Приключения юной волшебницы

Наталья Дербишева

Приключения юной волшебницы

Глава 1

Вера вышла во двор и обернулась, чтобы посмотреть на окна спальни для девочек, ожидая увидеть там Жасмин, сидящую на подоконнике. Но ни Жасмин, ни кого другого там не было. Она еще немного постояла на тропинке, ведущей к бревенчатому дому, как будто прощаясь со школой волшебства и совсем не заметила, как из другого окна спальни, расположенного в крыле для мальчиков на нее смотрел Сергей, прикусывая нижнюю губу.

Вера дошла до украшенного крыльца и полюбовалась лентами, развивающимися на ветру. Времени у нее еще было много, и она пошла в сторону строжки лесника, если верить Сергею, то там можно схорониться на пару часиков, все равно у дуба ей раньше одиннадцати часов ночи делать было нечего. Помимо заклятия, ведьма написала еще и время в которое она была на том самом месте и если верить коту и Анне, то обратить заклятие лучше всего в тоже самое время когда оно было нанесено. Девочка посмотрела на наручные часы: было только десять минут девятого, если оставаться на улице, можно сильно замерзнуть, потому что ночью будет холодно. Она пошла по тропе, ощущая, как под ее ногами трескается тонкий лед. Уже неделю была настоящая весна и снег уже почти весь растаял, однако по ночам еще были небольшие морозы, покрывающие льдом лужи.

Вера, оборачиваясь по сторонам, подошла к строжке, хотя здесь уже не было фонарей и можно было идти, не боясь быть замеченной кем-то из большого дома. Она легонько толкнула дверь и та со скрипом отворилась. Девочка, на всякий случай позвала лесника по имени: вдруг он уже вернулся домой. Но ответом ей была тишина. Пройдя пару шагов, девочка в страхе замерла: она впервые входила в чужой дом без спроса, да еще и так поздно. Боясь оставаться в темноте, девочка хлопнула в ладоши в надежде, что Михаил Юрьевич оставил хоть одну лампу в доме. Зажглись сразу два ночника и одна керосиновая лампа на столе, позволяющие рассмотреть внутреннее убранство сторожки. Здесь была всего одна комната служившая хозяину и прихожей, и гостиной, и кухней и спальней одновременно. Обстановка была очень скудной: один стол, несколько стульев, небольшой диванчик и русская печь на которой стояли кастрюли и чайник, а лежанка служила леснику постелью. На ней лежал новый матрас и ортопедическая подушка. Чтобы не наследить, девочка сняла свои осенние ботинки и надела домашние тапочки, они были настолько большими, что Вера идя в них не могла высоко поднять ноги, иначе они слетали с нее. В комнате было довольно тепло, но девочка не стала снимать пальто, на случай если вдруг хозяин вернется раньше времени, ей придется быстро улизнуть.

