Магическая доставка леди Марты

Надежда Соколова

Магическая доставка леди Марты

Глава 1

– Алло. Магическая доставка леди Марты. Рады вас слышать. Что и куда вам доставить? – дриада Алина, новенькая сотрудница, старательно проговаривала каждое слово, будто от этого зависела судьба королевства.

Я же, стоя за ее спиной и пытаясь незаметно выковырять засохшую каплю эльфийской смолы с рукава мундира, уже слышала угрожающее сопение из динамика галафона. То самое, которое обычно предшествует либо разбору на атомы, либо превращению в розовощекого садового гномика. Тот, кто нам позвонил, явно не рад был общению. Скорее уж, жаждал крови.

– Эти ваши гномы! Долбанные грузчики! – взорвалась трубка таким ором, что даже пыль на полках с архивными накладными встрепенулась. – Я же просила доставлять аккуратно! Это хрустальный магический шар! Неужели непонятно, что его нельзя кидать сверху агаранта? Он же потеряет все свои функции! И он потерял! Эй! Вы там меня слышите?! Что мне делать с пустым шаром?! Он же не показывает будущее! А агарант?! Вы хоть представляете себе, что может сделать агарант, наполненный магией?! Да этот камень вашу столицу разнесет в пыль!

«Ведьма, – вздохнула я про себя. – В возрасте. Да еще и предсказательница». И, судя по накалу страстей, та самая, что на прошлой неделе требовала срочно доставить ей три фунта сушеных жабьих языков «потому что внучатый племянник вот-вот приедет». Комбо, Марта. Молодец, девочка. Ты собрала в одном клиенте все радости малого бизнеса, да еще и приправила их апокалиптическим артефактом. Боги, ну вот почему я открыла магическую доставку, а не стала печь хлеб по рецепту своей прабабушки-эльфийки?! Он хоть никогда не угрожал столице. Только фигуре.

Алина что-то лепетала, запутавшись в извинениях и профессиональных стандартах, которые я сама же и написала в порыве нездорового оптимизма. Я же старалась не думать о том, к кому попадет наполненный магией камень-агарант. Он и сам по себе разрушительный – этакий неуравновешенный кузен алмаза с дурным характером. А напитанный выплеснувшейся магией из разбитого шара… Блин, я попала. Точно попала. Теперь придется либо спасать город, либо срочно переписывать завещание. И все потому, что какой-то гном, должно быть, решил сыграть в «городки» одной из посылок.

Меня звали Марта Орханская, и моя жизнь напоминала плохо отбалансированный портал – вечно зажатую между двумя мирами дверь, которая то и дело норовила прищемить хвост. По одну сторону – Земля, мир разумных тарифов на логистику, курьеров на электросамокатах и стабильного, пусть и скучноватого, отсутствия драконов в воздушном пространстве. По другую – Ронтек, «Дар богов», чьи щедрые божественные дарители, видимо, соревновались, кто наворотит больше магии, экзотических рас и потенциально взрывоопасных артефактов на квадратный километр.

Я была владелицей «Магической доставки леди Марты» и по совместительству – магиней, живущей на два счета в двух разных банках (один – на Земле, другой – здесь). Мой бизнес был гениален в своей простоте: я брала эффективные земные логистические схемы и адаптировала их под местный, с позволения сказать, колорит. Где UPS использовал грузовики, я нанимала укрощенных василисков для особо ценных посылок (нельзя пролететь мимо, если ты обратил в камень половину почтальонов). Вместо системы трекинга – заклинание «Взгляд Орла», которое позволяло видеть, где твой груз, если, конечно, он не находился в антимагической зоне или в желудке заблудшего болотного тролля.

Ронтек был сказочно богат магией, а значит, и потребностями. Эльфам требовалось срочно доставить тонкострунные лютни для ночной серенады луне, гномам – ящики с особо злобными самострельными болтами (помеченные ярлыком «Осторожно, не трясти!», что гномы игнорировали принципиально), ведьмам – ингредиенты для зелий, которые пахли так, что курьеры-оборотни теряли обоняние на неделю. Все они вечно куда-то спешили, вечно что-то теряли и вечно были недовольны.

