Агаша пишет лапой

Оксана Латышко

Агаша пишет лапой

Моим родителям посвящается

Как я родилась

Я, такса Агаша, заявляю, что мы, собаки, особенно таксы, определенно отличаемся от людей, что я и хочу доказать своими наблюдениями за жизнью. А мне уже немало – 12 лет. Пожила, как говорится. Сложность моего дневника одна – мой почерк. У нас, как вы знаете, нет пальцев. Так, между когтями есть кое-какой намёк на эту человеческую принадлежность, но много трудностей. Знаю предшественника своего. Мы все его чтим – фокса Микки. О нем писал один эмигрант. Кажется, Саша чумазый, что ли? (Не мылся, видать, никогда.) Так этот пес писал огрызком карандаша, когда зубами держал. Дело в том, что у меня очаровательная улыбка. Прикус отменный (спасибо хозяевам – грызть давали только специальные кости из ветаптеки), поэтому не хочу портить зубки. Это моя сильная сторона – улыбка (довольно редкое явление у нас). Предок Микки так мучился с этим карандашом в зубах. Уставал быстро. Я такса современная. Неужели я в век интернета и планшета буду так надрываться! У меня стержень есть. Гелевый! Я между двумя когтями вставляю и на бочок ложусь – он по бумаге так и ходит. У меня ведь 5 коготочков! Как у человека. Я большим его придерживаю. У меня на нем зазубрина есть из-за камушков на дороге. Так вот эта зазубринка стержень цепляет, и он, как стилус в планшете, льется по бумаге, как по экрану. Главное, хозяева листов оставляют уйму! На одной стороне у них что-то все написано, а на другой – свобода! Пиши! Только мысли имей. А уж мыслей у таксы – га-га-гав! (Люди обычно ого-го говорят – явно у нас заимствовали. Они вообще к подражанию очень способные, надо признать.)

Первая мысль – как рождается такса. Я знаю, что люди не помнят, как рождаются. А вот мы, таксы, очень хорошо помним!

Дело было так. Сначала очень тесно и тепло. И всё толкает тебя, пихает. А потом резкий холод, резь в глазах и много звуков! Так страшно! Так страшно! И вдруг опять тесно, тепло, и опять всё пихается и толкается, только всё равно очень шумно! (Это меня с братьями в коробку положили!) Писк стоит такой родной, приятный, но среди него душераздирающие страшные звуки: «Ой, какие хорошенькие! Ой, какие хорошенькие!» Это было самое ужасное – люди! Спасибо маме. Она язычком лизнет – успокоишься. Он горячий, мокренький. А люди своими сухими, еле теплыми щупальцами гладят, приговаривают – аж в дрожь бросает! Я – то маленькая была. Под братишек залезу – прячусь. Так человечьи щупальца всё равно достанут и начинают свои присказки! И еще рты растягивают, зубы зачем-то показывают! Огромные такие! Страшно! Я под самого толстенького братишку лезу, лезу… Да, тяжело на свет рожаться.

Зима с весной встречается

Сегодня 15 февраля. Все говорят, что зима с весной встречается. Не знаю, как там они, но я сегодня встретилась с белой кучерявой собачкой, что неделю назад мне из-за забора показала свою круглую, будто вязаное блюдце, мордочку. Она так боязливо тогда квохтала. Сразу видно, что хозяева её подавляют. Я – то со своими сразу себя поставила. Помню, привезли меня от мамочки и братьев на машине в квартиру, где здоровенная какая-то псина меня нюхать начала, а две кошки одногорбыми верблюдами давай на меня шипеть (хорошо, что не плеваться). Так я как запищу на них и как запрыгаю, да прямо под диван! Там ведь темно, страшно, а я все равно! Заползаю, заползаю и таким писком на них напустилась, что они… ну они, в общем, они… поняли, что имеют дело не просто там с какой-то, а с настоящей собачьей личностью. И даже люди поняли. Сразу. Руками под диваном полощут, а достать не могут. Я еще отважнее как запикаю, как самая тревожная кнопка! Тут они меня Агашей и назвали. Деловая, говорят, Агаша. Так я характер им показала. Целый вечер не вылезала. Вот попробуй посидеть под диваном в темноте полдня! Эта беленькая, небось, из-за одних только ног своих длинных не смогла бы.

Я вообще замечаю, как у многих собак сейчас дефект природы развился. Экология, видно, плохая! Такие ноги длинные отрастают! Идут – аж качаются. А если ветер посильнее? Как им только на их верхотуре не страшно голову держать?! Ну, это я отвлеклась.

