Черный зонтик со звездами. Сборник рассказов 2025

Запах ёлки снова достиг обоняния Голубева. Серебряный ангел снова пустил луч света в глаза, и перед Голубевым открылась снежная гладь реки. В прорубях торчат ёлочные скелеты с остатками иголок и лохмотьями блестящей мишуры. Ёлки разнарядили и повыбрасывали, но и этим обглодышам находилось применение – их втыкали в проруби, чтобы не так быстро замерзали, да еще чтобы предупреждали ходоков по льду не попасть в прорубь, занесенную снегом.

В пятом классе Голубев как-то пошел на речку, не помнится уже зачем. Он бродил от ёлки к ёлке, торчащим из прорубей, приседал перед ними на корточки и пытался разглядеть рыбок, а те подплывали, чтобы подышать – вокруг ёлочных стволов и веток всегда оставались незамерзшие оконца.

В одной проруби мальчик увидел двух рыбок, которые смешно тыкались в остки какой-то серебристой ёлочной игрушки. Это было забавно. Мальчик засмеялся. Он потянулся рукой к рыбкам, сняв варежку и… ухнул прямо в центр проруби, а тонкий ледок не остановил его, и он ушел с головой под воду.

В нос ударил запах речной тины. Холод обжег лицо. Мальчика закрутило подводное течение, унося все дальше от проруби. Он уже умел плавать и нырять и задержал дыхание. Надолго его не хватит. Перед тем как выдержка сдастся, и он откроет рот, впуская в легкие холодную речную воду, мальчик потерял сознание. Он перестал испытывать холод и почуял запах ладана, но не узнал его, поскольку не знал – никогда не был в церкви. В глазах мельтешили светлые блики, серебряные полосы и штрихи, словно кто-то обнимал его или укутывал, обматывал чем-то.

Мальчик очнулся от удара о что-то. Течение принесло его к другой проруби и он ударился головой о ствол торчащей из него ёлки. Быстро-быстро перебирая руками как по лестничным перекладинам, он вскарабкался наверх и глотнул воздуха. Голова снова закружилась, и он снова чуть не потерял сознание, но взгляд мальчика уперся в чудом оставшуюся на вершине ёлки картонную игрушку – светлый ангел на веревочка.

Что есть ног он взбежал на крутой обрывистый берег и застучал, заколотил в знакомый дом на круче – дом его друга Андрюшки. Того не было дома, но была его мать. Поохала, повстрепетала руками, раздела, укутала в одеяло, дала одежду сына и кружку горячего чая со смородиновым вареньем. Включила телевизор. Как раз на любимом мультфильме “Ну, погоди!”. Потом какие-то новости.

Одежда почти высохла. Он оделся и пошел домой. Тетю Тоню он умолил не рассказывать об всем этом маме. Она пообещала. Дома он, конечно, все скрыл. Развесил на вешалке пальтишко и шапку так, чтобы просохли, а мокрые валенки спрятал под свою кровать.

Картинка рассеялась. Голубев снова почувствовал запах ладана. Служба близилась к финалу. Сейчас все пойдут к причастию, скрестив руки на груди. Поплелся мелкими шажочками и Голубев. На прощанье он обернулся на ёлку. Серебристый ангел из картона закачался на ветке и послал ему прощальный лучик, отраженный от ламп церковной люстры, над которой на купольном потолке, расправив крылья, парили ангелы.

19 января 2025 года.

Поселок Мосрентген. Новая Москва.

Автозаправка с подземным бункером

Возвращаясь в квартиру с дачи, куда Куликов заехал с женой за какой-то забытой вещью, решили заехать на заправку, чтобы залить в бак старенького Форда запас бензина. Заправка эта, хоть и видна с дороги, но, видимо, увидев ее, водители успевают проскочить мимо съезда, да так и едут дальше. Вот через дорогу – там все по-другому, и потому даже при большом числе заправочных колонок, к ним вытягиваются длинные очереди из машин. А здесь было тихо и спокойно. Никто не толпился в очередях к трем бензозаправочным колонкам. Потому чета Куликовых и присмотрела эту не сразу заметную заправку.

