«Женщина с привкусом соли»

Любовь Чибакова

"Женщина с привкусом соли"

Продолжение книги "Роддом на двоих".

Пролог

Женщины с привкусом соли

Знаете, у каждой женщины есть свой вкус. У кого-то – карамельный, у кого-то – как ваниль с привкусом мечты, а есть такие, как Марина…

Женщины с привкусом соли.

Не оттого, что море рядом. Просто жизнь их не раз топила, крутила, выбрасывала на берег – и всё-таки они поднимались, отряхивались и шли дальше.

Такая соль – не из слёз. Это соль терпения, боли, прощений и тихих побед, о которых никто не узнает.

Марина сидела у окна, глядя на ещё тёплое осеннее солнце.

В руках – чашка уже холодного кофе, рядом – ноутбук, на экране мигает курсор.

Вот и закончилось лето… и вроде всё хорошо: сын рядом, дом уютный, цветы на подоконнике ещё не осыпались.

Но внутри как-то щемит.

– Пора, – тихо сказала она сама себе. – Пора написать про всё это. Про тех, кого жизнь подарила и забрала. Про женщин, подруг, соседок, с которыми и смеялась, и плакала.

Про нас – про женщин с привкусом соли.

Она допила кофе, вздохнула, открыла новый файл и напечатала первую строку:

«Когда женщина перестаёт бояться одиночества, она становится сильнее, чем шторм.»

Глава 1

Звонок из прошлого

Закончив писать книгу «Роддом для двоих», Марина откинулась на спинку кресла и устало потёрла виски. Курсор на экране мигал, будто подмигивал ей: «Ну что, всё? Или будет продолжение?»

За окном тянулось к закату золотое августовское солнце. Лето, хоть и держалось из последних сил, уже тихо собирала свои чемоданы. В саду за домом всё ещё цвели бархатцы, а листья на яблоне начинали наливаться жёлтым – словно сама природа осторожно предупреждала: «Готовься, скоро осень».

Марина встала, потянулась и вышла на террасу.

На маленьком садовом столике дожидалась чашка уже остывшего кофе. Она сделала глоток – горький, чуть терпкий, но всё ещё с ароматом утра – и вдруг ощутила странную пустоту. В книге, которую она только что закончила, не хватало одного важного куска жизни – тех пяти лет, прожитых в Крыму. Пяти долгих лет без сына, без поддержки, без опоры.

– Надо исправить этот пробел, – тихо произнесла она, словно обещая это себе, и направилась обратно в дом.

Комната, где Марина писала, была её маленьким миром. На подоконнике стояли горшки с фиалками, рядом – стопка распечатанных страниц, перевязанных лентой. На стене – часы, которые всегда немного спешили, и старое фото: Марина с юным Леней, ещё в Крыму. Воздух пах бумагой, кофе и чуть-чуть лавандой – аромат, которым она сбрызгивала подушки.

– Мам, что ты делаешь? – спросил Леня, осторожно заглянув в комнату.

– Думаю начать новую книгу, – улыбнулась она, не отрывая взгляда от монитора.

– Новую? Какую, если не секрет?

– Пока не придумала название, – призналась Марина. – Но сюжет уже ясен. Это будет история о людях, которые помогли мне тогда… в Крыму. Без них я бы просто не справилась.

Леня кивнул, немного тронутый.

– Это будет интересно. Ну ладно, не мешаю тебе, писательница, – подмигнул он и ушёл.

Курсор на экране мигал, как живой, будто подталкивал: «Пиши, Марина. Пока помнишь, пиши…»

Она уже придумала первые строки – про женщин, которые несут на себе мир, а потом ещё и улыбаются. Но тут раздался телефонный звонок.

Резкий, настойчивый, как будто кто-то дергал её за рукав из прошлого.

– Алло, – сказала Марина, не отрывая взгляда от окна.

– Привет… как дела? – голос был знакомый, слишком знакомый.

Она помолчала пару секунд.

– Руслан?.. Ты? – удивилась. – Я же тебя заблокировала.

– Ну… вышло так, что дозвонился. Мне нужно поговорить с Ленуром.

– Вот как. А чего мне звонишь?

– Он меня заблокировал. А мне нужно с ним поговорить. Очень нужно.

– Его нет дома. И не знаю, когда будет. – В её голосе прозвучало холодное равнодушие.

– Подожди, не бросай трубку. – Руслан вздохнул. – Давай хотя бы ты со мной поговоришь. Я хочу всё наладить. И ты должна мне помочь.

