ТАНЦЫ С ИНДЮКАМИ: Как сохранить грацию в курятнике

«Брат, ты же знаешь, я верю в тебя больше, чем в себя. Твоя идея – это космос, это некст левел. И именно поэтому я не могу, просто не имею морального права дать тебе свои грязные, маленькие, скучные деньги. Мои копейки – это "глупые деньги", это плохая карма, они заработаны на унылой рутине, они тяжелые, они утяжелят твой полет к звездам. Тебе нужны "smart money", тебе нужны венчурные акулы, бизнес-ангелы с миллионами, а я… я просто не могу оскорблять масштаб твоего замысла своими жалкими накоплениями на стиральную машину. Ты достоин большего, чем моя заначка».

Это шах и мат. Вы не просто послали его, вы вознесли его на пьедестал, одновременно признав свою ничтожность (что ему, безусловно, приятно, как бальзам на душу) и сохранив свой кошелек в неприкосновенности. Он уйдет от вас с чувством, что он слишком велик для ваших денег, а вы уйдете с чувством, что только что сэкономили сто тысяч рублей, потратив всего пять минут на плохую актерскую игру.

Помните, взаимодействие с Индюком-Визионером – это всегда бартер. Вы продаете ему иллюзию его гениальности, этот сладкий наркотик самообмана, а взамен покупаете свое спокойствие и право не слушать его бредни следующие полгода. Да, это лицемерие. Да, это цинично. Но, положа руку на сердце, разве не гуманнее дать ребенку пластмассовый меч и сказать, что он великий рыцарь, чем отправить его на настоящую войну, где его убьют в первой же секунде? Ваш восхищенный кивок – это и есть тот самый пластмассовый меч. Пусть машет. Главное, чтобы он в порыве энтузиазма не задел им вашу чашку с кофе, за которую вы, в отличие от него, заплатили своими честно заработанными, скучными деньгами.

4. СЕКЦИЯ: КОДА С ПУСТЫМ КОШЕЛЬКОМ, ДОКАЗЫВАЮЩАЯ, ЧТО СКУЧНАЯ ЗАРПЛАТА ЛУЧШЕ ПРИЗРАЧНЫХ ОПЦИОНОВ

И вот вы выходите на улицу. Тяжелая стеклянная дверь кофейни, за которой остались «инсайты», «дизраптивы» и остывающий латте за триста пятьдесят рублей, захлопывается с мягким, но окончательным звуком, отрезая вас от мира, где люди меняют судьбы галактики, не имея денег на проезд в метро. Первое, что вы чувствуете, – это не запах выхлопных газов и не сырость асфальта, а невероятное, пьянящее чувство облегчения, похожее на то, которое испытывает водолаз, сбросивший с себя свинцовые ботинки после долгой прогулки по дну Марианской впадины. Воздух, обычный городской воздух, пропитанный пылью и шаурмой, вдруг кажется вам сладким, потому что в нем нет примеси фальшивого успеха и натужного пафоса.

Вы делаете несколько шагов от этого аквариума с гениями, и тут в вашем кармане происходит маленькое, но великое чудо: ваш телефон, повидавший виды и переживший три падения в унитаз, коротко и деловито вибрирует. Вы достаете его, щуритесь от яркого уличного света и видите на экране самое прекрасное, самое честное и самое поэтичное сообщение, которое только может получить современный человек: «Зачисление зарплаты. Баланс пополнен».

О, эта магия цифр! По сравнению с теми миллиардами, которые наш Индюк-Визионер рисовал в своих воображаемых таблицах Excel, ваша сумма может показаться смешной, она не купит вам остров в Тихом океане и даже не хватит на подержанный «Майбах». Но у этой суммы есть одно фундаментальное, сокрушительное преимущество, которое перевешивает все стартапы мира вместе взятые: она реальна. Эти деньги существуют. Это не «опцион», который, возможно, превратится в золото, когда рак на горе свистнет, а Илон Маск женится на Бузовой; это живые, теплые, настоящие рубли, которые прямо сейчас, сию минуту, готовы служить вам верой и правдой.