«Вот если бы со мной был кто-нибудь из друзей, было бы не так страшно, но всем не до меня. У Маши новая подруга, Викентий в пещере, Виорел тоже ушел по делам… Только до меня нет никому нет никакого дела. Вот замерзну в этом лесу насмерть, будут знать, как оставлять друзей в одиночестве!» – Думала Вера, вглядываясь в темноту за окном. Чтобы свет, струящийся из окна, не был виден из школы, Вера потушила один светильник и керосиновую лампу, поэтому в комнате царил полумрак. Она просидела некоторое время на маленьком диване, обхватив себя руками и вглядываясь в темноту. Несколько раз она порывалась оставить свою затею и вернуться в школу, но мысль о том, что это единственны шанс вернуть маму из Нави, заставляла ее оставаться на месте. Время тянулась катастрофически медленно. Страх настолько сильно сковал ее, что она вздрагивала при малейшем шуме, хотя знала, что если ее здесь застанет хозяин дома, то ничего страшного не случится: он не станет доносить на нее ни кикиморам, ни Алексею Борисовичу – ее классному руководителю. Однако и пойти в лес не позволит, а заставит вернуться в спальню, поэтому, как только ее наручные часы показала десять часов вечера, Вера взяла в руки ботинки и босая вышла из простого, но приветливого домика лесника и сразу почувствовала на сколько холодным были деревянные доски крыльца. Но что делать: если хочет выполнить обратный заговор, нужно терпеть. Она и так, понимая, что земля будет холодной надела несколько пар носков. Натянув шапку почти да самых глаз и закутавшись в свой широкий и теплый шарф, подаренный ей Таисией Мироновной, она спустилась с невысокого крыльца и зашла за угол дома. Мудрый лес начинался сразу за этой хижиной. Стоя на краю тропинки, ведущей вглубь леса, Вера открыла сумку и, опустив клубочек на землю, прошептала «Мутное озеро». Клубочек медленно покатился по слабо освещенной луной тропе. Вера достала заранее приготовленную ручку-фонарик из кармана, вместе с ним на землю выпала одна из лент, всученных ей Жасмин, чтобы та смогла украсить свои волосы. «Если не поможет клубочек смогу вернуться по лентам!» – решила Вера и не стала поднимать ее с земли. А на первом же повороте, вынула из кармана еще одну и бросила на землю. Следую за клубком, который все ускорялся и ускорялся, девочке, чтобы не упустить его из виду, пришлось перейти почти на бег. Она не знала главного секрета волшебных клубков, потому что до этого вечера у нее не было в них нужды: чем быстрее идет волшебник, тем быстрее катится и магический артефакт. А если ведьма или колдун замедляли свой шаг, медленнее двигался и клубок. Но Вера увеличивала скорость, поэтому и клубочек тоже ускорялся и, дойдя до заветного дуба, девочка еле дышала. Она прислонилась спиной к стволу дерева и закрыла глаза, восстанавливая дыхание. Она так быстро бежала, что ее ноги почти не чувствовали холода. Сейчас ей казалось, что они горят от жара. «Все, похоже уже отморозила… – грустно подумала Вера и стараясь не терять ни минуты откинула в сторону свои ботинки и засунув в рот фонарь, стала руками разгребать прошлогоднюю листву под корнями многовекового дуба. Не обращая внимания на грязь и холод, Вера встала на колени и обеими руками раскидывала мусор, скопившийся за многие годы под деревом. Наконец ее озябшие пальцы наткнулись на что-то твердое и гладкое. «А вот и он», – мелькнуло у девочки в голове, и она стала с удвоенной энергией очищать камень от грязи. Она ожидала, что размер этого камня будет примерно с мужскую голову, но он оказался раза в три больше. «Ну, неужели это просто напросто огромный булыжник? Ведь не бывает таких больших голов! – расчищая от грязи голыми, трясущимися руками камень, подумала Вера, – И не было никакой ведьмы Елены, и ни какого жениха, утопленного русалками и старого колдуна, хитростью взявшего в жены молодую красавицу? Неужели надо мною кто-то зло пошутил! Наверняка, это проделки противной гадюки Светки! Сидит сейчас в тепле и смеется над моей доверчивостью! И Маша, тоже мне лучшая подруга! Наверняка с ней и другими девочками надо мной посмеивается! Ведь не могла же она забыть, что обещала проводить меня в лес?»

Она села на корень дуба, вылезшего из под земли и стала рассматривать камень, освещая его ручным фонарем с разных сторон. Он ни капли не был похож на голову человека. Усевшись к нему поближе, девочка попыталась раскачать его, чтобы отодвинуть в сторону, но все напрасно. «Он, наверное, просто вмерз!» – решила Вера.

Но, чтобы не терзать себя впоследствии сомнениями, что она могла все-таки открыть источник живой воды, но отказалась от этого в последний момент, Вера стала вслух повторять обратное заклинание, раскачивая камень. Прочтя его в третий раз, Вера сначала почувствовала как под ее руками твердый и скользкий камень уменьшился и стал шершавым. Вера убрала руки и прижала их к груди. Камень, который еще несколько минут назад был большим, уменьшался на глазах, и стоило ему достичь размеров с голову обычного человека, он превратился в человеческий череп. Вера смотрела на эти преображения заворожено, совершенно забыв про страх. «Ой, а что же делать с черепом, – быстро пыталась сообразить девочка, – Его уже можно выкидывать в озеро или нужно еще чуть-чуть подождать?