Марина усмехнулась. Горько.

– Я тебе ничего не должна, Руслан. Ни тогда, ни теперь. Если хочешь с ним поговорить – звони завтра вечером. А сейчас у меня дела.

Она положила трубку и несколько секунд сидела, глядя на свой телефон, как на змею, укусившую из ниоткуда.

В комнате стояла тишина. За окном лениво шелестели листья. На экране ноутбука всё тот же мигающий курсор.

Жизнь, как этот курсор – мигает, напоминает, зовёт… Но иногда вставляет запятые там, где ты думала, уже точка.

Марина вздохнула, встала, подошла к окну.

Солнечный свет ложился на стол, где стояла чашка кофе, стопка книг, старые письма. Всё было по-домашнему уютно – но где-то внутри у неё щипало, как от соли на свежей ране.

– Опять прошлое напомнило о себе, – сказала она вслух и чуть улыбнулась. – Ну что ж, значит, пора писать дальше.

За окном шумел ветер, листая страницы уходящего лета.

И Марина вдруг поняла: новая книга – начнётся именно с этого звонка.

Глава 2

Итак, начнем с момента провода сына, которого увозил Руслан… далеко в Бельгию. А она оставалась здесь, одна… ну хоть и не совсем одна: рядом были Костя и Катя, но они уже взрослые, самостоятельные, и их больше устраивала финансовая поддержка, чем забота матери. А Леня… Леня еще ребенок, и теперь он уезжал далеко.

Они ехали почти молча. Марина держала сына за руку, стараясь успокоить его и одновременно сдерживать собственные эмоции. Когда они подъехали к границе, вышли из машины. Чангар встречал их с привычной строгостью: пограничный пункт между Крымом и Украиной.

– Леня, идем, не бойся… я с тобой, – почти шепотом произнесла Марина, чтобы Руслан не слышал.

– Я не боюсь, мама… – серьезно ответил Леня.

– Вот и хорошо…

Они прошли на пропускной пункт. Сначала проверку прошел Руслан, а затем Марина с сыном. Пограничники долго рассматривали документы, проверяли вещи, и только потом разрешили им продолжить путь. Дальше пришлось брать такси до Геническа, чтобы оформить разрешение у нотариуса на вывоз ребенка. Этот процесс занял почти два часа, а поезд до Киева отправлялся только вечером. Билеты уже были куплены, дальше – самолет Киев-Брюссель. Забавный день, подумала Марина, – 1 апреля, а всё так серьёзно.

У нотариуса пришлось ещё раз попросить ксерокопии документов, ждать, пока их отправят, перепроверять и подписывать. Когда наконец всё было улажено – документы, билеты, деньги – они направились на вокзал. В пакете лежала еда, чтобы перекусить по пути до Киева. Руслан был на подъёме: в кармане 1,5 тысячи евро, билеты и наличные, он предвкушал жизнь в Бельгии. Марина с болью в сердце отпускала сына.

– Не волнуйся, там будет хорошо… Ты даже не заметишь, как я приеду, – говорила она, стараясь убедить себя и Лёню. Уже понимала, что это будет не скоро.

Когда Леня заходил в вагон, Марина тихо утерла слёзы, чтобы сын не видел. Поцеловав его на прощание, она даже не взглянула на Руслана, который уже направлялся к проводнице. Поезд тронулся, и у неё защемило сердце. Помахав рукой вслед вагону, она направилась к такси, чтобы вернуться на границу.

Прохождение обратно оказалось быстрым: без вещей, без досмотра – документы проверили и пропустили. Домой она приехала далеко за полночь.

Войдя в квартиру, Марина ощутила пустоту, словно у неё забрали что-то дорогое. Комната встретила её привычным уютом, но теперь казалась слишком большой и тихой. Рабочий стол у окна был аккуратно заставлен книгами, тетрадями и ноутбуком, на подоконнике стояла любимая кофейная чашка, уже пустая и остывшая. Пахло только весной и лёгким ароматом цветущей сирени за окном. Шторы рассеивали мягкий свет уличного фонаря, и тишина квартиры стала почти ощутимой, как пульсирующее одиночество.

– Так быстро взяла себя в руки… нечего хныкать, как маленький ребёнок, – строго сказала она себе.

Тяжело вздохнув, рухнула на кровать. Долго ворочалась, не могла уснуть, мысленно перебирая моменты прощания с Леней.

