Наследница тёмного мага. В объятиях тьмы

После подписания контракта Лорд снова сел за рассмотрение прошений от министров и советников Авелии. Некоторые дела он просматривал несколько минут, другие сразу отправлялись в переработку. Из теней появился Мордред, с легкой улыбкой на лице протягивая поднос с конвертом.

– Милорд, письмо от королевы.

Нехотя протянув пальцы к конверту, Обелиск закатил глаза, и его передернуло как от мороза.

– Прочитай сам. Только коротко, я терпеть не могу её слог, – с раздражением сказал он, и Мордред сию минуту вскрыл письмо острым ногтем мизинца.

– Приглашение ко двору, в честь подписания Международного соглашения с… – Мордред остановился, вчитываясь, словно мог ошибиться.

– С кем? – теряя терпение, Лорд выхватил письмо, и бегло осмотрел его, сведя брови. – Аур Серпис? Кто такие? Народы пустыни?

Лорд вопрошающе поднял глаза, но Мордред отрицательно покачал головой. В ту же секунду Обелиск связал это название и безумные планы королевы в одно целое.

– Что ответите? – с улыбкой спросил Мордред. – Как всегда?

– Она хотела бы использовать мои навыки в своих целях, но какая ирония – обойдется, – искривил губы Лорд, двумя пальцами удерживая письмо. – Правитель половины страны. Вместо того, чтобы остановить войну, она подливает огня. Интересно, как король отнесется к её соглашению?

– Сообщить королю? – улыбнулся Мордред.

– Нет, мне больше не интересна эта игра, – Обелиск отправил письмо в утилизацию и сложил руки в замок под подбородок, задумавшись.

Все его свободные мысли теперь занимал драконий камень, Мусони и её темная аура. Слеза дракона настолько редка, что Лорд готов был обменять чуть ли не половину своих амулетов, лишь бы владеть им. Но такой камень не станет подчиняться кому попало, все древние реликвии завязаны на крови. Хозяйка амулета привлекательна и молода, но порочна, её аура черна. Обелиск только дважды за всю жизнь видел настолько темную силу.

Однако в отношении ауры Мусони оставались нестыковки – она пахла теплом и солнечным светом, а касаясь её кожи губами, на языке оставался вкус как от меда. Прогнившая душа, погрязшая в пороках, слишком слаба, чтобы поддерживать маску света на такой длительный срок, и это ещё одна неувязка. Также Мусони не поддается на провокации, и смогла сдерживать разум под действием перстней, даже во сне, когда душа особенно уязвима, оставаясь без поддержки амулетов.

Все это не давало покоя мыслям Лорда, ведь он, получив долгожданную игрушку, редкое сокровище и выигрышный билет в одном лице – теперь был растерян. Её не хотелось сломать, как другие, но хотелось получить целиком и полностью, по доброй воле, без силы и амулетов. Осознание своего желания пришло к нему лишь недавно, а сделанного не изменить, да и свои наклонности к уничтожению подобной грязи сложно сдерживать. Много лет люди с черной аурой отправлялись туда, где им самое место – в ад. Ради неё он должен придумать другой подход, и пусть сейчас Мусони его ненавидит, но даже полный презрения, её взгляд остается для него светом.

Вскинув густые брови, Обелиск перевел взгляд на яркую афишу, презентующую их будущие гастроли. Терзать себя муками или тратить время на лишние чувства – не в его манере. Вся эта лирика может подождать до нужного момента, когда предмет обожания на расстоянии вытянутой руки. На фотографии, собранной в редакторе, в центре внимания стоял он, в окружении ледяного пламени, одетый в маску из белых шестеренок и в белой шляпе-цилиндр, со слегка загнутыми полями, украшенная железными и настоящими белыми перьями. Сквозь маску едва просвечивает оранжевая радужка глаз, а губы изогнуты в полуулыбке, обнажая клыки. Позади сверкал улыбкой Мордред, прикрывая рукой глаза, и Лииндель, в соблазнительной позе, прикусывает свой указательный палец.

– Как подготовка? – кивнул Обелиск в сторону афиши. – Как она?

– Актеры репетируют каждый день по восемь часов, под моим контролем. Лииндель сейчас стабильна, – отчитался Мордред. – Бонуми Мусони уже освободилась. Сегодня Дубнрав отпустил её раньше.

– Я не спрашивал тебя о делах резиденции, – прорычал Обелиск, стараясь сбежать мыслями от девушки.

– Прошу прощения, милорд, – поклонился Мордред, исчезая в тенях.

Вернуться в особняк сейчас же, или загрузить себя делами? Словно мальчишка, он выдумывал, с какой стороны подойти, чтобы не вызвать её раздражения.

Глава 8. Приятная музыка, мягкий свет, одиночество? Или…

Повинуясь слову наставника, Мусони прилегла отдохнуть, но обилие мыслей мешали провалиться в сон, а руки зудели, и хотелось все время чесать их. Чтение книги о минералах давалось сложнее, чем о растениях, то и дело вгоняя в посторонние мысли.

– Мордред, – тихонько сказала она, и вздрогнула, от внезапного появления правой руки Обелиска.

– Бонуми Мусони, чего изволите? – склонил голову Мордред.

– Дубнрав рекомендовал мне посетить бассейн, но я не помню, как туда пройти, – сказала девушка, слегка улыбаясь. За это время она всего дважды его вызывала, и могла обойтись и сегодня, но действительно не помнила дорогу. – Вы поможете мне?

– Разумеется, следуйте за мной, – вежливо ответил Мордред, улыбаясь.

Захватив с собой толстый халат, Мусони поспешила вслед помощника, стараясь запомнить путь, чтобы не вызывать его снова.

– Я приставлю к вам пару служанок, на случай, если вам что-нибудь понадобится, – сказал Мордред, раскрывая широкие двери.

Поблагодарив его, Мусони зашла внутрь. В прошлый раз она была поглощена своими мыслями, и не успела оценить зону бассейна по достоинству. Стены вокруг изготовлены из белого камня, с сохранением природного вида, и точеного мрамора, искусные линии которого выводили извилистый край бассейна. Сочетание природы и творения человека под одним куполообразным сводом. Множество растений украшают имитацию белой скалы, по которой двумя потоками с шумом стекает водопад, впадая в прозрачную голубую лагуну. Все вокруг заливает мягкий свет, настолько похожий на солнечный, что его не отличить, как будто за окном не зима, а нежное лето. Бассейн плавной рекой огибает помещение, выделяя зоны с шезлонгами, увешанные легкими балдахинами, круглые купели с ледяной и горячей водой, которые подсвечивались янтарным и синим светом. Несколько белоснежных извилистых лестниц ведут на второй ярус.

К Мусони подошли служанки и проводили в комнату, предназначенную для переодевания. Облачившись в слитный купальник белого цвета, Мусони заплела волосы в две косы. Синяки на запястьях почти прошли, но зуд от меднобородки донимал.

Вода в бассейне оказалась комфортной освежающей температуры, что позволяло с удовольствием плавать, пока не устанешь, потом погреться в горячей купели с пузырьками, и снова плавать в бассейне. Мусони отпустила служанок, но они остались неподалеку, в комнате для слуг, объяснив, что Мордред не позволил им оставить Бонуми одну. По крайней мере, она не видела их, и это создавало иллюзию уединения. Вода придавала сил и успокаивала зуд; закрыв глаза, девушка расслабилась, лежа на поверхности воды. Шум водопада превращался в колыбельную, сладко напевающую нежные мелодии. Отпустив тревоги, она потеряла счет времени и задремала, а очнулась от внезапно нахлынувшей на лицо воды. Закашлявшись, Мусони нащупала ногами дно и протерла лицо, озираясь по сторонам.

В купели с горячей водой в пол оборота к ней сидел Обелиск, раскинув в стороны руки, голову отвел назад, и лениво наблюдал за девушкой. Раскрыв свое присутствие, он также лениво улыбнулся, и отвернулся лицом в потолок. Обнаженная грудь Обелиска вздымалась из-под воды от его дыхания.

– Решила порадовать меня своим присутствием? – спросил он, потирая рукой шею. – Лично я безумно рад такой напарнице.

– Не знала, что вы тоже тут, меня не предупредили, – ответила Мусони, не сходя с места. – Сейчас уйду.

– Лучше иди сюда, у тебя губы синие, – почти заботливо произнес Лорд, открывая лиловые глаза. – Дважды не предлагаю.

