Серебро королевы зимы

Отдел светских сплетен регулярно оповещал читателей о частной жизни известных семей Старвейса. Но мы, как правило, пропускали колонку Хенрики из-за её однообразия: тот женился, эта ездила на омолаживающий источник, с прискорбием сообщаем… Хенрика злилась, впрочем, она всегда злилась.

– И ты, – с пониманием продолжил Снурри, – прошла строгий королевский отбор?

– Тебя утвердили на роль невесты? – не поверила Инга. – Он ведь ледяной маг!

– Подумаешь, – фыркнула Хенрика. – Прошли времена, когда высокородные женились на высокородных.

– Кстати, отличная тема, – воодушевилась Агне. – Я бы взялась.

Хенрика заявила, что напишет всё сама, так сказать, репортаж с места событий. Пусть, мол, только Курт обязательно будет фотографом на её свадьбе.

– А если жених будет против? – вежливо уточнила Майле. – Ему ведь наверняка предоставят выбор.

– Уже, – небрежно бросила Хенрика. – Слишком переборчив оказался, всех забраковал, так что я – его последний вариант.

– И на этой прекрасной ноте я завершаю планёрку, – объявил Ларс. – Все свободны, Майле, останься.

Коллеги дружно заторопились на выход, а мы с Хенрикой столкнулись в дверях.

– Не слышу поздравлений, – с претензией на превосходство заявила она.

– Поздравляю, – пожала плечами я. – Надеюсь, ты будешь с ним счастлива.

– Как же ты меня раздражаешь, вся такая правильная, – прошипела Хенрика. – Конечно, я буду счастлива, особенно когда получу гонорар за интервью и половину его семейных капиталов.

– А ещё войдёшь в высшее общество, о чём всегда так мечтала, – бросил, обходя нас, Грег.

– Не твоё дело, – резко ответила Хенрика. – Всё равно я на голову выше вас всех, вместе взятых.

– Собрался кувшин по воду сходить, там ему и разбитому быть, – громко засмеялся тот и ушёл, не оборачиваясь.

Я бы тоже ушла, но Хенрика вцепилась в меня как клещ. Движение в коридоре замедлилось, даже время как будто замедлилось.

– Не делай «ап» раньше времени, – хмыкнула догнавшая нас Вейнике. – Насколько я знаю, герой-путешественник сейчас вообще не в Арнстоне и хорошо если вернётся к Йолю. К тому же лично меня интересует только интервью.

– Интервью и премия, – согласилась я.

– Кому говорить о премии за интервью, – фыркнула Хенрика, – только не тебе. За два года твоё единственное достижение – анкета «Серебро или золото», а теперь ты вообще попала к Кае в кабалу. Иди пиши про здоровое питание, неудачница.

– Она на стервозине, не обращайте внимания, – сказала я в ответ на возмущение коллег.

– Нет, вы слышали? – взвилась Хенрика. – Вот как можно всегда быть настолько добренькой? Она явно притворяется. Ведь притворяешься, Илва?

Конечно, я притворялась. Хенрика была права. Она работала в редакции всего на год дольше меня, но уже вела собственную колонку, постоянно мелькала на страницах газеты в обществе известных людей столицы, была даже на королевских приёмах! По сравнению с ней моя целеустремлённость выглядела кривой с любой стороны.

– А что это вы стоите? Планёрка-то уже закончилась, – мимо пробежала озабоченная Магрит. – Илва, тебя Кая ждёт. Хенрика, мои поздравления.

Хенрика сразу подобрела, стала благодарить, но я уже не слушала. В голове всплыли слова кузины о том, что у её мужа есть приятель, знакомый с нужным Олафом Свейделином. Почему Хенрика решила, что только она – последний вариант? Нет, замуж за путешественника я не собиралась, но покрутиться рядом – почему нет? А вдруг выгорит и премия за интервью окажется моей?

– Илва, мне нужна статья на тысячу слов. Тема – полезные фрукты, – объявила хозяйка кулинарного отдела, едва я вошла в её кабинет. – Будь добра, не затягивай.

– А какие именно фрукты? – уныло спросила я.

– Любые, – с победным видом сообщила она. – Главное, чтобы читатель понял: всё полезно, что в рот полезло. Подробно распиши калораж, сахарный индекс, какие витамины, сколько клетчатки. И не ссылайся на статьи известных учёных, очень тебя прошу. Слишком умные слова людей раздражают.

– Но я ничего не знаю про здоровое питание! – воскликнула я с ужасом.

Калораж, какой-то там индекс, клетчатка, витамины – вроде бы и знакомые слова, но за каждым ведь придётся лезть в справочник!

