Борзый. Раскрою твой секрет

– А если… – мама решилась вставить ещё раз.

– Нет, Ярослава!

И всё. На этом весь разговор закончился.

– О чём думаешь, дочь? – спросила мама тихо, когда наше молчание затянулось.

– Дедулю вспомнила, – ответила я, слыша, что мой голос сел.

Мама напряглась, но сдержалась. Когда дедушки не стало, это оказалось ударом для всех. И ведь он даже не жаловался ни на что. Он просто лёг отдохнуть в обед, перед этим весело поиграв с правнуками, и больше не проснулся.

Все те дни прошли для нас как будто в каком-то вакууме. Даже мальчики не шалили. Дом был наполнен такой давящей тишиной, что всё сворачивалось в узел.

– Он гордится вами, – уверенно сказала мама, разворачиваясь к столу, что-то выискивая глазами.

– Мам, что ты ищешь? – спрашиваю я, понимая, что мама чего-то не видит.

– Да хотела себе ещё коктейль смешать, а то не выдержит моя престарелая нервная система всех сегодняшних событий, и точно кто-то пострадает, – бубнит мама тихо. – Но кто-то возомнил себя явно бессмертным и унёс куда-то тару.

– Давай свой конспиративный стаканчик, – тихо смеюсь я. – Сама тебе смешаю. Но ты только никого не убей, – добавляю я, улыбаясь, а мама уверенно кивает мне, вот только один глаз косит в сторону Дениса и Борзого.

Хотя, может, и можно кого-то покалечить. Да толку. После драки кулаками не машут. А у нас и драки-то не было. Так, всего лишь постоянные боевые действия.

Мы же даже переспали с Борзым на спор. Он меня достал своими приколами, а я сказала, что такие, как он, не умеют даже девушку возбуждать. Вот он и доказал обратное.

Вхожу в дом, и кожа покрывается мурашками. Здесь просто кондиционер работает и слишком яркий контраст с улицей. Но если себя можно обмануть, то тело, как оказалось, не обманешь. Зачем только вспомнила всё?

Вхожу на кухню и нахожу мамину бутылку в холодильнике. Улыбаюсь, потому что догадываюсь, что это дядя Дан унёс её. В этом весь Стальнов. Да и Ден такой же.

Достаю сок, лёд и смешиваю всё в стакане, пытаясь переключить внимание на всё что угодно, но только не на Борзова.

Рядом со мной на столешницу ложится мужская рука, а тихий низкий голос с хрипотцой произносит у самого уха:

– Скажи, ты своего мужа съела?

Не разворачиваюсь к Борзому, стискиваю зубы и хочу послать, пока мне не доходит смысл его слов.

– Кого? – разворачиваю голову в его сторону и замираю в нескольких миллиметрах от его губ, задыхаясь от его запаха, который отравляет сознание.

Смотрю в его глаза и заставляю себя отойти на шаг. Борзый напрягается, но ничего не делает больше.

– Мужа, – повторяет он с запозданием.

– Борзов, ты видишь здесь какого-то левого мужика? – спрашиваю щурясь, стараясь говорить зло и не выдавать дрожь в голосе.

– Ну Илюху же ты родила от кого-то, – хмыкает он и разворачивается так, что опирается задницей о столешницу.

Молчу. Я даже не могу заставить себя открыть рот и сказать, что не замужем и никогда не была. Да и не собираюсь я туда. Не всем везёт, как Але или маме. И я приняла всё, что происходит со мной.

– Не расскажешь, как жила здесь? – спрашивает Борзый, а я вскидываю бровь от резкой смены темы.

– Ты мне кто? – спрашиваю серьёзно и ставлю на кухонный остров мамин стакан. А то, боюсь, его содержимое до мамули не дойдёт. – Друг, брат, муж? – перечисляю я. – Вот именно – никто! – выделяю последнее слово. – И ты мне мешаешь.

– И чем же? – снова вопрос. – Бухать в одиночку? – он кивает на стаканчик. – Могу предложить свою компанию, – и его губы растягиваются в слишком знакомой улыбке.