Опасаясь применения магии, Мусони бегло рассмотрела его – он освободил себя от амулетов или подвесок, а руки от заколдованных колец… Её взгляд замер, неприлично долго задержавшись на руке…

Выбравшись из бассейна она не спеша перебралась в купель, под хитрым взглядом Обелиска. Он заметил, что привлекло её внимание, и следил за реакцией. Между тем, обтягивающий тонкий купальник, детально прорисовывающий все достоинства её фигуры, он тоже заметил. Своим прицокиванием, дал ей возможность убедиться, что оценил, чем мгновенно смутил её. Прихлынувшая к щекам кровь только развеселила его.

Продолжая веселье, он поднял правую руку перед собой, и ухмыльнулся – прямо сейчас Мусони борется с любопытством и страхом. Она не решится спросить, и снова, эта черта не присуща тем, кто прогнил. От кончиков пальцев до локтя его рука имела черный цвет, а к предплечью тянутся черные жилы, словно от разряда молнии.

– Кра-со-та? – растягивая слово спросил Обелиск, сжимая и разжимая кулак. – Ошибка юности. Так выглядит Магическое увечье – моя плата за амбиции. Могло быть и хуже, но повезло, Дубнрав спас меня.

Мусони молчала, сопоставляя руку с рассказом Дубнрава, но разговора о матери Обелиска никогда не было, так они договорились. Задавать Лорду дополнительные вопросы попросту не хотелось. Купель, хоть и могла вместить в себя с десяток крупных мужчин, сейчас казалась крохотной, и Мусони беспокоило такое соседство. В Оремидоре подобные места посещают влюбленные пары, и Обелиск снова испортил ей первое посещение.

Лорд опустил руку обратно в сторону и внимательно посмотрел на девушку, которая, как обычно, избегала его взгляда.

– Посмотри на меня, – повелительно сказал Обелиск, и не мгновенно, но девушка повиновалась, посмотрев на него полным презрения взглядом. – Тебе здесь нравится?

– Предпочитаю одиночество, – ответила Мусони, впиваясь взглядом в переносицу Лорда так, чтобы не замечать ничего другого.

– Значит тяжело пришлось, когда вокруг тебя постоянно вертелись друзья, не давая личного пространства? Сейчас совсем другое дело. Ты одна, наставник своими заданиями не напрягает, а я не перегибаю во внимании, однако оставить гостью совсем одну не могу, по канонам гостеприимства, – улыбнулся Лорд.

– Вы вспомнили о канонах? – грустно рассмеялась Мусони, вспоминая пережитое.

– Прошу прощения, если был груб, – извинился Обелиск, и слова его звучали настолько искренне, что невозможно было усомниться. – Правда раскаиваюсь, был не прав. Надеюсь, тебе знакомо прощение.

Мусони вскинула брови, на секунду отводя взгляд. Она почувствовала, что слов недостаточно. Все равно что склеивать скотчем разбитую вазу. Совсем недавно и она извинялась за свою ложь, и скорее всего Обелиск чувствовал то же самое. Хотя сопоставлять его жестокие, противоправные действия с ложью не совсем правильно.

– Согласна, я прощаю, – сказала Мусони, не до конца честная перед собой. – И все же я пленница, а потому не могу перестать ненавидеть вас.

– Поверь, сегодня быть моей пленницей для тебя спасение. За тобой охотится целая армия магов.

Лорд откинул голову назад и закрыл глаза, выпирающий кадык штыком смотрел в её сторону. Или он преувеличивает, или Мусони что-то упустила? А может под целой армией он имеет ввиду монархов? Это наиболее подходящее объяснение.

– Почему вы решили, что там мне будет хуже, чем здесь? Быть свободной лучше, чем сидеть в золотой клетке.

– Свободной, – рассмеялся Лорд, и от него во все стороны по воде пошла рябь. – Юная Мусони, как мало ты знаешь. Свобода в мире магов – это иллюзия. Свободу имеют лишь избранные, другие же всего на всего топливо. Ты и не заметишь, как сгоришь, в угоду власти.

Лорд выпрямился, посерьезнев.

– Напомни, Блейт обещал тебе свободу или службу? Ведь это он вел тебя к королеве, верно?

– Теперь без разницы, – фыркнула Мусони.