С этим чувством, с этой тихой гордостью наемного работника, продавшего свое время за твердую валюту, вы заходите в ближайший супермаркет. После храма тщеславия, где вы только что были, «Пятерочка» или «Магнит» кажутся вам оазисом здравомыслия, филиалом рая на земле. Здесь все честно, здесь царит восхитительная, успокаивающая определенность. У пачки пельменей нет «дорожной карты», она не обещает вам стать фуа-грой через три квартала при условии дополнительных инвестиций. Она просто лежит в холодильнике, честная, холодная и твердая, и стоит ровно столько, сколько написано на желтом ценнике. Батон нарезного хлеба не пытается найти свой «product-market fit», он уже нашел его пятьдесят лет назад и с тех пор просто идеально выполняет свою функцию – быть вкусным, когда на него мажут масло.

Вы идете между рядами, и этот процесс – выбор колбасы, разглядывание срока годности на кефире, взвешивание кривоватых, но родных помидоров – превращается в медитацию. Вы наполняете корзину не «смыслами» и «ценностями», а едой. Простой, грубой материей, которая поддерживает вашу жизнь. И когда кассирша, женщина с усталым лицом и величественной прической, спрашивает вас: «Пакет брать будете?», в этом вопросе больше экзистенциальной глубины, чем во всех питч-деках Кремниевой долины. Она не спрашивает, готовы ли вы к цифровой трансформации, ей плевать на ваш личный бренд, ей важно только одно: как вы понесете свою добычу в свою пещеру.

И вот вы дома. Ключ поворачивается в замке с привычным скрежетом, который вы давно обещали смазать, но так и не собрались, и этот звук – лучшая музыка для ваших ушей. Вы переступаете порог своей крепости – пусть ипотечной, пусть съемной, пусть с обоями, которые клеил еще дедушка при Брежневе, – и закрываете дверь. Щелк. Всё. Мир остался снаружи.

Вас встречает Кот. Это существо, которое по уровню просветления давно обогнало всех буддийских монахов и коучей личностного роста. Кот не знает, что такое «успешный успех». Ему абсолютно, космически наплевать на то, сколько у вас подписчиков, какой у вас грейд в корпорации и закрыли ли вы KPI в этом квартале. Он любит вас (или, по крайней мере, терпит и позволяет себя кормить) не за ваши достижения, а просто по факту вашего существования. Вы для него – божество, открывающее консервную банку, теплый лежак и источник почесываний за ухом. Вы смотрите в его наглые, желтые глаза и понимаете: вот она, истина. Вот он, настоящий «инвестор», который вложил в вас свое доверие без всяких презентаций.

Вы снимаете неудобную офисную обувь, надеваете растянутые треники с вытянутыми коленками – ту самую униформу свободы, которую никогда не покажут в глянцевых журналах, – и идете на кухню. Вы ставите чайник, и пока он закипает, делая свое уютное «ш-ш-ш», вы делаете себе бутерброд. Не брускетту с вялеными томатами, а честный, пролетарский бутерброд: ломоть хлеба, щедрый слой масла и кусок колбасы, отрезанный не прозрачным ломтиком, как в ресторане, а нормальным, мужским куском толщиной в палец.

Вы садитесь на диван, включаете какой-нибудь глупый сериал, который видели уже сто раз, и делаете первый укус. И в этот момент, когда вкус хлеба, масла и мяса смешивается с горячим сладким чаем, вы понимаете главную тайну бытия, недоступную нашему Индюку-Визионеру.

Скучная жизнь – это привилегия. Стабильность – это не болото, это фундамент. Рутина – это не тюрьма, это ритм, который позволяет вам не сойти с ума.