Чем я, разумеется, и пользовалась. Я привезла с Земли не только идею, но и кое-какие полезные мелочи: к примеру, бланки «Акта о повреждении груза» в трех экземплярах, которые приводили в священный трепет местных чиновников-гоблинов. Или концепцию «отзывов клиентов», которая в Ронтеке часто принимала форму заклинанных свитков, материализующихся у тебя над головой и настойчиво повторяющих: «Твоя мать была саламандрой!» голосом недовольного тролля.

Это была жизнь на грани. В понедельник я согласовывала страховые ставки с летающими стражами Гильдии Магов, а во вторник на Земле закупала небьющиеся пузырчатые пленки в промышленных масштабах – они здесь считались диковинкой и работали против магических вибраций лучше любых рунических щитов. Иногда я ловила себя на том, что в разговоре с князем тьмы непроизвольно тянусь рукой для земного рукопожатия, а с земным поставщиком упаковки начинаю говорить на языке рун.

И знаете, несмотря на вечный хаос, сопение в трубку и риск быть случайно превращенной в амфибию, я бы не променяла это ни на что. Потому что печь хлеб по рецепту прабабушки-эльфийки мог бы кто угодно. А вот доставить хрустальный шар прямиком в лапы разъяренной пророчицы так, чтобы город при этом остался на месте – это уже искусство. Правда, искусство, от которого седеют волосы. Но это детали.

Глава 2

Агарант, наполненный магией, нашелся в тот же день. Словно по злому замыслу самой Вселенной, которая, видимо, считала, что у меня в графике еще слишком мало авралов. И принес его еще один недовольный клиент, причем лично, что в Ронтеке всегда было дурным знаком. Обычно довольные клиенты шлют благодарственные голубиные вихри. Недовольные являются сами, и часто – с артефактами внештатной мощности.

Я услышала его еще на подходе по особому звуку – тяжелому топоту, прерываемому легким, нездоровым дзиньканьем. Это звенел сам агарант. Наполненный до краев магией, он вибрировал на частоте вселенского раздражения.

Дверь в приемную распахнулась не сама собой, как положено вежливой магической двери, а отлетела с таким грохотом, что с полки свалился сувенирный кубок «Лучшему логисту Энфилдского нагорья».

– Что это?! Нет, я спрашиваю, что это?! – орал он, и его голос, высокий и пронзительный, резал воздух, словно заточенный хрусталь.

Сквозь полупрозрачную стену кабинета (магический пергамент на каркасе – очень модно и абсолютно не звукоизолирующе) я видела его силуэт. Невысокий, в остроконечной шляпе, которая теперь дымилась на кончике от переизбытка эмоциональной энергии. Маг-академик. Самые вредные. Помесь педантичного бухгалтера и полубога со взрывным характером.

Он тряс в руках тем самым агарантом. Камень, размером с добрый кулак, обычно тусклый и безликий, теперь пылал изнутри сиренево-зеленоватым светом, как космический мусор, вошедший в атмосферу. От него исходили волны тепла, от которых бумаги на Алином столе слегка закручивались краями.

– Он наполнен магией! Полностью! Под завязку! Мне нужен был пустой агарант! Пустой! Для калибровки резонансных сфер! Для опытов! – Он говорил слово «опыты» с таким благоговением, с каким священник говорит о ритуале. – Что мне делать с этим?! Это же некондиция! Это брак! Это… это непредсказуемая переменная!

Алина, моя бедная дриада, уже отступила к своему фикусу, который в ответ на стресс начал нервно сбрасывать листья. Она что-то мямлила про «протокол приема рекламаций» и «проведем внутреннее расследование», но ее голос тонул в потоке академического гнева.