У меня такое ощущение, что ему всё равно на все мои колкости и замечания. Его поза не меняется, только взгляд становится более пронизывающим. И от этого по коже бегут те самые противные мурашки-предатели.

Глава 5

***

– Бля, я не могу! – ржёт Скиф, а я растираю до сих пор горящую щеку. – Если бы знал, что Лика там тебя ломает, придержал бы батю.

– Заткнись, – огрызаюсь я. – Друг ещё называется.

– О нет, – Ден не перестаёт улыбаться, но становится более серьёзным. – Это сюда не приплетай. Я тебя предупреждал. Ты не поверил. А ведь я всё это жрал, давясь собственным стеклом. Хреновое ощущение, скажи?

– Но вот по твоей довольной роже не скажешь, что ты на моей стороне, – фыркаю я и беру со столика стакан с вискарём.

На улице поздний вечер, но Ден увёз меня, даже не дав увидеть, как малой Лики свечки будет задувать. А ведь я обещал пацану, что побуду. Зачем – сам не понимаю.

Но когда увидел, как Лика пошла в дом, то как идиот попёрся за ней. И вот итог: у меня красная рожа и припухшая щека, и я бухаю. Только не в той компании, в которой бы хотел.

– Нет, – кивает довольно Ден. – Однозначно не на твоей стороне, Борзый. И не потому, что я такой правильный, а потому, что ты мудак.

– А ты кто? – спрашиваю я хмыкая. – Бухаешь здесь, пока твоя рыжая далеко.

– Не рыжая, а любимая жена, – поправляет уверенно Скиф. – И я могу уйти, да только кому лучше будет. Я всё равно огребу за то, что тебя позвал. Так лучше дать вулкану остыть, а потом уже можно и вымолить прощение.

– И не надоело тебе за столько лет быть женатиком, – не спрашиваю я. Вижу по Дену, что он горит и своим пацаном, и Алькой.

– Когда всё по-настоящему – не надоедает, – отвечает друг уверенно. – А ты не хочешь рассказать, зачем вернулся. И правду желательно.

Смотрю на Дена и пытаюсь понять, для чего ему это. Отрезал всех, когда уехал за границу. Только с ним и общался. Но мы стали старше. Мы изменились. Да и не просто изменились, каждый чем-то оброс.

Я бронёй, Ден – семьёй. И хрен его знает, что прочнее.

Выпиваю залпом содержимое стакана, горло обжигает, но молчу. Мы с Деном на треке. Осматриваюсь вокруг и завидую ему. Он смог всё поднять. Не просто поднять, а ещё и развить. Фонари освещают гоночную трассу, а память подкидывает момент, как две рыжухи сделали нас на гонках.

– А помнишь, как девочки выиграли трек? – спрашиваю у Дена улыбаясь.

– Ты не спрыгивай, – улыбается Ден, и по глазам вижу, что помнит. – Рассказывай давай. Ты же не просто так позвонил сегодня.

– Просто так, – улыбнулся я Дену. – Соскучился, прикинь? Оказалось, я настолько отвык от родины, что даже не сообразил, что можно было бы позвонить сразу.

– А что насчёт холдинга твоего бати? – спрашивает Ден, а я замечаю, как с него слетает вся весёлость.

– А что холдинг? А его приму, дела налажу и уеду назад, – отвечаю уверенно. – Что меня здесь держит? Отцовская сука всё равно его в могилу загонит и начнёт свою войну.

– Это мачеха твоя? – хмуро спрашивает Скиф.

– Она, – киваю я и, подхватив бутылку, плескаю себе янтарной жидкости.

– Ты тогда тоже из-за неё уехал? – ещё один вопрос Дена, а мне вот совершенно не хочется никому показывать свои скелеты.

Натягиваю улыбку на лицо и, подняв стакан, чокаюсь с воздухом и снова выпиваю. Поднимаюсь с места и подхожу к большим окнам. Ден переделал часть лоджии для зрителей под кабинет, и это реально круто.