Индюк там, в кофейне, продолжает крутить свое бесконечное фуэте, сжигая себя в топке собственных амбиций, дрожа от страха перед будущим, которого может и не быть. А вы – здесь. Вы живы. Вы сыты. У вас теплые ноги. У вас есть кот. И завтра вы пойдете на свою «скучную» работу, чтобы делать там понятные вещи, получать за это понятные деньги и возвращаться в этот понятный, теплый дом.

Это не поражение. Это и есть та самая свобода, которую они так отчаянно ищут, но не могут найти, потому что ищут ее в небе, а она лежит на земле, прямо у вас под ногами, в виде коврика в прихожей.

Так что жуйте свой бутерброд, мой друг. Жуйте медленно, со вкусом, чувствуя каждую крошку. Вы – не «случайная балерина», которую вытолкнули на сцену. Вы – зритель в VIP-ложе, который с ироничной улыбкой наблюдает за этим цирком, зная, что когда представление закончится, вы просто пойдете спать в свою мягкую постель, а клоунам придется смывать грим и ночевать в гримерке на холодном полу.

Приятного аппетита и спокойной ночи. Завтра будет новый день, и он будет прекрасен своей предсказуемостью.

ГЛАВА 2. ИНДЮК-АКТИВИСТ (СИНДРОМ ВАХТЕРА)

1. СЕКЦИЯ: АНТРЕ С ПРОТОКОЛОМ СОБРАНИЯ, ИЛИ БИТВА ЗА КЛУМБУ, ПЕРЕРАСТАЮЩАЯ В ТРЕТЬЮ МИРОВУЮ ВОЙНУ

Если наш предыдущий герой, Индюк-Визионер, предпочитает обитать в разреженных слоях атмосферы, где парят единороги и блокчейн-стартапы, и куда обычный человек попадает только в состоянии глубокого алкогольного опьянения или нервного срыва, то персонаж, о котором мы будем говорить сегодня, – это существо сугубо земное, я бы даже сказал, почвенное, пустившее корни в самый асфальт вашей придомовой территории. Вы можете не знать, как зовут действующего президента Уругвая, вы можете иметь весьма смутное представление о законах термодинамики или о том, почему курс доллара ведет себя как кардиограмма испуганного зайца, но вы абсолютно, фатально и неизбежно обязаны знать в лицо Его (или Ее) – человека, добровольно, без принуждения и, что самое страшное, абсолютно бесплатно взвалившего на свои сутулые плечи непосильную, титаническую ношу управления Вселенной в границах отдельно взятого подъезда панельной девятиэтажки.

Это Индюк-Активист, и его естественная среда обитания – это зона пограничного конфликта между вашей входной дверью и мусоропроводом, то самое сакральное пространство, где заканчивается ваша личная свобода и начинается беспощадная, бессмысленная и кровавая тирания «Общественного Мнения».

Давайте представим себе эту мизансцену, этот театр абсурда, который разыгрывается каждый третий вторник месяца (или когда у Активиста случается обострение чувства справедливости на фоне ретроградного Меркурия). Место действия: двор вашего дома, продуваемый всеми ветрами, пахнущий мокрым бетоном, дешевыми сигаретами и тоской. Время: тот самый предательский час между восемью и девятью вечера, когда нормальный, биологически здоровый организм хочет только одного – упасть лицом в подушку или в тарелку с макаронами, но вместо этого вынужден стоять на холоде, переминаясь с ноги на ногу, и слушать проповедь о вреде окурков.