– Как быстро всё изменилось… – думала Марина. Ещё вчера Леня был рядом, держал меня за руку, а теперь он далеко… Бельгия, новый дом, новые люди. Он там будет счастлив, я это знаю, но как же я буду без него? Как без части самой себя…

Утром она проснулась разбитая, но набралась сил, чтобы позвонить Руслану:

– Привет, как вы доехали?

– Да, уже подъезжаем, дальше в аэропорт.

– Я тебе потом из аэропорта позвоню, – пробормотал Руслан и положил трубку.

Выйдя на улицу, Марина направилась в свой магазин. Весеннее солнце мягко пригревало, его лучи играли на молодой зелени деревьев и на цветущих кустах, воздух был свеж и прозрачный. Она сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие теплом весеннего утра, и шагнула в магазин.

– Ой… Марина Николаевна приехала! – воскликнула Лена.

– Да вот проводила сына в далёкий путь, – с легкой иронией ответила Марина.

– Ну ничего, не расстраивайтесь, всё будет хорошо. Зато отдохнёте от Руслана вашего.

– Это да… – улыбнулась она, чувствуя легкую грусть в груди.

День пролетел незаметно, и после закрытия магазина Марина снова вернулась в квартиру.

– Надо привыкать к одиночеству… – грустно подумала она, снимая пальто.

– Благо хоть работа есть…

Набрав номер Руслана, она услышала лишь сухое:

– Алло…

– Привет, как вы там?

– Нормально, скоро самолёт приземлится. Потом позвоню.

– Хорошо… – едва слышно прошептала Марина.

Руслан перезвонил лишь в середине дня, сообщив, что всё в порядке, и их устроили в лагерь для беженцев в Мехелене. Марина тяжело вздохнула, переживая, как они там устроятся, но оказалось, что всё обошлось: им дали комнату и всё необходимое, а Леня даже пошёл в школу.

И вот, сидя за своим столом с ноутбуком, Марина впервые за долгое время ощутила, как пустота комнаты перестаёт казаться пугающей. Здесь, среди книг, бумаги, блокнотов и чашки с остывшим кофе, зарождалась новая история – её собственная, полная тревог, надежд и силы, которую она открывала в себе с каждым новым днём. В душе Марина понимала, что это её шанс. Шанс построить собственную жизнь, не зависеть от обстоятельств, от людей, которые раньше диктовали её шаги. Да, больно, что сын уехал, что я одна… но это и свобода. Свобода жить своей историей, строить её для себя. Она тихо вздохнула, почувствовала, как напряжение постепенно уходит. Мне нужно отпустить прошлое, принять настоящее… И тогда буду готова встретить будущее, каким бы оно ни было.

Так началась новая глава её жизни.

Глава 3

Неделя пролетела незаметно – вся в заботах и суете. Торговля шла всё хуже: рядом открылся сетевой магазин, и люди потянулись туда. Марине приходилось открывать свой магазин в пять утра, чтобы заводские рабочие, идущие на смену к семи, могли купить свежие продукты и выпить чашку кофе.

Она сама пекла большую ароматную пиццу, от которой по утрам тянуло аппетитным запахом на всю улицу. Рабочие брали её охотно – горячая, с тянущимся сыром, с хрустящей корочкой. Но прибыли это почти не приносило. Всё остальное залеживалось на полках, портилось.

Аренда, налоги, свет, вода, зарплата продавцу – расходы давили, как камень. Арендодатель, словно чувствуя чужую слабину, поднял аренду и даже пригрозил, что поднимет ещё.

Марина была в отчаянии. А тут ещё Руслан – звонил, требовал денег, жаловался, что не хватает, и, как обычно, манипулировал сыном.

Каждый вечер Марина возвращалась домой, будто выжатая. Едва успевала упасть на кровать – и засыпала без сил.

Будильник прозвенел в четыре утра.

– Господи… когда же я уже отдохну? – пробормотала она, на ощупь отключая звонок.

Надо было ехать на дачу – накормить собаку, а потом успеть открыть магазин.

Марина оделась, взяла пакет с едой для Ульриха и вышла на улицу. Весеннее утро было прохладным и тихим. Влажный воздух пах землёй, первой травой и чем-то неуловимо свежим, как новое начало. На востоке уже светлел горизонт, над крышами тянулось розоватое небо, и редкие машины проезжали, оставляя за собой длинные следы света. В такие часы город казался безмятежным и почти добрым.