Так вот. Встретились мы сегодня опять с этой беленькой кучерявой. Она молчит. Ну и я молчу. Подходим собака к собаке и чуем: нет вредности – нет ни косточек, ни мяса, ни печенки. Чистые мы. Невинные какие-то. Ну, раз брать нечего, чего лаять-то? Ну побегали друг за другом. Прям дети, а не таксы. И тут я подумала: она белая – как зима, а я рыжая – как голая земля, согретая солнцем. Из-за этого, что ли, так 15 февраля именуют – встречей зимы с весной? Ну все за нами люди повторяют!

Рождество

Наступили такие тревожные дни! Называется праздники. Их три. Один – «наступающий», другой – «Новый год» и третий – «Рождество». Люди прям так при встрече и говорят. Сначала все: «С наступающим!» Потом – «С Новым годом!». Потом уже – «С Рождеством!» Одни неприятности от них. Особенно наступающий очень противный. Мне время прогулок сокращают и сокращают. Все объясняют странными причинами: сейчас за шампанским едем, сейчас за мандаринами, сейчас надо за игрушками на ёлку. А потом самое странное. Говорят: «Агашенька, ты нас извини, мы детей на ёлку везем. Задержимся». Вот это как? Как можно ехать на ёлку, когда они прямо вдоль нашей тропинки растут и мы мимо них спокойно идем? И тропинка эта в 10 минутах от нашего дома, а они все вместе едут на одну какую-то елку и задержатся. Как вообще на неё ехать возможно? Большая, что ли, какая-то? И прямо по ней трассы автомобильные проложены? Нееет.

Курс валюты

Сегодня очень необычный вечер. Хозяева мои прочитали в интернете, что курс рубля катастрофически упал. Я их носом тыкаю, а они на меня внимания не обращают. Говорят: «Как мы теперь в Сербию зимой поедем? Как летом на Кубу?» А я думаю: кто же этот собачий друг, который мне так помогает? Никуда не поедут! Хвост прям сам вертеться начинает. Смотрю на него и удивляюсь: как будто не мой он. Я же недовольна, что они со мной не играют, а он прям как пропеллер, того гляди – взлечу. А все потому, что уши слышат хорошие новости. Вот я и озадачиваюсь. Как же это все у меня устроено? Уши слышат – а хвост от этого вертится. Как они друг с другом договариваются? А сердце мое рвется к игрушкам и рукам хозяев: чтоб отнимали, на пищалки нажимали, тащили лису пушистую по комнате. А они сидят и руками разводят: «Что теперь делать? Как будем копить?» Я же этим недовольна. Тогда почему хвост вертится? Какие же мы противоречивые, таксы. Так сложно устроены. Вот люди – куда проще. Уж расстроены – так расстроены. Радуются – так радуются. А у нас собачья природа – тонкая, ранимая, необъяснимая. Наверное, мы и есть венец творения. Вот только заволновалась я: а вдруг этот их курс валюты как-то на моей порции вечернего мяса скажется? Только задумалась – смотрю: хвост повис, не вертится. Что же это? И на меня экономика мировая влияние оказывает? Вдруг слышу – говорят: «А ты Агаше мясо порезала?» И ответ прямо в сердце кольнул: «Да. На всю неделю кусочки порционные сделала». Тут мой пропеллер как заведется! По полу будто плеткой забил! Неужели хвост тоже уши имеет? Весь просмотрела – ни одного уха. Вот загадка. Прямо мистика. Да… Ученые – то все люди, им нашу тайну таксячью не постичь! Ой! Тут еще и нос задергался – на кухне мясо варится! Сам догадался, будто увидел! Ну вот что это? Неужели у носа глаза есть? Пойду к зеркалу в прихожей… Ну смотрю. Ну нету ведь. Какие же таксы удивительные создания!

Конура

У каждой приличной собаки должна быть конура. Судя по всему, мои хозяева постарались по-настоящему. У меня не просто конура, а конура современная, кибернетическая. Я прям её обожаю. У нее столько преимуществ по сравнению с деревенскими. Я их в мультиках видела. Деревянные, на земле стоят, без дверей, всегда на одном и том же месте, щели везде. Представляю, как там всё свистит, когда ветер. Нее. У меня другая. Во-первых, в моей потолок высокий и яркий свет горит. Во-вторых, стены гладкие такие, серебряные и всегда пахнут увлекательно, аж ноздри к глазам лезут. И еще моя конура волшебная. В ней двери есть. Стоишь около них, стоишь, потом они раздвигаются в разные стороны. Вхожу торжественно так, обнюхиваю всё. Если что подозрительное, лаю во все четыре угла, да так, что хозяева за ошейник дергать начинают со словами: «Агаша, не надо!» Но это они всегда так. Смущаются моего голоса поставленного. Кстати, забыла сказать, они тоже со мной в мою конуру входят. Я не возражаю. Мы, таксы, гостеприимные. Потом они на стенке пальцем что-то трогают – и мы немножко жужжать начинаем. В смысле, сама конура гудит чуть-чуть, потом двери распахивает – и мы уже почти у подъездного выхода! Улица фейерверком ароматов бьет по носу такой радостью! Это моя конура нас сама с верхнего этажа вниз привезла! Летающая она. Хозяева её лифтом почему-то называют. Ну, что с них взять? Люди. Чего только не напутают. Но, честно говоря, меня вот одно беспокоит: чего в мою конуру другие ходят? Их запах сквозь щелку дверей так и сифонит! Я, может, и не так уж против, но та противная здоровенная псина с четвертого этажа? Она-то почему себе это позволяет? Я сколько раз об этом хозяевам лаяла, а они – как глухие. Толерантность у них, видать. Вот мода!