В центре этого круга, состоящего из сонных, злых и глубоко несчастных людей, стоит Он. Внешность Индюка-Активиста – это всегда шедевр, это визуальный манифест, кричащий о том, что его носитель слишком занят судьбами родины, чтобы следить за модой. Если это мужчина, то на нем почти наверняка надета жилетка с бесчисленным количеством карманов – тот самый предмет гардероба, который был создан для рыбалки или охоты на диких зверей, но в городских джунглях используется для хранения рулетки (чтобы измерять расстояние от вашего бампера до бордюра с точностью до миллиметра), блокнота в клеточку (куда заносятся номера машин врагов народа) и связки ключей такого размера, словно он работает тюремщиком в замке Иф. Если же перед нами дама, то это, как правило, особа неопределенного возраста, но с очень определенным взглядом, в котором читается смесь ленинской принципиальности и глубокой скорби по поводу несовершенства человеческой природы; на голове у нее часто можно заметить берет агрессивной расцветки, напоминающий боевой шлем или ядовитый гриб, призванный отпугивать хищников, а в руках она сжимает папку с документами так крепко, словно там лежат коды запуска ядерных ракет, а не квитанции за капремонт.

В его руках всегда, при любых обстоятельствах, находится Планшет с Зажимом. Этот канцелярский предмет для Активиста – то же самое, что скипетр для монарха или молот для Тора. Это символ его легитимности, его щит и меч. В зажиме трепещет на ветру «Лист регистрации присутствующих» или, что еще хуже, «Протокол разногласий», исписанный мелким, убористым, бисерным почерком, который обычно бывает у людей, планирующих захватить мир, но не имеющих для этого санитарной книжки. Он не просто держит этот планшет – он им фехтует, он тычет им в лица собравшихся, требуя немедленно, сию секунду поставить подпись напротив пункта о том, что вы обязуетесь не дышать в сторону свежепокрашенной скамейки.

Активист смотрит на мир не так, как мы с вами. Там, где мы видим просто двор, просто куст сирени или просто детскую горку, он видит Поле Битвы, где силы Хаоса (это вы, ваши гости, курьеры доставки и особенно жильцы съемных квартир) ведут непрерывную подрывную деятельность против сил Порядка и Света (это он сам и, возможно, пара его верных адептов из числа пенсионерок, которым не спится). Любая мелочь, любая молекулярная погрешность в ткани бытия вызывает у него реакцию, сопоставимую по масштабу с объявлением войны. Вы, по своей непростительной наивности, думаете, что просто случайно, в темноте, заехали колесом на десять сантиметров на грунт, который даже травой назвать сложно, потому что там ничего не росло со времен палеолита? О, глупец! О, наивное дитя асфальта! В системе координат Активиста вы только что совершили акт чудовищного вандализма, вы плюнули в душу коллективу, вы растоптали зеленые легкие планеты и лично оскорбили труд озеленителей (которых никто никогда не видел, но они точно существуют в смете).

Индюк-Активист материализуется из воздуха, сотканного из осуждения, ровно в ту секунду, когда вы совершаете проступок. Кажется, у него есть встроенный радар, настроенный на частоту вашего грехопадения. Его голос, когда он обращается к вам, звучит не как голос соседа, а как труба архангела Гавриила, призывающего грешников на Страшный суд, только с добавлением истерических ноток и плохой дикции. – Молодой человек! – кричит он так, что голуби падают с карнизов замертво от разрыва сердца. – А вы у себя дома тоже машину на подушку ставите?! А?! И в этом вопросе, в этой абсурдной, сюрреалистической гиперболе сквозит такая бездна пассивной агрессии, такая концентрация праведного гнева, что вам, взрослому, самодостаточному человеку с ипотекой и высшим образованием, хочется немедленно упасть на колени прямо в грязь, поцеловать его ботинок и пообещать переписать на ТСЖ свою почку, лишь бы искупить эту вину и прекратить этот пыточный диалог.

Этот персонаж страдает (или, скорее, наслаждается) тяжелой формой того, что в народе метко называют «Синдромом Вахтера», но в его случае болезнь мутировала и приобрела масштабы эпидемии. Ему физически, биологически, на клеточном уровне необходимо что-то «не пущать», кого-то «записывать», что-то «контролировать» и кому-то «запрещать». Власть для него – это не инструмент управления, это наркотик, это единственное топливо, которое заставляет его сердце биться. Даже если у него нет никакой реальной, юридически подтвержденной власти (а ее у него, как правило, нет, ведь он просто самопровозглашенный «Старший по чему-нибудь»), он создает ее плотную, вязкую иллюзию с помощью бесконечных бюрократических ритуалов.

