Край света – мы

Алена Михайлова

Край света – мы

Глава 1. МАКСИМ

Наконец-то. Один. Только я и дорога. Я сейчас как кот, дорвавшийся до банки премиального корма, – весь в предвкушении и почти мурлычу. Кругосветку, конечно, придётся повторить: никаких попутчиков. Ни-ка-ких. Особенно подруг детства и моих аккуратно упакованных безответных влюблённостей. Решил путешествовать в гордом одиночестве? Так и надо было держаться плана, а не устраивать поблажки сердцу. Нет, я рад, что история с Лавинией наконец отпустила меня, но поездку она мне всё-таки перепрошила… причём не лучшей строчкой. А какой ведь был маршрут! Только взглянуть – и можно позеленеть от зависти.

«Уважаемые пассажиры! Наш самолёт готовится к посадке в международном аэропорту Сиднея…»

Приглушённый, монотонный голос пилота прозвучал, как стартовый выстрел моего трёхмесячного австралийского забега. Впервые я не строил планов, не чертил маршрутов на карте и не пытался всё контролировать. Хотел ехать туда, куда ведут глаза и случайные порывы ветра. Единственное, что я заранее продумал, – обратный билет. Всё-таки Австралия – удовольствие не из дешёвых, а деньги у меня водятся строго «по случаю».

Москву я покидал, кутаясь в дутую куртку по самые глаза, а сюда прилетел – и благодать. На север страны пока лучше не соваться – сезон дождей; а вот остальная часть материка в моём распоряжении. Север оставлю на сладкое, ближе к апрелю там уже традиционная засуха. Хотя одна цель у меня всё же есть – увидеть кенгуру. А дальше… как покатит.

Сидней встретил меня солнцем – ярким, почти обжигающим. Оно щедро разливалось по блестящим крышам небоскрёбов, превращая город в гигантскую открытку «Добро пожаловать в рай». Воздух пах влажной морской свежестью, перемешанной с городским гулом и ароматами экзотических цветов.

Стоило выйти из прохладного нутра аэропорта, как я сразу зажмурился – будто попал в мир, где яркость выкручена на максимум. Небо – густое, насыщенное, бирюзово-синее. Облака – как сахарная вата, лениво плывут, не в силах прикрыть сияние. Люди – лёгкие, загорелые, будто живут в вечном рекламном ролике о счастливой жизни.

Переоделся я ещё в Сингапуре, так что влился в поток туристов и местных максимально органично. Меня буквально распирало от чистого, неподдельного счастья. А я человек щедрый: раздавал всем вокруг дозы позитивной энергетики, как бесплатные пробники нового парфюма. Что поделать – я король свободолюбия и безбашенных идей, самопровозглашённый, но очень уверенный.

С улыбкой шириной до Сатурна я вполз в первое попавшееся такси и продиктовал название отеля. Пожилой таксист косился на меня в зеркало, будто проверял: не треснет ли моё лицо от такой активной радости. Машина плавно маневрировала среди потока, и через двадцать минут мы остановились у современного многоэтажного отеля. Я вылез, расплатился, вдохнул аромат приключений – и вот оно, счастье, оседающее в лёгких.

Девушка на ресепшене идеально дополнила мой сказочный настрой. Миниатюрная, быстрая, словно её движения кто-то смонтировал ускоренной нарезкой, улыбчивая до невозможности. Я протянул документы и, чтобы скоротать время, принялся разглядывать эту милую особу.

Светлые, слегка вьющиеся локоны до лопаток. Глаза – огромные, голубые, как два австралийских неба. Губы – пухлые, такие, что хочется срочно писать стихи. Нимфа. Нет – русалка. Имя на золотистом бейдже гласило – Ариэль.

– Добрый день, мистер Горски! – её голос прозвенел мелодично, как бокалы в дорогом баре. – Рады приветствовать вас в нашем отеле. Надеюсь, перелёт был не слишком утомительным. Сидней особенно прекрасен ночью.

Моё тело мгновенно отозвалось приятным теплом. Как и большинство иностранцев, она не осилила мою фамилию полностью, зато её мягкие вибрирующие «р» прозвучали подозрительно сексуально.

Полтора года воздержания – дело серьёзное. Сначала – кругосветка с Лавинией: клубы без неё было посещать неудобно, да и жили мы зачастую в одном номере, экономили. Потом – полгода работы без выходных, чтобы накопить на Австралию. Не то что девушек – я вид из окна редко видел, монтируя всё подряд. Неудивительно, что эта русалка сейчас казалась не просто девушкой, а почти сказочной принцессой, которую нужно спасать, выносить из драконьей пещеры и… ну, дальше можно не продолжать.