Я уже встала из-за стола, собираясь с духом и аргументами. В кармане лежала земная шоколадка для экстренных случаев. Планы были такие: войти, сказать: «Успокойтесь, профессор», предложить скидку на следующую доставку и, возможно, чай с успокоительными лепестками лунного лотоса.

Но план «А» так и остался нереализованным. Истерика клиента достигла пика.

– Несете вы чушь! Я требую компенсацию! В виде… в виде… – он замер, ища самое дорогое, что знал, – в виде подписки на «Архивы парадоксальной тауматиргии» на год! И очистки этого камня! Сию же минуту!

Тут он, видимо, понял, что сию минуту ему этого не сделать, и в порыве бессильной ярости швырнул агарант… не на пол, к счастью. Он с грохотом поставил его на стойку ресепшена, где камень прожег в лакированном дереве аккуратную, дымящуюся впадинку.

– Я пожалюсь в Гильдию! Вам конец, леди Марта! Конец! – заключил он и, развернувшись так, что полы его мантии завихрились магическим торнадо, вылетел из приемной. Дверь захлопнулась с таким звуком, будто по миру ударили огромным книжным томом.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим, паникующим шелестом фикуса и зловещим гудением агаранта, который теперь был похож на радиоактивный леденец, забытый на моей территории.

Я вздохнула, закрыв глаза. С профессором еще можно было бы договориться. С Гильдией – тоже, хоть и дороже. Но с этим камнем, который сейчас тихо пел песенку тотальной магической нестабильности, – нет.

Выход был один. Я потянулась к другому устройству – не галафону, а небольшой хрустальной призме. Нужно было вызывать джиннов-чистильщиков. Специалистов по утилизации магических «ой». Пусть уничтожат агарант в специальном безвременном кармане, пока этот психоделический булыжник не наделал дел в руках еще одного такого же психа. И да, я уже мысленно прибавляла к его стоимости услуги джиннов, ремонт стойки и терапию для фикуса. Бизнес есть бизнес. Даже если он периодически светится и гудит.

Глава 3

Отодвинув в сторону отчеты, которые теперь казались сущей ерундой по сравнению с пылающим на стойке подарком судьбы, я приступила к ритуалу. Вызов джиннов-чистильщиков – процедура не из эпичных, а, скорее, бюрократически-магическая. Никаких кругов из соли и заклинаний на древнем аккадском. У меня на этот случай был подписан договор с конторой «Джинн Ген» и специальный брелок-сигнализатор, стилизованный под лампу. Встряхнула три раза.

Через пять минут в центре приемной, с легким хрустом преломляющегося пространства, возник портал. Не ослепительная вспышка, а скорее как разорванный и заштопанный воздух. Из него вышли трое.

Это были не гиганты в чалмах, а существа в практичных комбинезонах матово-серого цвета, отталкивающих магические излучения. На нашивках – эмблема: зачеркнутая взрывающаяся сфера. У каждого на поясе висел целый арсенал: кристаллизаторы, вакуумные капсулы, щипцы из металла, не существовавшего в моей родной таблице Менделеева. Их лица были серьезны и выражали профессиональную усталость, как у земных саперов или очень опытных сантехников.

– Орханская? – спросил старший, сверяясь с планшетом, на котором мерцали руны. Его голос звучал глуховато, будто из-за толстого стекла.

– Я. Объект – там.

Я кивнула на агарант. Джинн-чистильщик бросил взгляд, и его прибор на руке загнал тревожный визг.

– Уровень магического перенасыщения, категория «Омега-нестабильный». Стандартная процедура нейтрализации в безвременном кармане. Подписывайте акт о принятии работ.

Я уже потянулась за пером, мысленно прикидывая, какой ущерб этот «стандартный выезд» нанесет моему бюджету, как воздух в кабинете снова изменился. Но на этот раз иначе.