Сосиска

Живу и не перестаю удивляться людской странности. Вот сегодня шли с хозяйкой мимо детской площадки, и там детишки стали говорить на меня: «Смотри! Сосиска пошла!» А моя, значит, им отвечает: «Напрасно вы так! Это такса Агаша. Она и обидеться на вас может». А сама, вижу, улыбается. Вот как эту всю игру понять можно? Почему я должна обидеться, когда сосиска – такое чудо природы! Такая ароматная, такая сочная, такая мягенькая! И если я – сосиска! Да еще большая такая! (Я, кстати, 10 кг 200 г вешу!) Так я от этого комплимента аж хвостиком вильнула и голову выше подняла, а она – обидеться. Вот странности человеческие! А дети-то куда вежливее. Мои хозяева, например, меня ласково так солнышком называют. Но разве я такая горячая и слепящая? Нет. Вранье какое-то! Вот если б мне говорили: «Ах ты наш кусочек говядинки! Сырой!» Или: «Ух ты наша свининка на косточке! С жирочком, на костре поджаренным! (Да знаю, знаю, что таксам нельзя жареную свинину, но запах – то!) А еще лучше: «Ути-пути наш бифштекс толстенький! Ароматненький!» Ням-ням-ряв! Лапки откусишь! Вместе с коготками! Но разве они такое скажут?! А друг другу вообще гадости говорят: «Рыбка моя! Ты во сколько заканчиваешь сегодня?» Причем и не уточняют, какая рыбка: поджаренная, на гриле или вообще сырая. Потом: какого сорта. Минтай, что ли? Гадость такая! Или сибас? Я его очень люблю. С жирком таким сладким! Но они не обижаются друг на друга за это. А то еще скажут: «Ласточка, ты не переживай, я тебя выручу, с Агашей в обед погуляю!» Это просто за пределами моего понимания! Во-первых, вместо собаки обозвать человека птицей, во-вторых, прогулку со мной не считать счастьем всей своей жизни?! И еще они нас дрессировать пытаются!

Ночь на даче

Вчера был необычный день. Мы не просто поехали на дачу, а ночевали там. Хозяева мои перед этим целый месяц все обсуждали. Как они выберут день хорошей погоды, как будут жарить шашлыки, петь песни под гитару, сидеть перед костром, слушать птиц, смотреть на звезды, мечтать. Сразу замечу, никто из них не думал, что при этом буду делать я. Так только мельком сказали: «Ну, с Агашей проблем не будет, она умница, всегда режим соблюдает и спит в 10 вечера». Ну надо такое сказать? Они думают, если у меня глаза зажмурены и из пасти ровный ХРРР идет, то я уже сплю? Да я только и думаю о том, чтоб никто к порогу двери не подошел. Просто я научилась думать в любое время и в любом состоянии. Ох уж эти люди! Сама наивность!

Так вот. Наступил-таки этот их счастливый день ночевки на даче! Конечно, хорошо, когда перед сном тебя не выгуливают, а ты сама по воле ходишь и делаешь почти что хочешь, но вот дальше… Сгустился воздух до невидимости, кошками даже не пахло. И сели они у костра. Завыли. Мало того что их гитара дребезжит, так еще одна из хозяек как замычит! Это у них песня зовется. Все слова тянутся, так что ничего не разберешь, лицо напрягается, будто сейчас какую команду даст, все вокруг моргают – вот-вот заплачут. А она по гитаре по этой руками ерзает, будто чего ищет или пыль протирает, а сама шею вытягивает – сейчас завоет. Но не воет – старается словами чего-то сказать, но все тянет их, тянет, как верблюдов караван. Даже уснуть тяжело. И хоть бы кто слово против сказал?! Нет. Сидят как сектанты какие. А потом еще восхищаются, благодарят. Да я, чтоб этого безобразия не слышать, могла бы даже ночь в конуре (обычной) провести. Но кто меня спрашивает? Лежу у костра на овчинке. Терплю что есть мочи.

Но дальше вообще ужас начался.

