, мельком глянув в телевизор, увидел интервью президента страны, который говорил что-то о необходимости субсидий для аграриев. Президент выглядел добрым, но слегка усталым, и Даниэль подумал, как он за последнее время постарел – вот он дистресс, ответственность и, возможно, параноидальность. Он давно заметил у себя манеру ставить диагнозы всем, кого видит: актерам, политикам, друзьям. Как будто постоянно практиковался в угадывании того, что с человеком происходит, что он скрывает, и даже президент не смог избежать этой участи – все были равны перед Даниэлем.

Мысленно слегка посочувствовав президенту, он прошел в кабинет и сел в кресло за компьютер. Кабинет у Дана был уютный: небольшой, очень теплый (а после такой погоды это всегда очень приятно), в светло-бежевых тонах. В нем так же, как и у его терапевта, стоял диван, но только новый, накрытый элегантным покрывалом. Вдоль стен висели полки с книгами классиков психоанализа и не только, посередине лежал пушистый янтарного цвета ковер, по которому так приятно было ходить босиком, поэтому он обычно просил пациентов разуваться перед входом. До сеанса с Леоном оставалось двенадцать минут. Даниэль отхлебнул кофе из стаканчика, откусил кусок ветреника, который тут же отозвался во рту нежным молочным привкусом, прожевал, снова запил кофе и стал ждать звонка.

Но звонка не было.

Через пять минут ожидания Дан почувствовал странную смесь облегчения и разочарования. Облегчения – потому что не придется напрягаться из-за этого приказного тона и всей неопределенности, и разочарования – потому что не придется напрягаться из-за этого приказного тона и всей неопределенности. Он вдруг понял, что именно в этом напряжении – вся соль, что ему хочется тайны, хочется столкновения, хочется смысла.

И вдруг на экране появилось сообщение: «Вам звонит Леон».

Дан вздрогнул, попытался успокоить дыхание, но не преуспел. Тогда он просто нажал «Ответить».