От джиннов веяло холодной, стерильной магией технологического подавления. А теперь появилось что-то теплое, древнее и пахнущее… дорогим дымом и сушеными персиками. Над моим столом, игнорируя защитные чары офиса (за которые я, кстати, немало заплатила), материализовался небольшой ларец. Он был вырезан из темного дерева, инкрустирован перламутром и костью, и парил в воздухе, мягко покачиваясь.

Джинны насторожились. Старший поднял руку, и его подчиненные замерли в боевой стойке, щипцы нацелены уже на эту новую угрозу.

– Стойте! – выдохнула я, узнав стиль. Стиль её посланий. Вычурный, аристократичный и безапелляционный.

Ларец с легким щелчком открылся. Внутри, на бархатной подушке, лежал не свиток, а изящная карточка из отлитого вручную бумажного пергамента. И в воздухе разлился низкий, бархатный голос, который я не слышала полгода, но узнала бы даже после тысячелетнего сна.

«Марте, моей не в меру предприимчивой внучке.

Твои земные суеты утомляют твою кровь. Отложи счеты и посылки. Я требую твоего присутствия на ужине в лунную фазу Хеллара. Моя скала. Закат. Я соскучилась по запаху твоего раздражения.

Не опаздывай.

Любящая тебя, бабушка Зинара, Пламя Вечерних Зорь».

Голос отзвучал. Карточка мягко опустилась ко мне на ладонь. Она была теплой.

Джинн-чистильщик поднял бровь. В его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее понимание и… сочувствие?

– Проблемы с семейными обязательствами, мадам Орханская? – спросил он сухо.

– Вы не представляете, какие, – вздохнула я, потирая виски.

Ужин с бабушкой-драконицей. Это было хуже, чем нестабильный агарант. Агарант можно было уничтожить. От Зинары Пламени Вечерних Зорь не откупишься страховкой и не отмахнешься стандартным актом. Её капризы были титаническими, её ностальгия – пожароопасной, а её любовь выражалась в том, что она могла зажарить для тебя целого зубастика, искренне считая это деликатесом.

– Работайте с камнем, – сказала я джиннам, глядя на карточку. – У меня… появляется новое неотложное дело. Семейного характера.

Джинн кивнул, и они с привычной ловкостью приступили к изоляции агаранта. А я стояла, держа в руках это изящное, пахнущее древней магией приглашение на ужин, и думала, что, пожалуй, взрыв столицы был бы хоть и хлопотным, но более простым выходом из положения.

Моя бабушка, Зинара, была аристократкой не просто до мозга костей, а до последней молекулы чешуйки на своем драконьем хвосте (который она, впрочем, в обществе предпочитала не показывать, считая это «делом интимным»). Её жизнь была отлита по форме, утвержденной советом старейшин рода за тысячу лет до её рождения.

В восемнадцать – блестящий дебют на Балу Хрустальных Сфер. В девятнадцать – брак с предназначенным ей женихом, моим дедом, матерым серебряным оборотнем из древнейшей лунной династии. Их союз был эталонным: крепкий политический альянс, безупречная генетика (сила дракона и ловкость зверя – что может быть лучше?) и полное отсутствие надоедливой «любви», которую Зинара считала легкомысленной болезнью простонародья. Она родила ему троих сыновей и двух дочерей с той же эффективностью, с какой её предки откладывали кладки. И каждого – пристроила. Это был её главный жизненный проект и единственная признанная ею форма «труда». Удачно женить, выгодно выдать замуж, втереть в высшее общество, прикрепить к доходным магическим источникам. Её дети стали её визитными карточками, живыми трофеями на полке её социальных достижений.

И ни дня в своей долгой, долгой жизни она не работала. Понятие «зарабатывать» вызывало у неё легкую, брезгливую дрожь в кончиках крыльев. «Мы не зарабатываем, милая. Мы распоряжаемся». Её мир состоял из управления имениями (через управителей), инвестиций (через доверенных банкиров) и поддержания безупречной репутации (через армию слуг и портных). Её работа заключалась в том, чтобы быть: быть образцом, быть символом, быть связующим звеном в паутине аристократических связей.