Он обожает Заборы. О, Забор – это его фетиш, его религия, его Эдемский сад. Если бы Индюку-Активисту дали волю и неограниченный бюджет, он обнес бы забором каждый квадратный метр двора, каждый куст, каждую урну, потом обнес бы забором сам забор, сверху натянул бы колючую проволоку под напряжением, выкопал ров с крокодилами, а ключи от единственной калитки выдавал бы только после сдачи трехступенчатого экзамена на знание Устава дома и анализа крови на лояльность. Шлагбаум для него – это не средство ограничения проезда, это тотемный столб, это священный фаллос власти, который поднимается и опускается по его воле. Он готов часами, сутками сидеть у окна, отодвинув тюлевую занавеску дрожащей рукой, и наблюдать за тем, как эта полосатая палка преграждает путь чужакам, испытывая при этом почти эротическое наслаждение от того, что он контролирует поток материи в пространстве. «Чужие здесь не ходят!» – это его девиз, его молитва и эпитафия, которую он хотел бы видеть на своем надгробии.

Но вернемся к нашему собранию. Посмотрите на лица людей, которые стоят вокруг него в этом холодном, темном дворе. Это паноптикум смирения. Вот мужчина с собакой, которая виновато виляет хвостом, чувствуя общую атмосферу вины; мужчина смотрит в телефон, мечтая телепортироваться, но не уходит, потому что боится, что если он уйдет, то его запишут во враги народа и отключат ему домофон (Активист намекал, что у него есть такие связи). Вот молодая мама с коляской, которая просто вышла подышать, но попала в заложники и теперь вынуждена слушать лекцию о том, что колеса ее коляски оставляют следы в подъезде, разрушая культурный слой линолеума, положенного еще при Брежневе. Вот стайка курильщиков, которые жмутся к стене, пытаясь стать невидимыми и слиться с граффити, потому что они – главная мишень, они – исчадия ада, оскверняющие своим дымом святой воздух жилого комплекса.

А Активист вещает. Его речь – это отдельный лингвистический феномен, жуткая, неестественная смесь канцелярита, юридических терминов, вычитанных в интернете, и откровенного бреда сумасшедшего. Он сыплет номерами статей Жилищного кодекса так, словно это цитаты из Священного Писания, он жонглирует словами «инсоляция», «придомовая территория», «кадастровый паспорт» и «сервитут», не всегда понимая их смысл, но чувствуя их магическую силу. – На основании пункта четыре параграфа восемь нашего внутреннего регламента, а также ввиду вопиющего, систематического нарушения норм общежития со стороны жильцов семьдесят второй квартиры… – чеканит он, и каждое слово падает в холодную тишину двора, как кирпич. Он не говорит, он декламирует. Он упивается вниманием. В этот момент, стоя под мигающей лампочкой подъезда, в своей нелепой жилетке, он чувствует себя не городским сумасшедшим, а Черчиллем в парламенте, Лениным на броневике, Моисеем, ведущим свой неразумный народ через пустыню ЖКХ к земле обетованной, где тарифы на горячую воду заморожены навечно, подъезды моются сами собой с ароматом лаванды, а соседи не делают ремонт, не слушают музыку, не заводят детей и собак, а только тихо сидят по своим квартирам и вовремя платят взносы на нужды актива.