– Про него никто ничего не знает, – успокоила меня опытная Кая. – Сегодня говорят: соль – белая смерть, завтра то же самое про сахар. Вчера мы все нуждались в красном мясе как источнике белка, сегодня говорят, мол, мясо вредно, ешьте фрукты, там клетчатка. Так что не забивай себе голову, просто дай людям информацию.

– А мне-то самой откуда её брать? – с жалобным видом спросила я, чувствуя, как плотно увязаю в здоровом питании.

Кая пожала пухлыми плечами и предложила взять у Магрит справочники по ботанике и диетмагии. Потом всучила мне до кучи подборку собственных статей по теме за прошедший год и велела спрашивать, если что.

Я покладисто кивнула и пошла в секретариат, а потом к себе на третий этаж.

А там, у дверей комнаты, где шёл ремонт, столпились почти все мужчины нашей редакции. Каждый хотел взглянуть, не упустили ли чего мастера. А может там, кроме шкатулки, есть ещё что-нибудь любопытное?

Но строители разводили руками – мол, больше ничего, смотрите сами. Грег и Снурри уже сунули свои носы внутрь, а Курт всё раздумывал: как же он будет делать фото без хорошего света?

Света и правда было маловато: чтобы нормально работать, мы включали и верхнее освещение, и настольные лампы. Всё же тёмное время: год подходил к концу. Я сгрузила на стол справочники и подборку Каи, а потом тоже вышла в коридор.

– Мы тут ставки делаем, – громко объявил Снурри. – Принесёт Хенрика интервью к Йолю или нет. Ты в деле?

Я отказалась, а потом подумала, что зря. Но тут по лестнице поднялись Майле и Ларс. Она сразу по-хозяйски прошла в комнату к строителям и оттуда уже позвала, мол, иди посмотри, вот тут лежала шкатулка. Вот в этой именно дыре, которую уже скоро заделают.

Главред прошёл за ней внутрь, а потом вышел.

– Странно, я думал, что дыра была побольше, – заявил он вытянувшим шеи Снурри и Грегу. – Курт, ты снимки сделал? Чего ждёшь? И вы, ребята, идите работать.

Я быстро отступила к своей двери, а потом и за неё, потому что Ларс и Майле пошли следом.

– Интересно, как книга попала в стену нашей редакции? – спросил Ларс и требовательно посмотрел на Майле.

– Надо бы покопаться в истории особняка, – пожала плечами та. – Только с этим не ко мне, молодым мальчикам и девочкам поручи.

– Не кокетничай, Майле, – сердито возразил Ларс, – ты любой молодой дашь сто очков вперёд.

– Да-да, – кивнула та на свой стол, заваленный вязаными образцами и мотками пряжи, – вот мне ещё сигнальную модель связать, а потом сразу сто очков.

Тут я отчётливо поняла, что в воздухе запахло флиртом, резво раскрыла справочник по ботанике и зашуршала страницами.

И сразу напала на апельсин, он же цитрус из рода цитрусов. К нам их привозили морем из южных стран, где они росли в садах, как наши яблоки, и даже целыми рощами, как наши дубы. В общем, я решила, что апельсин – очень полезный фрукт и писать я буду про него. Тут и историю можно приплести, и экономику, и витамины с пищевыми волокнами, а если не хватит на тысячу слов, то…

– …кого хочешь взять экспертом? – спросил Ларс вроде бы серьёзно, но флирт из помещения всё равно никуда не делся.

– Есть знакомые в департаменте магнадзора, – раздумчиво ответила Майле, – но это на крайний случай. Думаю, что королевский библиограф, он же куратор выставки древних книг, где была Инга, будет очень заинтересован находкой.

– Я с ним переговорю, – пообещал Ларс.

– Только пусть не вздумает создавать свои любимые комиссии, – продолжила Майле. – Нам пока не нужно, чтобы о книге узнали наследники Хуэго.

– Согласен, – кивнул главред. – Но они всё равно узнают, так ведь?

– Конечно, у меня нет иллюзий в том, что люди умеют хранить тайны, – подмигнула ему Майле. – Я бы даже поспорила, кто первый из вас проболтается.

Я так заслушалась, что не сразу поняла, когда главред обратился ко мне:

– Илва, ты же никому не скажешь?

Я насколько смогла убедительно подтвердила, что никому ничего не скажу. Ни про книгу, ни про их странный разговор. Зато про апельсины забыла напрочь. Ведь, судя по интонациям, Майле и Ларс давно знакомы – это во-первых, а с наследниками Хуэго Мрадонского связана какая-то тайна – это во-вторых. Что интереснее, апельсины или тайна? Сами-то как думаете?