– Может, погоняем? – предлагаю я ему.

– Нет, – уверенно заявляет он, а я чувствую его взгляд. Расчленяет меня, но пусть лучше так. – У пацанов, кстати, здесь есть личные карты. И они каждую неделю ходят на занятия.

– Ты круто развернулся, – киваю я.

– Ты, кажется, тоже, – слишком спокойно говорит Ден, и от его интонации я вспоминаю, почему его прозвали Скифом.

Был такой фильм старый. Нам пацанами зашло так, что мы кайфовали от него. И там главный герой, который был потомком скифов, был такой же отбитый, как и Стальнов. Шёл до последнего, не отступал и даже врага не бил исподтишка. Но перед тем, как начинался пиздец, он становился абсолютно спокойным. Ловил свой дзен, как мы говорили. Вот и приклеилось к Дену это прозвище.

– Слушай, давай ты мне как-нибудь в другой раз посчитаешь рёбра, – предлагаю я не разворачиваясь. – У меня в понедельник разбор полётов. Нужно уволить половину офиса и вытравить всех крыс.

– А кто сказал, что я буду тебе рёбра считать, – раздаётся за спиной, и я резко разворачиваюсь к Дену.

От резкой боли темнеет в глазах, а в голове пульсирует так, будто на неё надели колокол и врезали по нему чем-то железным.

– Да блядь! – заорал я в нос, сгибаясь пополам. – Ты идиот, Скиф.

– Я же обещал, Борзый, – хмыкает Ден, возвращаясь на место совершенно спокойно. – Пацанов учу, что слово нужно держать, так что уж прости, но ты заслужил.

– Да за что? – взрываюсь я. – Она счастлива. Замуж вышла, ну или что там у неё. Пацана родила. Причём почти сразу после меня!

Ден смотрит на меня таким взглядом, что я понимаю, сейчас снова вмажет.

– Она замужем никогда не была, Борзый, – отвечает Скиф на весь мой ор.

– А Илюху ветром надуло? – спрашиваю я, сплёвывая кровь и вытираясь рукавом рубашки. – Блядь, сломал нос, что ли?

Но Ден ничего не говорит больше. Бросает на меня злой взгляд, поднимается и, подойдя к небольшому холодильнику, спрятанному в стене, достаёт лёд и подаёт мне.

Прикладываю лёд ко лбу и понимаю, что с болью и мозги остывают. Хочу спросить у друга, то, что мелькает в башке, но молчу.

Семь. Илюха сказал сегодня, что ему семь. Возвращаюсь в кресло и пытаюсь сложить пазл, который вроде и сложен, но я упорно пихаю последнюю деталь вверх ногами.

– Тебе помощь нужна, – не спрашивает Скиф.

– У меня был выбор: прогнуться под батю, которого до предела надрочила его Виола, и жениться на какой-то тёлке, которую я в упор не видел и не знал, или свалить за границу, в загибающуюся фирму, чтобы поднять её, – голос садится, но я заставляю себя говорить.

– И почему не рассказал? – спрашивает Ден, сжимая челюсть так, что скулы играют под кожей.

А я не знаю, что ответить. Не сказал, потому что не умею я доверять, как оказалось. Хотя Скиф столько раз прикрывал мою спину, даже в армии, когда служили. Да и после.

– Потому что сам могу решить все свои проблемы, – отвечаю, но во рту собирается горький привкус.

– Решил? – Скиф снова начинает говорить своим раздражающим голосом. – А ведь батя узнавал по тебе инфу, и ничего не нашёл. А твой отец сказал ему, что это твоё наказание. И нехрен лезть к тебе.

А вот этих новостей становится совершенно гадко. Я уехал, потому что никто не знал, ни о Лике, ни о моих приключениях. У меня реально подтекал чердак от неё и я тупо боялся кому-то сказать, что она моя.

– Тебе легче стало оттого, что тебя ненавидит несколько человек, которые считали другом, семьёй считали? – ещё один вопрос, но в этот раз звучит он неприятно. – А одна, насколько я знаю, любила так, что пищала каждый раз, как видела тебя рядом.