Костер их побледнел. И стали они на небо смотреть. Там звезды есть. Я об этом раньше не знала. Тоже решила посмотреть. И правда. Стразики такие на небе, ну точно как на футболке у моей хозяйки. Как раз той, что под гитару выла. Но люди настолько ограниченнее зверей! Начали придумывать кто во что горазд! Говорят: «Смотрите! Все созвездия видны! Вон Ковш! Вон Кассиопея! Вон Цефей!» А дальше! Ох, стыдобушка! Говорят: «Жираф! Большая Медведица! Малая Медведица! Дракон!» Тут уж я всю шею вывернула, чтобы хоть маленького мишку увидеть или длинношеюю таксу в пятнах! Никого! Одни стразики! Смотрю на них – диву даюсь. Хоть бы в зоопарк, что ли, их сводить? Ну где они этих животных там находят? Даже самый маленький медведь не смог бы так далеко взлететь. Да что там далеко? Он же вообще не летает. Он бы даже над костром этим затухающим не пролетел. Ну жираф еще туда-сюда. Он повыше. У него шейное устройство такое. Издалека – чистая такса. Только пятнистая. С длинной шеей и наращенными лапами. Но даже ему так высоко нереально. Но мои! Глаза порасширили, рты пораскрывали! Все вздыхают, охают, пальцами тычут! Я бегаю, нервничаю. Вдруг у них это помешательство не пройдет?! А я даже не знаю, как скорую вызвать.

В общем, после той ночи на даче я еще три дня спала плохо. Хорошо хоть в городе фонари горят, поэтому стразики на небе плохо видны. Я теперь дополнительно еще подлаивать начала во время прогулки, чтобы сюда смотрели, на землю нашу, не на небо! А земля такая вонюченькая, такая разноцветная, такая к лапам приятная – не оторвешься!

Люди! Запомните! Жираф – в Африке. Медведь – в лесу. Дракон – в сказке. И никогда. НИКОГДА! Не оставайтесь ночевать на даче!

Зависть

Я вот слышала от людей, что зависть – это нехорошее чувство. Но вот замечаю, что сами они, да и другие животные, очень часто испытывают это неприличное ощущение. Я себя не обеляю. Мне просто повезло. Я ведь такса, а они нет. Вот они и завидуют, потому что все, ну буквально все стараются быть похожими на таксу. А я сразу ею родилась. Мне и завидовать нечему да некому.

Недавно видела, как один хозяин говорит своему догу: «Лежать!» Причем это в тот момент, когда он меня увидел. Ну стыдно ему просто стало за эту дылду долговязую. С такими высоченными ногами ходить-то трудно. Того гляди запутаешься, а на кочках они еще и в бантик завяжутся. А тут я – ножки-столбики, буковкой З, если её на левый бок положить, задние повыше чуток, пружинят так, что грудь к земле прижимается. Конечно, бедолаге хозяину хоть провались с догом этим. Вот он его и присадил, ну чтоб хоть малость собака на таксу похожа была. Я так, пристыдила немножко. Полаяла. Дескать, нельзя же так откровенно завидовать. А мне сразу поводок назад тянуть, будто я на пса того набрасываюсь: «Агаша! Как тебе не стыдно!» Одно и то же. Я за порядком слежу, за моральным обликом собак. А тебе все палки в колеса, то есть окрики в лапы. А главное, бросила взгляд на хозяина своего, а он аж захлебывается, назад тянет, будто испугался чего. Ну неужто этого дога-акробата? Да все равно таксой не притворишься. Ею быть надо, а не казаться. Пошли дальше.

Встретили нашего знакомого. Он машину купил какую-то спортивную. Говорит: «У неё такая подвесочка улетная, аэродинамика, салон, а посадка такая низкая, мчится – кажется, что по земле стелется!» Что и требовалось доказать. Он, конечно, слово такса не произнес, но посадка – то у машины! Это же наша. Таксячья! От гордости не сказал. Просто неудобно перед нами, животными, что машины делают похожими на лучших в мире собак – такс, низеньких, которые бегут – будто по земле стелются. Да он точно какой-то неискренний. Он такую несусветную вещь сморозил! Будто у него в моторе 250 лошадей! Ну точно в школе плохо учился. В его этом моторе ни одна лошадь не поместится, не то что 250. Я вот думаю: почему он про лошадей сказал, а про такс ничего? И точно знаю ответ: он хотел в сторону увести, чтобы никто в очевидной зависти не упрекнул. Сам – то вообще на таксу не похож. Весь белый, уши маленькие, зато волосы кудрявые, как у пуделя! Что-то он своей машине кучеряшки не приделал?! А ведь мог бы! Какое коварство! Да. Жалко людей! Но ведь я не виновата, что они не таксы. Не буду себя корить. Это судьба. Промысел. Одному – быть несчастным двуногим, а другому – умнейшим и красивейшим животным. Что тут поделаешь?