ГЛАВА 3

Когда я выходила из редакции, небо давно потемнело, а на улицах зажглись фонари. Снега нападало ещё больше, но горожане были этому только рады, разодевшись в новые шапки, тёплые шубы или модные яркие пуховики. А уж как были рады их дети, готовые валяться в сугробах и валять там друг друга до финального родительского крика: «Что я сказала! Вылезай немедленно!»

От старого трёхэтажного особняка в тихом центре, где располагалась не только редакция, но и собственная типография «Столичной сплетницы», до нашего дома в престижном районе неподалёку от Королевского Парка идти было минут сорок. Конечно, можно было вызвать такси, но сейчас торопиться не хотелось.

Хотелось, наоборот, замедлиться и обдумать все события сегодняшнего дня. К тому же Арнстон начал готовиться к Йолю: люди украшали свои дома, витрины магазинов, фонарные столбы, деревья и даже стоянки снегомобилей блестящей мишурой, световыми гирляндами, традиционными снежными шарами и фигурками йолиниссе в красных колпачках.

Когда я была маленькой, мне всегда казалось, что всё это происходило за одну ночь: ещё вчера ты не видел никаких признаков праздника, а уже сегодня весь город засверкал йольскими огнями, а на площадях волшебным образом зажглись огромные поленья, которым пламя почему-то не приносило вреда. Это потом пришло понимание, что йольские чудеса возникают не на пустом месте, поленья горят благодаря огненной магии, а чтобы найти подарки под подушкой, нужно, чтобы кто-то их туда положил.

И вот сегодня был как раз такой день – преображение. Самые расторопные уже успели принарядить свои дома и витрины, в затылок им дышали те, кто чуть замешкался и не начал суетиться прямо с утра, а завтра за дело возьмутся и самые занятые.

У нас, конечно, уже стоит йольское дерево, а счастливая мама печёт первые разгоночные кексы, потому что к Йолю надо готовить желудки заранее.

Я едва не облизнулась, почти учуяв их запах на морозной улице. И тут же вспомнила запах строительной пыли на старой шкатулке, найденной в стене соседней комнаты.

Почему книга была на квинтайском? Лично я никогда не интересовалась происхождением Хуэго Мрадонского. Просто знала, что он откуда-то с юга и приплыл к нам морем. Если честно, то и сами его баллады из-за архаичного языка и старых ритмических форм казались мне тяжеловесными. Историческую ценность книги я признавала, а восторги ценителей стихосложения не разделяла. Может, поэтому и вспомнить что-то существенное о «Серебре» не могла?

И потомки, о которых как раз говорили Майле и Ларс, тоже прошли мимо меня. И выставка старинных книг. Кстати, я ведь туда собиралась, но так и не дошла. А вот Инга была. И Хенрика наверняка тоже.

Я решительно взялась за связной артефакт и вызвала Агнетту.

– Илва, – обрадовалась она, – скажи нам громко и по слогам «магазин».

С Агнеттой и её детьми не соскучишься. Пока я говорила – громко и по слогам, – слышала на другом конце, как кузина комментирует для Ульрика: «Вот, и тётя Илва говорит магазин, а не мегазин». Впрочем, трёхлетний лингвист за словом в карман не лез. «Мама, магазин – это рядом с домом. А мы с няней Магдой ходили в мегазин, он такой большой, мама, я чуть не заблудился!». В такие моменты я очень гордилась развитым не годам племянником.

– У парня большое будущее, – объявила я, когда Агнетта наконец-то отправила сына играть.

– А то, – согласилась она. – Ты по делу или просто поболтать?

– Ты говорила, что Рольф дружит с парнем, который знает Олафа Свейделина, – ощущение от собственных слов было таким, словно за шиворот попала ледышка, я даже передёрнула плечами. – Мне нужно с ним встретиться.

– Наконец-то! – закричала Агнетта. – Илва, я так рада, что…

– Можешь не радоваться, – перебила я. – Не от хорошей жизни прошу, просто… – я подумала и решила про Хенрику всё же промолчать, – просто у нас в йольский номер не хватает интервью со знаменитостью.

– Ладно-ладно, – покладисто согласилась Агнетта, – я скажу Рольфу, а как что-то выясню – сообщу.

– Вроде бы он сейчас не в столице, – вспомнила я слова коллеги. – Но я же могу взять интервью и по артефакту. Лишь бы он не возражал.

– Ты ведь говорила, что он не даёт интервью, – подозрительно переспросила Агнетта.