Сев за руль, она тяжело вздохнула. Права у неё были уже почти двадцать лет, но опыта – почти ноль. Руслан не давал ей ездить: всё делал сам, а если она садилась за руль, то с криками и унижениями. После его уроков руки у неё дрожали, а руль казался врагом.

Теперь она ездила только ранним утром – когда дороги пусты, и никто не сигналит.

– Ну, с Богом, Марина… – тихо сказала она и нажала на газ.

Машина плавно тронулась. Тишина, пустая дорога, первые проблески света – и в эти минуты она чувствовала странное спокойствие, будто жизнь снова принадлежала только ей.

Дача встретила её привычной тишиной.

За высоким каменным забором прятался отремонтированный добротный дом с алюминиевой крышей. Вокруг дома – несколько яблонь, уже готовящихся к цветению, груши , абрикоса и старая черешня, на которой весной всегда первой появлялась зелень.

В углу участка – кусты смородины и крыжовника, а вдоль дорожки – розы, пионы и нарциссы, пробившиеся сквозь прошлогоднюю траву.

Воздух здесь был другой – влажный, живой, с запахом дымка и земли.

На даче её уже ждал Ульрих – красавец-овчарка с гордой осанкой и умными глазами. Его дед, между прочим, снимался в немецком сериале «Комиссар Рекс».

– Ульрих, сидеть! – скомандовала Марина.

Пёс послушно опустился на задние лапы, глядя на неё преданными глазами и следя за каждым её движением.

Она высыпала кашу в миску, налила воды.

– Можно, – разрешила.

Ульрих тут же уткнулся мордой в еду, шумно чавкая.

Марина смотрела, как он ест, и думала:

– Надо бы сюда перебраться… хоть тише будет, чем с этим магазином. Всё равно он уже не тянет.

Она почесала Ульриха за ухом – пёс довольно фыркнул и лизнул ей руку.

– Вот бы твоя жизнь была моей, Ульрих… – усмехнулась Марина. – Ешь, спишь и радуешься солнцу.

Она убрала за ним, закрыла ворота и снова поехала в город.

Возле магазина она припарковалась напротив – на маленькой стоянке у дороги. Сняла с сигнализации, зашла внутрь и привычно принялась за тесто и начинку.

К шести утра всё было готово – пицца румяная, кофе свежесваренный.

Появились первые покупатели.

– Доброе утро, Мариночка! – весело поздоровался Николай Иванович.

– Доброе, Николай Иванович. Как всегда?

– Как всегда! И пиццу с собой!

Следом зашёл Василий – за сигаретами и кусочком пиццы, потом Зинаида – за колбасой и соком.

К девяти утра вся выпечка была распродана.

А потом открывался соседний супермаркет – и торговля замирала.

К этому времени пришла реализатор Лена.

– Опять тишина, – вздохнула она. – Этот супермаркет нам, конечно, всё перекрыл.

– Да… – грустно согласилась Марина. – Похоже, придётся закрываться.

– Как закрываться?! Может, что-то другое придумать? Новое направление?

– Какое направление, Лена? В супермаркете теперь всё есть.

Марина устало сняла фартук и вздохнула.

– Ладно… пойду в налоговую. Решать, что дальше.

Она вышла на улицу. Весеннее солнце уже поднялось над домами – тёплое, мягкое, словно специально пробилось сквозь облака ради неё одной. Марина остановилась, подняла голову, прикрыла глаза ладонью. На мгновение стало легко. Совсем чуть-чуть – но хватило, чтобы не опустить руки.

Глава 4

Выйдя из налоговой, Марина остановилась прямо у дверей – будто ноги приросли к земле. Мир вокруг плыл и шумел, а внутри было только одно чувство – разочарование и беспомощность.

Хотелось, чтобы всё это оказалось страшным сном. Но нет – сон не заканчивался.

Надо было оплатить налог по медицинскому страхованию, который ей насчитали за несколько лет.

– Я ведь никаких уведомлений не получала, – пыталась объяснить она инспектору.

Но тот, не глядя, отмахнулся:

– Неважно. Надо платить. Или пеня каждый день будет капать. Лучше возьмите кредит в банке, будет дешевле.

Слова «возьмите кредит» звучали как приговор.

Кредит… на налог… на воздух.

С тяжёлым сердцем Марина вышла из здания. Пыльная улица, суетящиеся люди, гул машин – всё казалось чужим и ненужным.

Она шла, не чувствуя под собой ног.

Дома, захлопнув дверь, бросила на диван папку с отчётами.

– Пропади всё пропадом… – прошептала, утирая слёзы.