Только сейчас, оплачивая бензин, Куликов поймал себя на мысли, что никогда не видел на этой заправке других машин – всегда заправлялся один. Кивнул благодарно заправщику, который вставил в бак и забрал обратно заправочный пистолет, и направился было за руль, как услышал от заправщика:

– А вы задумывались? – на эти слова Куликов обернулся. – Сегодня 26 января, и уже никто не помнит, что вот только были новогодние праздники и суета!

Куликов растерялся. Подумаешь, открытие? Задумался он о другом – кто этот человек, который работает на заправке и задумывается над всякими банальными пустяками с напуском философской важности? Заправщик определенно считал с Куликова интерес к себе и оседлал ситуацию.

– Вот смотрите! – и заправщик поманил Куликова пальцем, а сам зашел за колонку с обратной стороны.

Глянув с легким беспокойством в сторону жены на пассажирском сиденье, он буркнул себе под нос, словно адресуя ей: “Я сейчас!” и подошел к заправщику. Тот отворил дверку заправочной колонки. Там, разумеется, были какие-то трубки, механизмы, проводки и электроника. Тогда он потянул за что-то в этих причиндалах. Вся эта требуха оказалась прикрученной к еще одной дверке, которую распахнул перед Куликовым заправщик.

– Вы только гляньте, что там творится? – жестом ладони заправщик предложил заглянуть в темное нутро внутри заправочной колонки.

Куликов с осторожностью сделал шаг к колонке и приблизился к зияющей бездне. Именно так и казалось – абсолютная чернота, да еще и какая-то глубокая. Куликов приблизился еще и… Почувствовал толчок в спину, не удержал равновесия и рухнул вглубь колонки, а потом полетев вниз – колонка продолжалась колодцем. В полете Куликов поймал себя на мысли, что колонки на этой заправке какие-то слишком большие размерами. Через несколько мгновений Куликов приземлился на что-то непонятное, перекатился в сторону, как показалось, что это нужно сделать на всякий случай, в перекате ударился о что-то твердое головой и потерял сознание.

Через какое-то время Куликов пришел очнулся. Он сидел в кресле в каком-то помещении, освещенном единственной тусклой лампочкой, отчего не было видно отчетливо, что вокруг него, но он явственно увидел стоящего перед ним заправщика. Тот улыбался.

Настало время возмущению. Куликов рванулся из кресла к заправщику, но оказалось, что руки и ноги его приторочены к креслу.

– Вы не беспокойтесь! – с самой радушной улыбкой и приветливыми интонациями заговорил заправщик. – Если бы вы не стали бы вертеться, то просто попали бы в кресло, надежно смягчающее падение, и не ударились бы головой об… Обо что-то твердое. Но ранка не опасная, скорее царапинка. Я обработал перекисью – надежно и незаметно, это же не йод или зеленка!

Куликов набрал в легкие воздуха, чтобы выдать этому странному человеку оправданную случаем руладу без купюр, но… оказалось, что рот его залеплен скотчем. Ну, это заправщик зря так с ним!

– Вы не волнуйтесь! – также дружелюбно продолжил заправщик. – Это просто чтобы вы не закричали, это нежелательно.

Было бы слишком мягко сказать, что Куликова охватило волнение – он был взбешен, ошарашен и напуган происходящим. Заправщик тем временем подошел ближе, осторожно снял с Куликова шапку и надел ему на голову шлем, и кажется, что это был игровой шлем, о которых Куликов только слышал, но еще ни разу не попробовал на себе.

Пространство вокруг Куликова раздвинулось в ширь. Замерцали всполохи, забегали цифры и буквы по углам, и вот Куликов в какой-то машине, и рядом какие-то люди – вернее, анимированные персонажи игры, одетые в камуфляжную форму, обвешанные оружием и приборами. Куликов повернул голову вправо и увидел в щель в броне бронемашины обстановку за бортом. Развалины, разруха, взрывы и трассеры автоматных очередей. Значит, это какой-то военный симулятор. Похоже, от него пока ничего не требовалось, и Куликов просто сидел в бронемашине и смотрел в окно на нарисованную дизайнерами 3D-реальность – виртуальную реальность. Что это за город и страна – было не понятно.

Картинка перед глазами Куликова сменилась. Лифты, едущие вниз, переходы, коридоры, бронированные двери с рулевыми колесами замков. Вновь перемена картинки. Какой-то бункер, рабочий стол или пульт управления с кнопками, мониторы на стене. Какие-то люди появляются на экранах, что-то говорят, и рядом с говорящими бежит строка расшифровки речи, цифры, диаграммы. К рабочему столу подходят какие-то компьютерные люди, что-то говорят Куликову, и снова слова расшифровки бегут бегущей строкой. Куликов стал читать, что там написано, какие-то образы при этом возникали, и нужно, наверное, как-то реагировать на это. Вот он прочитал протянутую ему бумагу с текстом, оценил, принял решение и подписал. Компьютерные руки Куликова побежали пальцами по кнопкам на пульте, на экранах мониторов появлялись и исчезали лица, что-то говорили бегущими строками, Куликов что-то спрашивал у них и что-то отвечал им. Похоже, игровой персонаж Куликова был каким-то начальником или диспетчером.

Снова коридоры, двери и лифты поднимающие наверх. Снова дорога на бронемашине через воюющий город. Теперь в машине перед Куликовым мониторы, только поменьше, телефонные трубки, компактный пульт, и снова компьютерные руки Куликова бегают пальцами по клавишам, берут телефонные трубки и подносят к уху игрового персонажа Куликова.

Так продолжается какое-то время. На появляющихся по углам цифрах меняются уровни игры. В щелях бронемашины становится спокойнее, не видно разрывов и трассирующих очередей. Становится как-то светлее. Потом на улицах разбитого войной города появляются башенные краны и грузовики, идет какая-то стройка. Форма людей вокруг Куликова в бронемашине сменилась на гражданские костюмы, белые рубашки и галстуки. Так же переоделись и люди в мониторе в бункере. Однажды Куликов проходя коридорами и дверями, в лифте не опускался на свое рабочее место, а поднимался, и в его кабинете были большие окна с панорамой на город, но работа осталась прежней – что-то читал, что-то отвечал, подписывал какие-то документы, подносимые ему людьми в штатском. На душе у самого Куликова становилось легче, словно он вел хорошую игру и побеждал.

На экране перед глазами появились большие буквы, объявляющие об окончании игрового сеанса. Шлем слез с головы Куликова – его снял заправщик.

– Хорошие результаты! Поздравляю! Благодарю! – улыбался заправщик. – Сейчас я вас отпущу. Если я разлеплю вам рот, не закричите?

Куликов отрицательно помотал головой, и был освобожден от немоты.

– Ну, так что это было? – строго, но уже не агрессивно спросил Куликов.

– Выстраиваем тренды будущего, собираем варианты решений, и похоже, ваши результаты понравятся…

– Кому? – это было важно знать – ведь кто-то все это делает.

Заправщик на это улыбнулся.

– У вас может разболеться голова от нагрузки. Вот вам таблетка. Под язык, – и заправщик протянул ко рту Куликова белую таблеточку, и хотя сомнения были, и это было опасно и безрассудно, но Куликов открыл рот и загнал языком таблетку себе под язык.

Он и не заметил, что задремал. За эти минуты дремы, заправщик освободил его от ремней на запястьях и щиколотках, а кресло поехало вверх. Там, сопровождавший Куликова заправщик брызнул какой-то аэрозолью под нос Куликову, и пока тот приходил в себя, помог подняться из кресла и выйти из шахты.

– Что скажете? – услышал голос странного заправщика Куликов.

– Вы правы! Скоро все забудут про новогодние праздники и жизнь продолжится своим чередом, – ответил Куликов на банальный и как бы философский вопрос заправщика, которому от скуки приходят в голову такие глупости.

Куликов сел в машину. Тренькнул мобильный телефон и всплыла табличка оповещения банка – пришел какой-то перевод. Куликов подумал, что это оплата за лекции, прочитанные им еще в декабре, и порадовался, потому то конец января традиционно оказывался безденежным из-за трат на новогодние подарки и праздничные гуляния.

Кто знает, может, профессор на пенсии как-то повлиял на будущее, и кто-то там спасет человечество он фатального сценария развития ситуации.

26 января 2025 года, воскресенье.

Деревня Десна, Новая Москва.

Три девицы под окном

Сергеевы приехали в Рязань засветло, часов в пять, в феврале уже еще не вечер. Приткнули старенький Форд на свободное место во дворе, выгрузили сумки, навьючились ими и побрели к подьезду девятиэтажки. Здесь на верхнем этаже живет сестра жены, учительница в школе, что неподалеку. К ней чета Сергеевых приезжает на выходные – проведать, погостить, помочь по хозяйству и закупить продукты, да заодно взять обратно в столицу баночку-другую соленых огурцов, закатывать которые сестра была мастерица.