– Говорят, что ему нужна невеста, а я как раз могу…

– Уииии! – запищала от восторга кузина. – Всё с… – тут раздался грохот и громкий детский плач. – Чтоб тебя, – это Агнетта сказала уже не мне, и разговор прервался.

Во всяком случае, надеюсь, что она поняла меня правильно, а если и нет – я всегда смогу её разубедить.

Дома встретил сложный густой аромат хвои и кексов. Йольское дерево, нарядное, сверкающее «волшебными огоньками» и мишурой, стояло в гостиной, а кексы ждали на кухне. Там же ужинали родители – запросто, по-домашнему. Они обсуждали йольское меню, как будто его можно было обсуждать. Из года в год мы готовили сытную, жирную, вкусную еду, потому что так делали наши предки, ничего не знавшие о здоровом питании.

– Гусь с яблоками, – мечтательно закатывал глаза папа. – Паштет из копчёного лосося. Мия, он выходит у тебя отменно, только в этом году положи туда побольше масла.

– Я же не учу тебя писать эти твои формулы, – благодушно отвечала мама. – И ты не учи меня делать лососёвый паштет.

– Для него обязательно нужны тминные хлебцы. Мия, ты уже заказала их булочнику? – не слушал её папа.

Теперь мама закатывала глаза и пожимала плечами, но папу, озабоченного тем, чтобы праздник прошёл по плану, это не смущало.

– Айварс, конечно, отощал в своей экспедиции, будет мести всё подряд, так что в этом году нужно будет сделать три пирога с ягодой и два с яблоками, – заметив меня, сказала мама. – Илва, зиморошка на тебе.

Я кивнула (пироги с зиморошкой у меня выходили даже лучше, чем у тётки Дагмары) и цапнула кекс.

– Пап, можешь организовать пропуск в библиотеку?

Библиотека Арнстонского университета считалась второй по объёму после главной – Королевской. И наверняка там есть информация и про первую немагическую книгу, и про её автора, и даже про его наследников. Жаль только, что бывших студентов туда уже не пускали.

Родители, неожиданно вырванные из своих йольских планов, даже не одёрнули меня за кекс, который, конечно, надо было есть уже после ужина.

– Тебе надо что-то конкретное? – спросил папа рассеянно.

– Пишу про выставку старинных книг, – соврала я. – В экспонатах есть даже первое издание «Серебра королевы зимы», так что в отдел редкостей и в генеалогию.

– А это-то зачем? – удивилась мама.

– Хочу рассказать о личности автора. Мы ведь очень мало знаем о Хуэго Мрадонском. А у него, говорят, даже потомки есть.

– Ха, – с апломбом сказала мама. – Для этого не нужно идти в библиотеку. Я сама тебе всё расскажу.

Не только я, даже папа взглянул на маму с удивлённым недоумением.

– Что? – возмутилась та. – Недавно была новая передача «Спросите Магнуса», как раз про великого Хуэго и его «Серебро». И наследники приходили. Он, такой солидный мужчина, и она – девочка вроде тебя, только помладше. Как зовут мужика, не помню, а девочку – Северина Старвальдсон. Бедняжечка росла без отца, без матери, но поступила-таки в университет. И там как раз и нашла информацию, что её предком был сам Хуэго Мрадонский!

– В нашем университете? – удивился папа.

– А мужчина ей кто, если не отец? – уточнила я.

– Вроде бы дядя, – отмахнулась мама, – но он про неё не знал, пока Северина не разыскала своё генеалогическое древо и сама не объявилась на его пороге.

Ну да, Магнус Олдсон любит такие истории. Чтоб обязательно в прошлом трагедия, а потом воссоединение семьи. И ещё в конце что-то трогательное, чтобы и из самого крепкого скептика выдавить слезу. Так же проще всего зацепить внимание зрителя, а потом крутить им как угодно. В университете он – мегауспешный журналист маговидения – вёл у нас недельный факультатив, и все девчонки, как одна, немедленно в него влюбились.

Однажды мы случайно заговорили об этом с Ларсом, и тот сказал, что знает технологию информационной манипуляции не хуже Магнуса. Но одно дело знать, а другое – пользоваться.

– Но ведь это нечестно! – возразила я, вспомнив, как тяжело отходила после возвращения к нормальной жизни большая часть нашей группы. – Нельзя манипулировать людьми!

– Вот потому, деточка, Магнус получает бешеные деньги на маговидении, а я – всего лишь главный редактор «Столичной сплетницы», – усмехнулся Ларс.

Из воспоминаний меня вырвал вопрос отца: