Прядущая. И возродятся боги

– Надя, – вздохнул Альгидрас.

– Я не собираюсь больше участвовать в вашем бреде. Я несу ответственность за жизнь и здоровье своего ребенка. Тебе этого, конечно, не понять. – Меня начало трясти, и я не знала, от чего больше: от злости или от страха. – Ты не имеешь никакого права объявляться вот так в нашей жизни и заявлять, что Димка какой-то там особенный и поэтому его надо забрать. Я не отдам тебе сына!

– Мне жаль, – произнес он, разглядывая заварочный чайник. – Если бы я мог это изменить, просто оставить вас в покое и позволить жить, как вы хотите, я бы это сделал.

Я горько усмехнулась. Вот, значит, как? Он понял мою усмешку по-своему и поднял на меня взгляд.

– Клянусь, я бы сделал все так, как ты хочешь, но я не могу. Он все равно окажется там.

– Ты же здесь обычный человек. Как ты можешь видеть, что он окажется там?

– Я – человек, но Альтар – нет. Даже с крохами своей Силы он может здесь многое. И я прошу тебя встретиться с ним. Просто поговорить. Я не позволю ему ничего сделать с вами. Обещаю. Вы просто поговорите, и ты вернешься сюда. Ты же хочешь ответов? Он может их дать.

– Я подумаю.

– Это можно будет сделать в ближайшие выходные.

– Я сказала, что подумаю. Не дави на меня. Я тебе не верю и не собираюсь бросаться делать все, что ты пожелаешь.

– Прости, – он поднял руки.

– Тебе пора.

– Твой мужчина – Павел Николаевич?

– С чего ты взял?

– Он смотрит на тебя так, будто ты – его. Он возит тебя на машине. Он предлагал вам пойти куда-то вместе с Димой.

– Даже если так?

Альгидрас, зажмурившись, на миг запрокинул голову, а потом вдруг произнес:

– Не доверяй ему. Он может быть той аэтер, которая должна вас погубить.

Я расхохоталась и тут же зажала рот ладонью.

– Ты псих?

– Надя, он все время рядом с тобой. Альтар чувствует, что аэтер поблизости.

– Если верить тому, что ты тут набредил, то твой Альтар может просто чувствовать меня и моего сына.

– Тебя и Диму он стал чувствовать только три с половиной года назад, после того как вы сюда перебрались. Та аэтер появилась чуть раньше. Павел Николаевич приехал сюда за несколько месяцев до вас с Димой, верно? Альтар говорит, что вы все друг от друга отличаетесь.

– Знаешь, я прямо от души тебе советую почаще это все кому-нибудь рассказывать. У нас тут есть психиатрические лечебницы. Там тебя обеспечат ночлегом, бесплатным питанием…

Альгидрас посмотрел на меня с укором.

– Уходи, – попросила я. – Я от тебя устала.

Он послушно встал, отнес свою чашку с тарелкой в раковину и, к моему изумлению, их вымыл.

– Никак не привыкну, что вода течет из крана прямо в комнате, – пробормотал он.

Я не стала озвучивать вертевшееся на языке «а как бы восхитили Алвара зажигалка и газовая плита», вместо этого молча встала из-за стола.

Альгидрас вытер руки о джинсы, хотя рядом с раковиной висело полотенце, и повернулся ко мне.

– Можно… тебя обнять? – вдруг спросил он.

Сглотнув, я сделала шаг назад. Еще объятий мне здесь не хватало, чтобы окончательно сойти с ума. Он понимающе кивнул и вышел из кухни. Я слышала, как он прощается с сыном, а тот спрашивает, придет ли он еще. Альгидрас пообещал обязательно прийти, если его пригласят.

Хлопнула входная дверь, и я, закрыв глаза, без сил опустилась на стул. Очень хотелось плакать, но я не могла себе этого позволить, потому что тогда пришлось бы объясняться с Димкой. Тот каким-то невероятным образом чувствовал, когда мне становится грустно, и летел со всех ног меня успокаивать.

Думать о том, что мой сын имеет ценность в масштабах целого мира, не хотелось. Думать вообще не хотелось. Хотелось вычеркнуть сегодняшний день из памяти.

Ты придумала сказку.Там в воздухе пахнет счастьем,В каждом шорохе трав там звучит ожидание чуда.Если в мире большом сердце рвется от боли на части,Можно спрятаться в сказку – и больно уже не будет.Можно жить так годами, взирая на мир без опаски.Можно верить: ничто не погубит твой остров надежды.Только северный ветер однажды ворвется и в сказку —И в ней больше не будет так безопасно, как прежде.

Глава 5

Выйдя утром из подъезда, я увидела Павла Николаевича. Он стоял рядом со своей машиной, закрыв глаза и будто к чему-то прислушиваясь. Я на миг остановилась, сжав ладонь сына, и попыталась представить его этой их аэтер, готовой погубить меня и Димку. Но то ли в нормальном мире мое воображение отказывалось считать кого-либо потусторонней сущностью, то ли рассказанное Альгидрасом действительно было бредом, в любом случае у меня ничего не получилось.

Павел Николаевич распахнул глаза и улыбнулся.

– Доброе утро, Надежда. Здравствуй, Дима! – произнес он.

И то, как это было сказано, заставило меня спросить:

– Что-то случилось?

– Здравствуйте, – бодро ответил Димка и потянул меня к садику. Ему не терпелось показать друзьям новую машинку.

– Отведите Диму. Я вас дождусь.

Я отвела сына, к счастью не встретив никого из тех родителей, чьи дети были вчера на празднике, – новой порции извинений и утешений с утра пораньше очень не хотелось – и десять минут спустя уже выходила на улицу.

На этот раз машина Павла Николаевича была припаркована рядом с садиком, а сам он стоял у капота с задумчивым выражением лица.

– Так что все-таки случилось? – спросила я, вновь пытаясь подумать о нем как об аэтер и снова с тем же успехом.

– Чеглок кричит, – с легкой улыбкой произнес он и открыл для меня дверцу.

– А чеглок – это?.. – поинтересовалась я, когда он сел за руль.

– Небольшая птица из семейства соколиных. Falco subbuteo. Его нечасто слышно в городе.

Я глубокомысленно хмыкнула, потому что понятия не имела, как стоило реагировать на этот экскурс в орнитологию.

– Есть примета: услышать или увидеть сокола слева от себя – к несчастью, – в голосе Павла Николаевича звучала улыбка.

– Вы верите в приметы?

– И да и нет, – пожал плечами он и больше ничего не добавил.

До работы мы доехали в молчании, и впервые за много лет нашего общения тишина казалась неуютной. Припарковав машину, он заглушил мотор и повернулся ко мне.

– Но если уж говорить о приметах… Когда рядом с молодой красивой женщиной появляется вздыхающий юнец, это очень часто ведет к катастрофам.

– Вы о чем? – напряглась я.

– Этот мальчик – ваш студент. Это как минимум непрофессионально, а как максимум просто опасно.

Я почувствовала, что щеки заливает румянцем.

– Павел Николаевич, я не помню, чтобы давала вам право вмешиваться в мою личную жизнь, это раз. А во-вторых, это просто смешно. На каком основании вы сделали такие далеко идущие выводы?

– На основании того, что он вчера провел с вами несколько часов и вы пригласили его домой.

– Вы следите за мной? – не поверила я своим ушам.

Павел Николаевич запрокинул голову и весело расхохотался:

– Это было бы слишком по-книжному, а я все же плохо подхожу на роль помешавшегося ревнивца.

– Тогда как вы узнали? – прищурилась я.

– Увидел вас в кафе, где проходил детский праздник. Я заезжал в торговый центр за подарком для Милы и для Димы заодно. Хотелось чем-то его порадовать после случившегося.