Отдельного упоминания заслуживает его деятельность в цифровом пространстве – в «Чате Жильцов». Если реальное собрание – это чистилище, то чат – это полноценный, раскаленный ад. Активист там – администратор, модератор и верховный судья. Его сообщения всегда, без исключения, написаны капслоком (ПОТОМУ ЧТО ВАС ИНАЧЕ НЕ ДОСТУЧАТЬСЯ!!!) и изобилуют таким количеством восклицательных знаков, что кажется, будто он орет на вас сквозь экран, брызгая цифровой слюной на матрицу вашего смартфона. Он записывает голосовые сообщения длиной по восемнадцать минут, в которых тяжело дышит, шуршит бумагами и обвиняет всех в пассивности. Он закрепляет в «важных сообщениях» фотографии чужих мусорных пакетов, оставленных не там, где положено, проводя расследования по чекам из магазина, чтобы вычислить преступника. «Кто вчера в 23:15 выбросил коробку от пиццы в урну у первого подъезда?! По камерам видно, что это был мужчина в синей куртке! СРОЧНО ПРИЗНАЙТЕСЬ ИЛИ БУДЕМ ВЫЗЫВАТЬ УЧАСТКОВОГО!!!» – пишет он, и вы понимаете, что у этого человека нет личной жизни, нет хобби, нет радости, у него есть только эта великая, всепоглощающая Война с Мусором.

Но самое смешное и одновременно грустное в этом образе то, что Индюк-Активист – это гипертрофированная совесть нашего дома, которая, к сожалению, начисто лишена мозга, эмпатии и чувства меры. Он – это живое, дышащее воплощение фразы «Инициатива дрючит инициатора», только в данном конкретном случае инициатор дрючит всех вокруг, получая от этого какое-то извращенное, почти садистское удовольствие. При этом, если присмотреться, его собственная святость часто бывает с душком. Это именно он вызывает полицию, потому что вы слишком громко смеялись в 22:59, но при этом сам начинает сверлить стены своим перфоратором ровно в 9:00 в субботу, потому что «имеет право по закону о тишине, а у меня ремонт, мне надо». Это именно он требует соблюдать чистоту, но его собственная собака гадит на газоне за домом, потому что «ну это же органика, удобрение, а не пластик». Его правила – это правила для вас, холопов, а он – сюзерен, он выше закона, потому что он этот закон охраняет.

И вот вы стоите, замерзший, голодный, с пакетом продуктов, который оттягивает руку, слушаете этот бред про «битву за клумбу», которая в его голове разрослась до масштабов Третьей мировой войны, и думаете: «Господи, за что? Почему я просто не могу зайти домой?». Но вы не уходите. Вы киваете. Вы даже, может быть, подписываете этот чертов протокол, просто чтобы он отстал, чтобы этот поток безумия прекратился. И в этот момент Активист торжествует. Он видит в вашем затравленном взгляде уважение. Он чувствует свою силу. Он победил. Клумба спасена. Мир, пусть и в границах одного двора, снова под контролем. А то, что вы считаете его идиотом, – это ничего. Гениев часто не понимают современники. Главное, что шлагбаум опущен, а в чате висит новое грозное объявление, набранное жирным шрифтом.

2. СЕКЦИЯ: ФУЭТЕ ОБЩЕСТВЕННОЙ НАГРУЗКИ, ИЛИ ИМИТАЦИЯ РЕАЛЬНОЙ ВЛАСТИ ДЛЯ ТЕХ, КОГО НЕ СЛУШАЮТ ДОМА

Если вы когда-нибудь наблюдали за мухой, которая бьется в оконное стекло, то вы видели идеальную метафору жизни нашего героя: это бешеная, изматывающая, жужжащая энергия, которая расходуется с колоссальной скоростью, но с нулевым коэффициентом полезного действия, потому что стекло, в отличие от мухи, прозрачное, твердое и ему абсолютно наплевать на амбиции насекомого. Точно так же Индюк-Активист крутит свое бесконечное административное «фуэте». Он вертится на одной ноге в центре двора, создавая вокруг себя вихрь из бумажек, угроз и инициатив, он потеет, краснеет и задыхается от собственной важности, но если выключить звук и убрать спецэффекты, то станет очевидно, что он просто сверлит дырку в асфальте, пытаясь убежать от той звенящей, холодной пустоты, которая поджидает его в собственной квартире.