Откидываю голову на спинку, чтобы не смотреть Дену в глаза. Судя по тому, что я видел сегодня, она меня быстрее четвертует.

Глубоко вдыхаю, как перед прыжком в воду, и спрашиваю то, что сам от себя не ожидаю:

– Так кто отец пацана? Я его знаю?

Глава 6

***

Смотрю на спящего сына и чувствую, как внутри всё наполняется невероятной любовью, и так каждый раз. Но вот послевкусие последних дней немного портит всё. Глажу рыжие волосики, и прожитые годы пробегают перед глазами бегущей строкой.

Я ведь нигде не афишировала свою жизнь. Соцсети вообще перестала вести, потому что сначала была боль и неприятие всей ситуации, а потом просто не захотела. Счастье любит тишину, и это правда.

У меня вообще всё вышло удивительным образом. Никто до последнего даже не догадывался, что я беременна. В универе закончила первый курс без проблем. А как родила Илюшу, был обычный больничный.

Когда на четвёртом курсе Денис приехал забирать нас с Алей с учёбы вместе с мальчиками, все охренели. Вот тогда и узнали, что у меня есть сын. Нашлись и те, кто попытался пролезть в душу и ударить побольнее. Хорошо всё же, что на занятиях по обороне я не отставала и сдачи научилась давать ещё и физически.

Но с каждым годом в своём мальчике всё больше видела его. И нужно же было только цвет волос мой взять. Нельзя было хотя бы чуть-чуть похожим на меня родиться?

Оставляю лёгкий поцелуй на щеке своего солнышка и слышу тихое:

– Люблю тебя, мамочка.

– И я тебя люблю, – отвечаю тихо и выхожу из комнаты.

У Илюши это на уровне рефлексов. Даже когда крепко спал рядом со мной, часто сквозь сон шептал эти слова, которые согревают, дают сил и показывают смысл всей моей жизни.

Прикрываю глаза и останавливаюсь в коридоре, а память сразу же подкидывает образ Борзого на дне рождения сына. Сейчас, когда голова остыла, а его запах выветрился из лёгких, понимаю, что я поступила подло по отношению к сыну. Отобрала у него возможность общаться с отцом.

Я смотрела на то, как они рассматривали карт, и ревновала. Хотя я же столько раз видела, как Ден и дядя Дан играют с мальчиками. Как дедушка возился с правнуками и ловил каждый момент с ними. И не было у меня чувства ревности. Почему же сейчас проснулось?

Да ещё и Ден! Как он мог? Обещал ведь. Слово давал, что не расскажет, а в итоге увёз его.

– Очнись, Лика! – сама себя останавливаю. – Если бы Ден рассказал, то Борзый уже был бы здесь, – говорю тихо сама себе. – Ага, – тут же подключается вторая я, – если он не приезжал на родину почти восемь лет, то и сейчас ему по барабану.

Слышу, как на кухне звонит мобильный, и по мелодии знаю, кто там. Да, я обиделась. Не так чтобы сильно, чисто для вида. Но всё же. Подхожу, смотрю на улыбающуюся моську сестрёнки и вздыхаю. Два дня игнорирую её. Сегодня сама Илюху в сад отвозила. Последние дни работаю, а потом в отпуск. Но со Стальновыми не пересекалась эти дни.

Звонок прекращается, а через полминуты всплывает окно мессенджера.

«Если ты не возьмёшь трубку, я приду к тебе через пять минут!»

Ещё один звонок, и я всё же отвечаю. Вот чего-чего, а слов на ветер мы с Алей не бросаем.

– И долго ты будешь дуться? – звучит вопрос, но голос такой, будто она плакала.

– Ты чего это? – спрашиваю я удивлённо. – Что случилось?

– Ты! – выкрикивает Аля, но я слышу, как она сама себя затыкает. – Ты случилась, – уже тихо добавляет сестра. – Лика, перестань меня игнорировать.