Я встряхнул головой, прогоняя картинки, подмигнул Ариэль и взял карту-ключ.

Номер оказался с видом, от которого внутренний романтик во мне подпрыгнул до потолка: залив с зеркальной гладью, отражающей оперный театр и арку Харбор-Бриджа; белые паруса яхт; зелёные парки вдоль набережной; небоскрёбы, упирающиеся в небо.

Обычно я не позволял себе таких роскошных отелей, но это путешествие – мой личный праздник освобождения от долгих чувств к Лавинии. Да, номер прилично съел бюджет, но профессия видеомонтажёра позволяет работать из любой точки мира. С голоду не умру – и ладненько.

После душа я отправился пообедать в ресторан, пару часов повалялся в номере, восстанавливая силы, а потом вышел на вечернюю прогулку. Город медленно наполнялся сумерками, но именно в этот момент начинал жить по-настоящему. Русалка была права: ночной Сидней – отдельный вид искусства.

Сначала дошёл до набережной Дарлинг-Харбор. Люди отдыхали на лавочках, ужинали в прибрежных ресторанах, смеялись, болтали. Воздух пах морепродуктами и кофе. Лёгкий бриз приносил прохладу и чувство абсолютной свободы.

Потом я двинулся дальше – мимо Оперы, моста Харбор-Бридж, мимо разноцветных огней. В районе Кингс-Кросс толпы молодёжи шумели, как улей, музыка гремела, туристы щёлкали камерами. Бары, клубы, смех, огни. Завершил вечер на смотровой площадке Сидней-Тауэр – любовался городом, мерцающим тысячами огней, будто гигантской гирляндой.

Вернулся в отель уставший… но довольный, как десять слонов, наевшихся бананов.

На следующий день я набрал номер Томаса – того самого австралийца, с которым пересёкся перед перелётом из Сенегала в Танзанию, во время моего африканского велотура. У парнишки тогда началась отчаянная черная полоса: велосипед вдребезги, банкоматы в Йоффе дружно решили «у нас технический перерыв», наличка закончилась. Перед самым вылетом я и подарил ему своего железного коня – всё равно переправлять велик самолётом стоило дороже, чем купить новый. Да и перспектива того, что Томас проведёт ночь в пешей прогулке по пустыне, вызывала у меня мурашки, пробегающие от корней волос до мизинцев ног.

Томас тогда чуть не расцеловал меня: называл ангелом-хранителем и поклялся, что если я когда-нибудь окажусь в Сиднее, он бесплатно отдаст мне одну из своих машин из каршеринга. В общем, его контакт в этот момент был мне важнее, чем телефон российского посольства.

После череды коротких гудков голос Томаса выдернул меня из воспоминаний об Африке:

– Чувак, только не говори, что ты в Сиднее?

– Я в Сиднее.

Австралийцы удивительные люди: виделись мы один-единственный раз, а радости в его голосе было столько, будто мы школьные друзья. Он быстро пересказал, чем завершилось его путешествие по континенту, расспросил о моих планах и сообщил, что одна из его машин будет в моём полном распоряжении на три месяца – но только после личной встречи сегодня вечером.

– Покажу тебе настоящий ночной Сидней, – пообещал он.

Я согласился – сам был рад увидеться с братом по приключенческому духу.

День я провёл в культурных исследованиях города, а вечером вовремя оказался в Кингс-Кроссе. Томас встретил меня тёплым рукопожатием и сразу представил двух своих спутниц – очаровательных австралиек модельной внешности, из которых одна почти мгновенно оказалась в моих объятиях.

Мы напились в щепки. В такие мелкие щепки, что в какой-то момент я внезапно отшил девушку, хотя в планах у меня значилось совсем противоположное. Она обиженно надула пухлые губы и уехала. Да что там – я даже забыл, где находится мой отель. Хорошо, что автопилот – он и в Австралии автопилот: и таксист под руководством пьяного штурмана всё-таки доставил меня по назначению.

Следующий день выпал из моей жизни, будто его стерли ластиком. Томас объявился лишь к вечеру.

– Ты там живой? – спросил он. Голос был тихий, придушенный – страдал человек, небось, не меньше моего. – Зря ты Лили отшил, она же грезила о ночи с иностранцем. Кстати, тачку подгонят к твоему отелю завтра к полудню.

Я поблагодарил его, пообещав, что на обратном пути задержусь в Сиднее на пару дней – и Лили получит желаемое в тройном объёме. После прощания я снова рухнул в объятия подушки.