Возле подъезда на лавочке расположились три классических старухи. Правда, в них Сергеевы не узнали никого из знакомых, хотя провели детство и юность в этом дворе – жили в соседних домах, а потом поженились. Незнакомые старухи вперили в Сергеевых свои подслеповатые очкастые глаза, провожая пару как пэвэошные системы слежения. Жена приветливо поздоровалась – она была набожна и особенным образом почтительна к старости. Сергеев кивнул, здороваясь невербально. Старухи не отреагировали. Сергеев своим острым умом придумал меткую шутливую метафору и приберег ее, было, чтобы поделиться с женой, но промолчал, щадя религиозные чувства супруги.

«– Три девицы под окном… ржали ранним вечерком… – Каламбур! – Шутник!» – побежали на внутренней поверхности стекол очков дополненной реальности строчки обмена мнениями, и все трое старух затряслись в беззвучном старческом смехе. Сергеев, словно что-то почувствовав обернулся, и старухи разом, как по команде замерли, не отрывая глаз, увеличенных линзами очков, от Сергеева. С неприятным чувством взглядов в спину он зашел в подъезд.

На девятом этаже Сергеевых уже встречали сестра и два ее кота, услышавшие контрольный писк домофона, срабатывающего при открывании подъездной двери магнитным ключом. Обнялись, расцеловались, разгрузились, и оказалось, что Сергеев забыл в машине телефон, примагниченный к держалке на время работы навигатором. Сергеев пошел за телефоном – хорошо, не успел раздеться, а то стало бы лень, хотя оставлять предпоследний айфон на виду у шпановатого молодняка двора было бы безрассудно.

Сергеев нажал на кнопку и толкнул тяжелую железную подъездную дверь. За ней его встретили три пары лазерных лучей из глаз трех старух. “Три девицы под окном…”, – вспомнил свой давешний каламбур Сергеев. По привычке бурной юности нулевых, когда трудился “на земле”, он включил бутафорию и обратился с ней к старухам.

– А что, бабушки, хороший вечерок! Тепло-то, как весной! – и не дождавшись реакций продолжил пожестче. – Поди, есть что вспомнить о весенней юности?

Старухи даже не улыбнулись, и смотрелись как зачарованные или психически ненормальные, дементные, двинутые старческим маразмом. Увеличенные очками глаза их были глазами варанов – неподвижными, без мысли, но сосредоточенными на нем, на Сергееве. Неприятный холодок пробежал у него между лопатками. Пожав плечами, Сергеев двинулся к машине за телефоном.

“ – Это он? – Да, он! – Похож! – По фото и описанию совпадает! – Не забываем, что он опасен! – Ну, да! – Вон он как пытался нас разговорить! – Действуем по плану? – Да! Берем его в подъезде!” – вновь побежали строчки обмена информацией по стеклам очков дополненной реальности.

Смутная тревога не оставляла Сергеева. Он достал из кармана телефон и наговорил на диктофон пару фраз. Перед подъездом со старухами на лавочке он включил камеру телефона на видеозапись, поднес телефон к уху, и делая вид, что разговаривает с кем-то по телефону, замедлил шаг, поравнявшись со старухами, направив объектив камеры на них.

Вошел в подъезд, положил телефон на ступеньки лестничного марша над головой и скрючившись спрятался в темноте под склоном лестницы. Дверь подъезда распахнулась, в подъезд споро, совсем по-молодому вбежали две из трех старух и замерли, остановленные голосом Сергеева, звучавшим из телефона записанными заранее фразами: “Да! Видел! Понял! Действую по обстановке! Жду подмогу! Стреляю на поражение!”.

Старухи застыли, попятились назад и тихонько вышли из подъезда. Сергеев взбежал на пролет между первым и вторым этажами, подхватив по пути свой телефон, взобрался по батарее отопления к узкому окну под потолком и выглянул в него. На лавочке все также сидели три старухи. Они, не шевелясь, смотрели прямо перед собой. “ – Он блефует! Он не вооружен! – Он сказал, что будет стрелять на поражение! – Из пальца? – Дошутишься, когда продырявит! – Нет на нем оружия! Из металлического только телефон, пряжка ремня и мелочь в кошельке… Да еще ключи!”.