Где взять такие деньги? Магазин еле держится на плаву, покупателей всё меньше… Может, что-то продать?

Она сидела, обхватив голову руками, мысленно перебирая всё, что у неё есть.

Звонок в дверь заставил вздрогнуть.

На пороге стояла Наташа – соседка и давняя подруга, с которой их связывала уже почти семилетняя дружба.

– Привет, Маринка! – выдохнула Наташа, взволнованная, даже немного растрёпанная.

– Привет, что случилось?

– Меня топят! В ванной с потолка капает. Пойдём к соседям наверх – разберёмся!

Марина только вздохнула:

– Ну пойдём, куда деваться.

На восьмом этаже дверь открыла пожилая женщина – растерянная, в халате, с седыми кудрями, сбившимися в пучок.

– Здравствуйте, – Наташа сразу пошла в атаку. – Вы меня топите!

– Ой, извините… я уже видела. Сын с работы придёт – всё решим, – пробормотала та.

– Да вы хоть воду перекройте! – возмутилась Наташа.

– А я не знаю, как… – беспомощно развела руками женщина.

Марина с Наташей переглянулись.

– Давайте мы поможем, – спокойно сказала Марина и прошла в ванную.

Перекрыли воду, проверили кран – всё, течь прекратилась.

– Вот и всё, – улыбнулась Марина. – Дождитесь сына, пусть вызывает сантехника.

Попрощались и вышли.

Наташа, спускаясь по лестнице, ворчала:

– Вот же неприятность… теперь ремонт делать.

Марина горько усмехнулась:

– Твоя неприятность – это ещё цветочки по сравнению с моей.

– Что случилось? – удивилась Наташа.

И Марина, с тяжёлым вздохом, рассказала всё – про налог, про огромную сумму и про угрозу конфискации.

Наташа округлила глаза:

– Ого… да, это серьёзно. А занять не пробовала?

– Сейчас кто ж даст… такие деньги.

– Я могу одолжить тысяч пятьдесят, если хочешь.

Марина посмотрела на подругу – в её глазах не было ни жалости, ни сомнений, только искренняя доброта.

– Спасибо, Наташенька… ты настоящий друг.

– Отдашь когда сможешь, не переживай.

– Всё равно не хватит, – тихо сказала Марина. – Магазин, наверное, придётся закрывать. Торговля мёртвая, налоги душат.

– Ну, тогда… пойдём хоть кофейку выпьем, – предложила она, – а то от этих разговоров уже сердце в пятки ушло.

– Кофейку? – Марина усмехнулась. – Лучше сто грамм. Для снятия стресса.

На кухне быстро накрыли стол: кусочек сыра, хлеб, помидор, баночка оливок – импровизированная закуска. Марина достала бутылочку вина.

Наташа подняла бокал:

– За нас, подруга. За стойких!

Марина улыбнулась – впервые за день по-настоящему.

– За нас, за выживших, – сказала она, чокаясь с ней.

Они сидели до позднего вечера, разговаривая обо всём: о жизни, о детях, о том, как быстро всё меняется.

Смеялись, вспоминали прошлое, спорили о том, что важнее – любовь или спокойствие.

А потом вдруг замолчали. Наташа глянула на подругу и тихо сказала:

– Главное, Маринка, не сдавайся. Пока есть кому позвонить и кому налить бокал – мы живы.

Марина вздохнула, глотнула вина и посмотрела в окно. За стеклом уже темнело, редкие фонари отражались в лужах.

– Да, – прошептала она. – Мы живы. А значит – всё ещё можно изменить.

Глава 5

Прошло несколько месяцев.

Лето медленно клонилось к закату – но в Крыму оно не уходит просто так. Даже в сентябре здесь стоит настоящее чудо: тёплое море, щедрое урожаем фруктов, арбузов, персиков, и тихая радость «бархатного сезона» для тех, кто умеет ценить уют и покой.

Только для Марины эти дни были уже не праздником, а испытанием.

Наташа одолжила ей пятьдесят тысяч – спасение, но ненадолго. Остаток нужной суммы пришлось добирать продажей гаража.

– Да и ладно, – утешала себя Марина, – всё равно машину у дома ставлю, а на даче – под навесом.

Заплатив налог, она наконец смогла вздохнуть, но ненадолго: пришло время закрывать бизнес.

Процедура оказалась долгой и муторной – почти пять месяцев беготни, справок, отчётов и разговоров «через зубы» в разных инстанциях.