– Я… – хочу сказать, что не игнорирую, но ведь это будет враньё.

А сестрёнке врать я не могу. Она была той, кто шла со мной рядом. Той, что поддержала и только любовью ограждала. И сейчас продолжает.

– Денис тоже ничего не рассказал, – уверенно заявила я.

– Ой, молчи за своего мужа. Вот на него я зла, – уверенно заявляю и разворачиваюсь к чайнику.

Нужно что-то выпить, и лучше, чтобы это было успокоительное и некрепкое. У меня ребёнок в доме.

– Он позвал его на праздник, но никто не ожидал, что Сашка приедет. Его никто не видел здесь семь лет, – продолжает Аля.

– Восемь, – поправляю сестру я.

– Лик, – голос Али меняется, и снова слышу слёзы, – ты так и не отпустила его.

Аля не спрашивает, она уверенно заявляет, а мне и сказать нечего.

Нет, я не ханжа и старалась даже на свидания ходить. Ровно два раза. Этого хватило, чтобы понять – не моё.

– Может, я всё же приду, пока Денис с Макаром? – вот теперь сестрёнка спрашивает.

– Нет, – отвечаю я хрипловато. – Не нужно. Мне завтра на работу. Дай доработать два дня спокойно. А потом хочу куда-нибудь съездить с Илюшей.

– Давай вместе, – предлагает Аля, но вот в этот раз не хочу вместе.

– Не нужно, Аль, – улыбаюсь я. – Я хочу побыть с сыном вдвоём.

Аля затихает, и мне даже кажется, будто она отключилась, но нет, звонок продолжается.

– Аль, – зову сестрёнку.

– С этой суматохой и твоим Борзым я совсем забыла сказать тебе, – нервно произносит Аля. – Мы с Денисом ждём малыша.

– Ага, – отвечаю я, и только после этого мне доходит смысл сказанного. – Что?

– Малыша ждём, – отвечает смущённо Аля. – И мне даже жаль, что ты так и не встретила своего идеального мужчину. Так хотелось, чтобы и сейчас наши дети росли вместе.

– Эм, неожиданно, – вот теперь у меня голос садится. – И ты не нашла времени сказать мне всё это?

– Прости, – пищит Аля с той стороны и быстро добавляет: – Ой, меня зовут. Я убежала. Но если что, завтра Илюшу Ден сам завезёт в сад. Прекращай дуться.

Аля отключается, а я не соображу всё никак. Это что за период такой настал? Кто сильнее удивит? Ну нет уж! Мне такое не нравится!

Заливаю чайный пакетик кипятком и чуть не проливаю его на себя, когда в дверь раздаётся звонок.

– Да кому там не спится? – злюсь я, но, подойдя к двери, замираю напротив видеодомофона.

– Может, впустишь? – спокойно спрашивает Борзов, стоя под дверью квартиры с каким-то пакетом, и снова цветы.

– Я уже сплю, – отвечаю, уверенно нажимая кнопку на домофоне.

– Я не буду приставать, – он вскидывает бровь, а губ касается улыбка.

Та самая, от которой я таяла когда-то. Но это было слишком давно.

– Уходи, Борзов, – говорю холодно. – Нам не о чём разговаривать.

– А мне кажется, есть о чём, – а вот теперь вся лёгкость из его голоса исчезает. – Я, может, и идиот, но считать не разучился, хотя готов выслушать и твою версию. Поговорим о сыне, Лика?

Саша спрашивает, а мне кажется, что он только что выстрелил из крупного калибра. И боже, как я рада, что ещё не успела открыть дверь.

Глава 7

***

Голова болит, но мозг как никогда работает чётко. Утро после наших разговоров со Скифом начинается с неожиданного визита.

И как же хорошо, что я всё-таки решил поехать в офис, а не остаться дома. Воскресенье – самый лучший день, чтобы проверить всё без снующих везде недовольных рожь.

Сижу за ноутом и пытаюсь сообразить, как же так вышло, что у отца здесь полный бардак. Перебираю списки сотрудников и нахожу в них не только мачеху, но и её урода-сыночка.