Сергеев просмотрел видеозапись, которую сделал на телефон. Старуха, что была в центре меж своих подружек, несколько раз привставала, словно собиралась броситься на Сергеева, когда он проходил мимо них. Странные старухи!

Решение возникло также неожиданно, как это обычно бывало с ним, когда он “вставал на тропу” – так Сергеев называл свое особое состояние предельной мобилизованности. Он вышел из подъезда, решительно направился к старухам и встав перед ними напротив центральной них, воскликнул:

– Давно здесь сидите? – и не давая опомниться, продолжил, – Не видели собачку маленькую такую, рыженькую?

Старухи молчали – может, делали вид, что плохо слышат?

“ – Что он несет! – Внимание! Предельная осторожность! – Молчим! – Что делать? – Сидим! Молчим! Ждем!” – побежали строчки внутренних переговоров.

Сергеев достал из внутреннего кармана куртки телефон, делая вид, что на него пришел звонок. Неловко перехватил его, замельтешил руками и уронил телефон на асфальт, предусмотрительно подстраховав падение ботинком. Сергеев нагнулся к телефону, бдительно наблюдая за отражавшимися в экране старухами. Центральная из них поднялась со скамьи и занесла руку для удара. Вставая, Сергеев как бы неловко пошатнулся в сторону, пропуская перед собой старуху, собиравшуюся ударить его, наколонившегося, по голове чем-то вроде короткой дубинки. Выставил ногу вперед, не давая старухе шагнуть, дабы сохранить равновесие, и она, запнувшись, упала лицом вниз на асфальт. “Не слишком ли?” – на мгновение засомневался Сергеев, но через это мгновение убедился, что не слишком.

Старуха, видимо, потеряла сознание от удара головой об асфальт. Очки слетели с нее. Оставшиеся открытыми глаза… не были человеческим. Круглые блестящие черные зрачки без бельм. Не человек?

– Кто вы? – адресовал Сергеев вопрос к оставшимся сидеть на скамейке двум старухам. – Откуда вы? Что здесь делаете?… Шевельнетесь – уничтожу!

Старухи молчали. “ – Это провал! – Предупреждали же, что он опасен! – Уходим! – Второго нужно забирать! Его нельзя оставлять! – Перемещаемся!”

Лежавшая на асфальте старуха зашевелилась, приходя в себя. Сергеев сделал несколько шагов, чтобы занять более удобную позицию. Из ушей лежащей старухи задымило, пар или газ собирался вокруг ее головы клубами. Сергеев сделал еще один шаг назад, к ступенькам входа в подъезд.

–Вам плохо? – услышал Сергеев, приходя в сознание.

Он огляделся. Сидит на ступеньке подъезда, привалившись к бетонной перегородке. Уже стемнело, зажглись фонари. Над ним склонилась девушка, которую он раньше видел – наверное, живет в этом подъезде.

– Все в порядке! Спасибо! Просто присел отдышаться! Одышка! – успокоил девушку Сергеев и пересел на скамейку, на которой какое-то время назад сидели старухи.

Старух и в помине не было, но на асфальте в месте падения средней старухи Сергеев отыскал осколок стекла разбившихся очков старухи. Поднял, завернул в чистый бумажный платочек и сунул в карман.

– Ты чего так долго? – с упреком встретила его жена. – Встретил что ли кого?

– Встретил! – улыбнулся Сергеев и произнес не произнесенный раньше каламбур, чуть подправив его, – Три старухи под окном дрались поздно вечерком!

2 февраля 2025 года, воскресенье.

Рязань

Космический мусоропровод

Не оглядываясь по сторонам, первый дворник открыл навесной замок, приотворил дверь и протиснулся в темную комнатку мусоросборника мусоропровода. Закрыл дверь и, подсвечивая себе фонариком мобильного телефона, встал под темное жерло четырнадцатидюймовой трубы. В это же время второй дворник поднимался по лестничной клетке снизу вверх, закручивая приготовленными отрезками проволоки крышки мусороприемников, приклеивая также бумажку с рукописной надписью “Закрыто на обработку!”. Дворник третий уже был на крыше девятиэтажного дома, успел открутить болт-гайку хомута и снять оголовок верхнего окончания мусоропроводной трубы. Теперь снизу из мусорной камеры можно увидеть черное звездное небо. Ради этого все и было проделано тремя дворниками.