Магазин держался из последних сил. Марина оставляла в продаже только самое ходовое – хлеб, кофе, пиццу. Но всё равно приходилось платить за аренду, коммуналку, зарплату продавцу.

А впереди маячил ноябрь – юбилей, шестьдесят. Круглая дата. Хотелось отметить её по-особенному – с друзьями, с песнями, с добрым вином.

Но пока до праздника оставалось три месяца, Марина жила привычной круговертью: работа, отчёты, дорога на дачу и обратно.

На даче было её спасение.

Тишина. Воздух – будто свежевыжатый. Сад – сплошное буйство яблок и груш. Ульрих крутился у ног, заглядывал в глаза, будто чувствовал: скоро хозяйка переедет сюда окончательно.

Марина сидела под яблоней, глядя на солнечные пятна, прыгающие по траве.

– Эх, как же хорошо будет всем собраться здесь… шашлычки, смех, песни… – размышляла она вслух.

Ульрих радостно завилял хвостом, встал на задние лапы – точно понимал каждое слово.

– Потерпи, дружок, скоро мы будем жить здесь. Вместе. И нам будет весело. – Марина рассмеялась, протянула руку: – Дай лапу, друг.

Она закрыла ворота, села в машину. Как обычно, выбрала длинный, но безопасный маршрут – днём по оживлённым дорогам ехать всё ещё боялась. Только завела мотор – зазвонил телефон.

Звонила кума, Татьяна.

– Алло, привет, кумонька!

– Привет, кумасик! Как ты там?

– Танюшка, ты как чувствуешь, что я о тебе думала? – смеясь, сказала Марина.

– Так телепатию ещё никто не отменял! – ответила Татьяна в тон.

– У меня всё по-старому: магазин закрываю. Жалко, конечно, но если ещё год потяну – без штанов останусь.

– Что, совсем плохо?

– Плохо, – вздохнула Марина. – Но ладно, не будем о грустном. Слушай, я подумала – пока погода чудесная, может, соберёмся у меня на даче? Посидим, как раньше…

– Отличная идея! Давай я всех обзвоню, выберу день, договоримся.

– Вот и славно. А то у меня времени в обрез.

Они ещё немного поболтали, посмеялись, и, попрощавшись, Марина повесила трубку.

– Ну вот, хоть настроение поднялось, – сказала она и нажала на газ.

Пока ехала по объездной, ветер чуть колыхал волосы, а в голове всплывали воспоминания.

О Татьяне… верной подруге уже больше тридцати пяти лет.

Когда-то они были молодыми мамами. У Марины – Катя и маленький Костик, у Татьяны – дочка Светочка. Тогда Марина с мужем жили в старой квартире, а Татьяна с семьёй переехала в соседнюю – им досталась квартира от тётки мужа.

Сначала просто здоровались на лестнице, потом начали гулять вместе с детьми.

Но Марину удивляло, что Татьяна по вечерам никуда не выходила, избегала шумных компаний. Почему – она поняла не сразу.

Ответ пришёл летом, когда они вместе поехали в пансионат «Прибрежное».

Море там было ласковое, тёплое, песок – как мука, домики – скромные, но уютные. Всё от предприятия, где Марина работала, так что почти все отдыхающие были свои.

Они с детьми жили в комнате для коменданта, а по соседству поселился Николай Григорьевич – отставной полковник, теперь механик связи, с женой и сыном Сергеем.

Ещё дальше – Славик, холостяк, спортивный, мускулистый, по утрам бегал босиком по берегу.

Вечером, после купания, когда дети уже ложились спать, Славик с Сергеем постучали к ним:

– Девчонки, как отдыхается? – улыбнулся Сергей.

– Прекрасно, – ответила Марина. – Вы ведь с Николаем Григорьевичем, да?

– Точно. Я только с рейса вернулся, – усмехнулся он, – и сразу на море.

– Везёт тебе, – подмигнула Татьяна.

– Если интересно, собираемся вечером у Славика посидеть. Заглянете?

– Конечно, только детей уложим, – согласилась Марина.

Когда они пришли, на столе уже стояли бутерброды и бутылка вина. В комнате пахло вином и морем. Разговор быстро перешёл от мелочей к серьёзным темам: о жизни, о море, о странах. Сергей оказался весёлым рассказчиком – смех стоял до потолка. Смех, разговоры, анекдоты, воспоминания – всё переплелось. Сергей рассказывал истории из рейсов, Славик что-то шутил, Марина смеялась