Давайте, подобно натуралистам, разбирающим устройство муравейника, заглянем внутрь этой суетливой механики и ответим на главный вопрос: зачем? Какая такая неведомая сила поднимает человека с дивана в семь утра в воскресенье и гонит его на улицу пересчитывать, все ли урны стоят строго перпендикулярно бордюру? Ответ, друзья мои, до банальности прост и до слез трагичен: компенсация.

Индюк-Активист – это, как правило, человек, чей авторитет в семье давно и надежно ушел в отрицательные значения. Дома он – пустое место, предмет интерьера, вроде старого торшера, который жалко выкинуть, но который занимает слишком много места и только мешает ходить. Его жена (или муж) давно научилась смотреть сквозь него, как через стекло, дети, если они есть, общаются с ним исключительно междометиями и только тогда, когда им нужны деньги, а кот – этот пушистый барометр уважения – демонстративно поворачивается к нему задом, когда он пытается его погладить. В его личном «государстве» (квартире №48) произошел тихий дворцовый переворот: власть захвачена хунтой из родственников, а он отправлен в почетную ссылку на балкон курить и думать о вечном.

И вот этот человек, униженный бытом, раздавленный равнодушием близких, лишенный права голоса при выборе даже сорта туалетной бумаги, выходит в Подъезд. И тут, о чудо! Здесь происходит магическая трансформация, достойная пера Кафки. Как только он переступает порог своей квартиры, он перестает быть «тем нудным мужиком в трениках» и превращается в Верховного Жреца Общедомового Имущества. Подъезд – это его Нарния, его Хогвартс, его личная, суверенная империя, где каждое слово, сказанное им, имеет вес закона, где он может казнить и миловать (отключать домофон или разрешать пронести велосипед), где его боятся, а значит – уважают.

Вся его бурная деятельность – это отчаянная попытка «добрать» ту значимость, которой ему катастрофически не хватает в реальной жизни. Он имитирует бурную деятельность с таким актерским мастерством, что Станиславский рыдал бы от зависти в сторонке. Посмотрите, как он проводит расследование по факту обнаружения неопознанного мусорного пакета на лестничной клетке! Это же не просто уборка, это полноценный детективный сериал «CSI: Место преступления – Хрущевка».

Он надевает резиновые перчатки с такой торжественностью, словно готовится к операции на открытом сердце. Он достает телефон и делает тридцать фотографий улик с разных ракурсов: вот пакет анфас, вот профиль, вот крупный план торчащей из него коробки из-под молока. Он наклоняется над «телом» мусора, внимательно изучает чеки, пытаясь найти последние цифры банковской карты предателя, который посмел нарушить санитарный кодекс дома. В этот момент в его голове играет тревожная музыка, он чувствует себя Шерлоком Холмсом, который вот-вот раскроет заговор Мориарти. Он пишет в чат сообщение: «ТОВАРИЩИ!!! В 14:30 БЫЛ ОБНАРУЖЕН ПАКЕТ С БЫТОВЫМИ ОТХОДАМИ НА 3-М ЭТАЖЕ! ВНУТРИ – ЧЕК ИЗ МАГНИТА ЗА ВЧЕРАШНЕЕ ЧИСЛО! Я ПРОСМОТРЕЛ КАМЕРЫ! Я ЗНАЮ, КТО ЭТО СДЕЛАЛ! У ВАС ЕСТЬ ЧАС, ЧТОБЫ ПРИЗНАТЬСЯ, ИНАЧЕ Я ВЫКЛАДЫВАЮ ФОТО ЛИЦА НАРУШИТЕЛЯ НА ДОСКУ ПОЗОРА!!!».