В этот самый момент ночи проснувшийся отчего-то Буланов подошел к окну и заметил, как некая черная тень скользнула в закуток мусоросборника. “Вот ведь гады!” – мысленно возмутился Буланов. – “Уж и там пристроились бомжевать! Еще подожгут подъезд!”. Он натянул домашние спортивные штаны и накинул куртку-олимпийку, взял из-под кухонной раковины пакет накопившегося мусора и вышел из квартиры на лестницу к люку мусороприемника. Дернул – не поддается! Наклонился узнать причину и заметил скрученную проволоку. Скорее из-за того, что вроде бы вышел зря с пакетом мусора, и не возвращаться же с мусором обратно в квартиру, а вовсе не против чьей-то затеи, может даже почему-то нужной, Буланов положил пакет под ноги, раскрутил проволоку, поднял крышку и бросил в бездну тоннеля упакованный кухонный мусор. Прислушался! Полетело! Тайным расчетом Буланова было также побеспокоить, а то и напугать наглого бомжа, приютившегося на ночлег в мусоросборнике подъезда. Прислушался, но ничего кроме звука приземлившегося пакета не послышалось.

К этому моменту второй дворник уже поднялся на крышу к третьему и стал помогать тому устанавливать на оголовок трубы необходимое оборудование, похожее на большую замысловатую муфту фантастического вида. В это время у второго дворника, видимо, сработал бесшумный вызов его мобильного телефона, и он ответил.

– Ты закрутил крышки? – это был голос первого дворника. – Только что прилетел пакет с мусором прямо в приемник! Разберись! Хорошо не бутылку кинули! Разбили бы линзу приемника!

– Все было закручено! – удивился новости второй дворник. – Пойду посмотрю!

Третий дворник, определенно догадавшийся, что возникла некая помеха их замыслу, строго напутствовал второго:

– Оставайся там на лестнице, и если что – сделай все, чтобы никто не помешал сеансу! – на что второй понимающе кивнул.

Буланов, удовлетворенный диверсией против неизвестного бомжа, подошел к окну и внимательно вгляделся в темноту возле подъезда, но ничего там себя не проявляло. Вздохнув как после хорошо выполненного дела, Буланов стал мысленно готовиться к продолжению прерванного сна, но тут вспомнил, что не закрутил открученную им проволоку на клапане мусороприемника и решил оставить все после себя, как было. Вышел из квартиры в подъезд, но отчего-то остановился, прислушиваясь. По лестнице кто-то спускался, но не шумно, а так, словно не хотел потревожить сна жильцов или чтобы не привлекать к себе внимания, и это насторожило Буланова. Он притаился за дверью из лифтового холла на лестницу, оставив щель приокрытой двери для наблюдения.

Вскоре мимо Буланова прошел, спускаясь в сумраке лестничных маршей, какой-то человек в черном. На полуэтаже ниже шестого, как раз где оставил незакрученным проволокой клапан мусоросборника Буланов, человек остановился и завозился, после чего продолжил спускаться вниз. Выждав с полминуты, Буланов осторожно выглянул, а затем тихо-тихо спустился к мусороприемнику. Прислушался. Снизу через трубу мусоропровода долетал какой-то приглушенный разговор.

Чтобы лучше слышать и различать слова, Буланов снова открутил проволоку и открыл клапан мусороприемника. Огляделся по сторонам и увидел в полутьме цветочный горшок с завядшим цветком. Первой мыслью было кинуть горшок в трубу, но остановило опасение, что так можно серьезно повредить какому-то человеку, будь тот хоть бомж. Тогда Буланов вырвал из горшка засохший цветок, запустил его в трубу, а следом высыпал из горшка землю.

В трубе что-то с гулом полыхнуло словно реактивная струя. Снизу и почему-то сверху раздались крики. Буланов захлопнул крышку, снова прислушался и понял, что лучше поскорее уйти. Однако замешкался, пытаясь заново закрутить проволокой люк, и не успел. Снизу кто-то поднимался бегом. Буланов уже не успеет забежать в свой лифтовый холл и точно не успеет попасть в свою квартиру. Буланов зашел за трубу и спрятался. Широкая труба почти прикрыла Буланова, и он затаился.