Павел Николаевич потянулся к заднему сиденью, и я слегка отодвинулась, потому что его лицо оказалось чересчур близко.

– Вот.

Он сел на место и положил мне на колени коробку с пожарной машинкой.

– Не стоило, – холодно сказала я. – Я уже купила сыну подарок вчера.

– Ну, два подарка всегда лучше, чем один. Разве нет? – он улыбнулся и примирительно произнес: – Не сердитесь, Надежда. Я просто беспокоюсь за вас. Боев умеет к себе располагать. Половина девочек в группе борется за его внимание.

В ответ на мой непонимающий взгляд он пояснил:

– Я веду у них практику перевода.

– Павел Николаевич, я была вашей студенткой. Мы никогда об этом не говорили, но, уверена, вы прекрасно осознаёте, что стоит вам войти в аудиторию, как все девочки в группе забывают о каких бы то ни было мальчиках.

Озвучивать это было неловко, но я решила прояснить ситуацию. Он улыбнулся немного грустно:

– Как часто мы переносим свое видение мира на других.

– То же самое я могу сказать о вас. Между мной и моим студентом ничего нет и быть не может.

– А если отбросить условности, может?

– Павел Николаевич, давайте не будем играть. То, что я вам нравлюсь, как вы выразились, не дает вам на меня никаких прав. Я очень благодарна за помощь и участие в моей жизни…

– О, давайте без «но», умоляю! – театрально воскликнул он и взял меня за руку. – Я обещаю, что никаких претензий с моей стороны не будет, а вы просто пообещайте, что будете благоразумной. Студенты очень изобретательны в своих розыгрышах. Тем более в наш век высоких технологий.

– Обещаю, – отрезала я, давая понять, что мне не нравится, когда меня считают дурой.

– Ну вот и отлично. – Павел Николаевич неожиданно поцеловал мои пальцы.

Я выдернула руку и сжала сумочку.

– Что это было?

– Не удержался, прошу прощения, – весело произнес он, посмотрев мне в глаза, и я почувствовала, что почему-то не могу больше злиться. Будто он одним взглядом уменьшил градус моих эмоций.

Не дожидаясь, пока он откроет мне дверь, я выбралась из машины и тут же заметила Альгидраса, стоявшего у входа с двумя студентками.

– Господин Боев с девушками. Привычная картина.

Я усмехнулась, подумав, что глупее претензию предъявить было бы сложно. Альгидрас и девушки… Это даже звучало нелепо. Но Павел Николаевич знать об этом, разумеется, не мог.

По пути к крыльцу он склонился к моему уху и прошептал:

– И все же Боев не тот мальчик, которого я хотел бы видеть рядом с вами.

– А такие мальчики вообще есть? – искренне удивилась я.

– Конечно. Ваш сын. – Он сверкнул улыбкой и громко поздоровался со студентами, стоявшими у крыльца. – Елена, курение вам не идет, – заметил он, и одна из третьекурсниц спрятала сигарету за спину.

Я тоже поздоровалась, сердясь на себя за то, что мой слух четко вычленил из нестройного отклика голос хванца. Оставалось лишь радоваться, что больше на этой неделе занятий с его группой в моем расписании не было.

После работы я задержалась с преподавателем испанского, и в итоге мне пришлось почти бежать, чтобы успеть на онлайн-урок. Спешка, как это ни удивительно, позволила расслабиться, потому что не оставила времени на рефлексию.

Урок с одним из тех необучаемых мальчишек, которых мне спихнул Павел Николаевич, выжал из меня все соки. Закончив его, я решила прогуляться по набережной, чтобы немного развеяться и подумать.

Как бы странно это ни звучало, но, прожив здесь много месяцев, я ни разу не ходила к морю одна. Всегда только с сыном. Обычно забирала его из сада пораньше, и мы гуляли. Сегодня я решила изменить привычный график. Хотелось подумать. Отчего-то казалось, что море даст ответы на все вопросы.