Рассказы о том и о сём

«Я не хочу быть вашим сном», – подумал он. Я хочу просто дойти домой. Сесть на лавку. Выпить воды. Заснуть и забыть всё это.»

Ответ был тихим, почти ласковым.

– Ты уже наш сон, Лука.

Но это не страшно.

Страшно – думать, что всё кончается пустотой.

А ты теперь знаешь – пустоты нет.

Есть только память.

И ты – её часть.

Он не помнил, как именно всё оборвалось. В какой момент свет внутри земли погас, угли снова стали просто углями, а он просто человеком, сидящим у костра. Ему показалось, что он резко вдохнул, как тот, кто вынырнул из глубокой воды. Воздух показался тяжёлым, обычным, грубым. Небо было чёрным, со звёздами, как раньше. Костёр дотлел до красного круга. Сивко стоял там же, но весь в мыле, как после долгого бега; глаза у коня были широкие, белки видны.

Лука пошевелил пальцами, сначала руки, потом ног. Тело ныло, рана в боку взялась тупой, знакомой болью. Он посмотрел вниз, земля под ним была сухая, серая. Но прямо под его ладонью темнел странный отпечаток, не то рука, не то корень, вдавленный в пыль. Большой, широкопалый, явно не его. Он провёл по нему пальцами он оказался холодный, как камень.

Табакерка с треугольником лежала рядом. Он поднял её, открыл – внутри уже не оказалось табака., только серый, мелкий песок, как с глубины сухой реки. Лука молча закрыл крышку и положил её обратно за пазуху.

– Ну что, братка, – хрипло сказал он, повернувшись к Сивку. – Похоже, сам чёрт нас ведёт. Тьфу!

Конь фыркнул, ударил копытом по земле. Из-под копыта вылетел маленький камень, гладкий и янтарный, словно капля застылой смолы. Лука поднял его, покрутил в пальцах. Внутри камня на миг показалось движение, как будто внутри кто-то шевельнулся. Он резко зажал кулак, потом расслабил, камень был уже обычным, мутным, ничем не примечательным.

Он вздохнул, поднялся, кряхтя, снял с кола повод, похлопал Сивка по шее.

«Я всё забуду, – подумал он. Обязан забыть. Иначе не дойду. Хотя как такое можно забыть?»

Где-то очень глубоко, под слоями костей, камня и пепла, что-то тихо улыбнулось.

– Ты забудешь слова.

Но не забудешь ощущение.

Этого достаточно.

Лука потушил остатки костра, разворошил пепел сапогом, чтобы не осталось ни искры. Над горизонтом начинал сереть рассвет. Степь снова была степью – чужой, равнодушной, но уже не такой пустой как казалась еще вчера. Он взобрался в седло, поморщился от боли, притянул повод к себе.

– Домой, – коротко сказал он.

Сивко тронулся с места. Позади ничего не было, ни следов, ни света, ни странных голосов. Только чёрная, выбранная до дна ночь, которая уже отступала. Впереди тянулся шлях, длинный, запылённый, с холмами и трактами, хуторками и заставами, за которыми, может быть, когда-то начиналась его родная земля.