Вот только я совсем не ожидал, что кто-то ещё, помимо меня, может прийти в воскресенье сюда. За дверью послышались шаги, а за ними мат и шуршание на столе секретарши. Впрочем, ничего удивительного – я подхожу к двери и, открыв её, наблюдаю того самого Тимошу.

– Нашёл, что искал? – спрашиваю, опираясь о косяк двери, и даже немного расстроен, что это чмо не завизжало.

Хотя дёрнулся он знатно и даже снёс кресло секретарши. Всё имя как-то её не запомню.

– Какие люди, – Тим быстро берёт себя в руки и смотрит на меня уже привычным взглядом. – И что же ты здесь делаешь? Да ещё и в выходной. Тёлок не таскаешь. Даже не верится. Хотя, судя по твоей побитой роже, приключения ты уже нашёл.

– Ты знаешь, мне тоже интересно, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, игнорируя его выпад.

– Пришёл забрать свои документы, – хмыкает Тим, а я вот даже не знаю, что мне сделать. Послать его словами или сделать так, как Скиф вчера?

– А здесь есть что-то твоё? Сомневаюсь, – спрашиваю и сразу отвечаю.

– Так и твоего нет, – скалится Тим, складывая руки на груди.

Смотрю на него и понимаю, что я был такой же. Слишком дерзкий, свободолюбивый, отбитый. Старался красоваться и выёживаться. И к чему меня это привело?

– Я тебя расстрою, братец, – вскидываю бровь и смотрю на него внимательно. – Но здесь теперь всё моё. Так что ты можешь не напрягаться. Завтра ни тебя, ни твоей мамаши здесь не будет.

– Ненадолго, – отвечает Тим и быстро идёт на выход.

Молчу. Не вижу смысла что-то спрашивать, да и говорить нет желания. Предчувствие паршивое, особенно после фразы братца, но я справлюсь.

Возвращаюсь в кабинет и набираю охрану:

– Если я ещё раз узнаю, что вы пропустили в офис кого-то чужого, все пойдут искать себе работу на бирже труда.

Не дожидаясь ответа, отключаюсь. И так башка туго соображает, пытаясь систематизировать всё, что происходит в последние дни, так ещё и эти родственнички подкидывают проблем.

А чего я ожидал? Явно же не тёплой встречи. Бросаю взгляд на ноут и, быстро набросав приказы на увольнение, отправляю их в отдел кадров и себе оставляю.

Я эту тварь с её сынком на дух не переношу. И ведь действительно никто ничего не знает, потому что я струсил, не рассказал, но сын Виолы тоже сыграл не последнюю роль в моём отъезде. Семейка пиявок, что присосалась и не отодрать.

А ещё я готов всё бросить. Пусть оно катится ко всем лешим, но что-то останавливает.

Но сначала нужно всё закончить, пока мысли снова не ускакали в то русло, где я буду грызть себя и обвинять её. Хотя Скиф так и не ответил на мой вопрос, а ведь я ждал, что хотя бы друг меня разубедит в моих догадках.

День заканчивается слишком напряжённо, да и понедельник начинается не лучше. Но стоить мне подъехать в ресторанчик недалеко от работы, как мою компанию нарушают.

– Саня, приветствую. Как ты? Отошёл от детского праздника? – от голоса дяди Дана, он же Богдан Сергеевич Стальнов, становится не по себе.

– Здравствуйте, Богдан Сергеевич, – откладываю быстро мобильный и поднимаюсь, чтобы пожать руку.

Смотрю на этого поседевшего мужика и пытаюсь понять, вот как так вышло, что он весь цветет и полон сил, а мой отец уже наполовину в могиле?

– Отошёл, – улыбаюсь ему. – Не так страшно оказалось.

– Ну это только начало, – хмыкает он, присаживаясь напротив. – Вот был случай, внуки добрались до моего сейфа. Благо, у меня там всё разряжено и стоит отдельно. Но влетело мне по полной и от Ягодки, и от девочек. Зато теперь парни увлеклись не только тачками, но и стволами.