Она крадучись подошла ближе, чтобы поднять и выбросит череп, как он стал чернеть и разрушаться. Вскоре на его месте уже ничего не было. Как не было и воды. Вера светила фонариком в яму, где только что лежал череп, отклонившись в сторону, думая, что на нее может попасть живая вода, хлынувшая из освобожденного источника. Но никакой воды не было, была только ямка с лежащим на ее дне черным пеплом.

«Так, уже легче. А вода, то где? – удивилась девочка. – Неужели я что-то не учла или пропустила? Или Елена не дописала какую-то важную деталь заклятия?»

– Надо подождать, – услышала Вера за спиной знакомый голос. Если бы она услышала голос этого колдуна хотя бы полчаса назад, то приросла к земле от страха. Но сейчас ей было уже все равно, кто и что ей сделает, пусть даже выгонит из школы, если ему так будет угодно.

– Ботинки-то хоть надень, – устало продолжил голос, – да садись со мной. Вместе подождем!

Вера развернулась и уныло поплелась к колдуну позвавшему ее. Это был Станислав Георгиевич, директор и учредитель школы для волшебников. Он сидел на точно такой же скамье, какая стояла в саду, напротив окон его кабинета. А вокруг в воздухе висели зажигаться небольшие огоньки, освещавшие поляну.

– Красивая скамейка, – сказала Вера, сама поразившись своим словам.

– Спасибо, это мой любимый дизайн. Хотя многие его считают вычурным.

Станислав Георгиевич молча наблюдал за тем, как Вера свистнув призвала к себе ботинки и стала натягивать их на свои грязные продрогшие ноги.

– Чтоб наверняка, – пояснила Вера, приподняв ступню. Она оглядела себя и ужаснулась: казалось, что на ней не осталось ни одного чистого пятнышка: вся одежда была в грязи и даже на выбившиеся из косы светлых волосах она увидела старые почти сгнившие листья. Вера попыталась снять мусор хотя бы с волос, но замерзшие пальцы плохо слушались и, махнув рукой на свой внешний вид, девочка уставилась на порхающие огоньки.

– Это понятно! – ответил Кощей и направил несколько огоньков к дереву. Они медленно подплыли и остановились над тем местом, где раньше лежал камень, а сейчас появилась маленькая лужица. Вера подбежала к ней и зачерпнула воду ладонями и ахнула от разочарования. Вера не знала, как выглядит или пахнет живая вода, но кот уверял ее, что тот, кто хоть раз увидит искрящиеся пузырьки живительной влаги сразу поймут, что нашли именно живую воду.

– Это самая обычная вода, – произнесла девочка и заплакала. Руки ее опустились вниз, намочив и без того грязное пальто.

– А что ты планировала здесь найти? – медленно, немного наклоняясь вперед, спросил Станислав Георгиевич.

– Живую воду… – пролепетала Вера. Она так расстроилась, что не стала скрывать своих намерений. – Я хотела вернуть маму… Найти ее в Нави и вернуть…

Девочка вернулась на скамейку, и они вдвоем стали наблюдать, как маленькая лужица разрасталась и медленно стала стекать вниз, в камыши, которыми зарос берег Мутного озера. Кощей провел одной рукой по воздуху и на плечи девочки опустился пушистый теплый плед. Вера укуталась в него и почувствовала, как тепло исходящее от одеяла начинает ее согревать.

– Но это в каком-то смысле и есть живая вода… Живая для кикимор и русалок, некогда живших в этих местах. Без нее они утратили свои силы. Некоторые даже дорогу сюда самостоятельно, без проводника, найти уже не могут. Вернув им воду, ты вернула им возможность ворожить, колдовать. Да что там колдовать – чувствовать!

– А мне-то что с того? Мне какое дело до ваших русалок и кикимор? Мне нужно маму вернуть!

– Понимаю твою горечь и печаль, но иногда прошлое лучше оставить в прошлом. Твой вины в том, что твоя мама ушла в Навь так рано, нет. Значит и не тебе думать над тем, как вернуть ее в наш мир.

– Но вдруг ей там плохо?

– Нет, – покачал головой Кощей, – в Нави каждый находит успокоение. Кто-то сразу, кто-то по прошествии многих лет понимает в чем был смысл их жизни. Не тревожь ее, поверь, так будет лучше.

– А как вы узнали, что я здесь? – тихо спросила Вера, заворожено наблюдая за огоньками, кружившими над источником.