Немного закашливаюсь и даже удивляюсь тому, как спокойно говорит об этом Стальнов. А вот воображение быстро подкинуло мне лица супруги Богдана Сергеевича и рыжих. Даже боюсь представить, что это торнадо могло учудить.

– А Вы какими судьбами здесь? – спрашиваю я, стараясь понять, как он оказался напротив меня.

И ведь по взгляду видно, что не просто вежливость. И это тоже приходит с годами: умение видеть то, что люди усиленно стараются спрятать под маской.

– Любаша здесь недалеко на занятиях, а я решил подождать её, – улыбается Богдан Сергеевич и становится даже моложе, когда говорит о своей младшей дочери.

– Она так выросла, – киваю я.

– Да, – подтверждает Стальнов, бросая взгляд в окно, но быстро возвращает назад. – Время вообще быстротечно. Не успеешь оглянуться, как жизнь прожита, а за плечами только горы ошибок и никакого просвета.

– Ну я бы не сказал, что у Вас за плечами гора ошибок, – отвечаю я, но мозг усиленно начинает соображать, к чему всё это.

Мне приносят заказ и, на удивление, Богдану Сергеевичу тоже приносят салат и кофе.

– За фигурой слежу, – улыбается он, замечая мой удивлённый взгляд. – Яся слишком строга в этом плане, – он тепло отзывается о своей супруге, маме Лики и Али, а я завидую. – А по поводу ошибок, – неожиданно добавляет Стальнов. – Кто сказал, что я говорю о своих?

– Не понял, – хмурюсь я.

– Вот вы с Деном росли вместе. С определённого возраста, – улыбаясь, добавляет. – Но вот мозгами природа вас явно обделила. Но, хочу заметить, на Дена занятия боксом хорошо сработали.

Я бы закашлялся, но сдержал себя, вспоминая разрисованную харю Скифа после последних спаррингов с его отцом и Иваном, начальником охраны Стальнова.

– А вот тебе явно меньше в жизни доставалось, – хмыкает он и начинает есть.

И мне бы согласиться, но нет. Зачем я буду открывать свою тёмную душонку человеку, который сюда пришёл явно не просто так. Я подожду. Но мы едим, перебрасываемся незначительными фразами и просто обедаем.

На мобильный Стальнова приходит сообщение, он быстро читает его и улыбается. Даже дико смотреть на мужика, который когда-то держал в страхе не только наш город, а теперь улыбается смс-ке.

– Любаша освободилась, – отвечает он, бросая на меня взгляд. – Ну и к делу тогда, – а вот теперь он становится серьёзным.

Вся напускная вежливость исчезает, будто и не было.

– Проблемы у тебя, смотрю, незавидные. Что делать думаешь? – спрашивает он, а я напрягаюсь.

– Не соображу пока, к чему всё, – спрашиваю я.

– Иногда нужно попросить помощь, Сашка. Прийти к человеку, даже если он тебе враг, и попросить помощи. Настоящий враг поможет и в спину не ударит, в отличие от тех, кто живёт с тобой под одной крышей, – ох уж эти поучительные речи Стальнова. – Так что делать собираешься?

– Не знаю, – отвечаю честно, вероятно впервые за много времени, и так паршиво внутри.

– А если подумать, – щурится Богдан Сергеевич.

– Уволил бы нахер всех и набрал новых. Но я даже не знаю, с какой стороны подступить, – рычу я, понимая, что здесь, в холдинге бати, я слаб и слеп. И это раздражает до ярости.

– Вариант хороший, – кивает Стальнов. – Так что, помочь тебе, Сань?

– Зачем? – спрашиваю я, не в силах ответить согласием.

– Потому что так поступают друзья, – уверенно заявляет Стальнов. – Врагами мы можем в любой момент стать, но, думаю, девочки мои не простят, – и снова эта улыбка.

– Вероятно, я что-то не понимаю, Богдан Сергеевич, – хмурюсь ещё сильнее.