– Ну как же, королева все ещё ищет тебя. Она недавно спрашивала меня о Блейте, и, если я все правильно понимаю, он действовал согласно её приказу, – Лорд слегка наклонил голову вбок. – Наверно тяжело лишиться такого подданного как Блейт.

– Вы знаете, где Том? – спросила Мусони, а уголки губ лорда дрогнули.

– Наконец правильные вопросы, – ответил он, похлопав в ладоши. – Да. Он мой дорогой гость, я же говорил тебе. Или Аяуаски стирает память?

Верно. Во сне, перед тем как провалиться в бесконечную пустоту, Обелиск сказал про Тома. Почему это не запомнилось так, как смутные и расплывчатые образы лица Оскара?

– Очень скоро вы встретитесь, – ехидно улыбнулся Лорд, поднимаясь из купели, и с разбега ныряя в бассейн. – Не желаешь освежиться?

– Вы правда предоставите мне возможность встретиться с Томом?

– А что, хочешь отблагодарить меня за щедрость? – рассмеялся Обелиск, подплывая впритык к девушке, так, что их лица оказались на одном уровне. – Тогда поцелуй меня.

Губы Лорда растянулись в довольной улыбке, обнажая зубы. Он прекрасно понимал, что она ни за что не пойдет на такой шаг, по крайней мере, не сегодня. Пунцовая из-за температуры, щеки девушки еще ярче залились краской.

– Расслабься. Рефригескант, – произнес Лорд, выставив руку над купелью, и она сразу стала порядком прохладнее, позволяя Мусони еще некоторое время оставаться в воде. – Я уйду первый. Можешь дальше наслаждаться одиночеством. И еще, услышишь музыку среди ночи – не ходи проверять, я могу не сдержаться, и ты станешь частью моего досуга.

Одарив Мусони хищной улыбкой, Обелиск ловко выпрыгнул из бассейна, бросая во все стороны брызги, и ушел, поигрывая мускулами. Больше сегодня они не встретились, ни на обеде, ни на ужине – везде её сопровождал Мордред.

Вечер прошел как обычно за книгой, но усталость и расслабление заявили о себе, и Мусони уснула раньше обычного. В глубине коридоров снова слышалась красивая мелодия.

Глава 9. Нора. Солнце и луна.

– Я безгранично благодарен вам за спасение нашего дома, но мы отложили в долгий ящик один важный вопрос, – говорил Яомин, доставая из глиняной печки овощи, запечённые с мясом и большой деревянной ложкой раскладывая по тарелкам гостей. – Саира, ты определенно умолчала о себе часть правды, иначе как ты смогла остановить меня в самом разгаре битвы?

Изрядно проголодавшись, Оскар с аппетитом налетел на долгожданный обед. Всю ночь и пол утра они тушили пожар, который устроил Обелиск, согласно их договору, и немного добавила Анэль, пробираясь на помощь Оскару. Впрочем, она была магом огня, и могла его не только создавать, но и поглощать. Лучше других справлялся маг воды – Саира, не жалея эфира и рук справлялась со стихией. Оскар таскал вёдрами воду, чтобы ей не нужно было тратить много эфира на её сбор.

Яомин, которого остановил внезапный приказ, пришёл в себя и принял человеческий облик. Его остановило простое слово Саиры, и вопросов возникло так много, что они решили отложить их, а пока разобраться с переполохом и стихией. Воззвав к своему клану, вожак взялся за порядок. В ту ночь погибло немало ликанов, но ещё больше получили ранения. В святых писаниях полу волков нет места для скорби по умершим. Их отправляют к предкам под ночные песни Благой Вечности. Сегодня ночью, после омовения их тел, нарядив каждого в рубашку с серебряной нитью, прозвучит Благая Вечность. Затем они предадут тела священному огню, а прах станет питательной почвой для корней деревьев.

Прикончив свою порцию пищи, Яомин задумчиво глядел на Саиру, как будто за столом были только они. В ночь битвы он заметил интересную деталь.

– Саира, отметина на твоей спине… За свои тридцать лет я прочитал немало книг, большинство которых были про освобождение нашего клана. Твоя фамилия не Илос, ты Фахшан.

Перестав дышать от внезапного разоблачения, смуглая кожа Саиры заметно побледнела. В разговор ввязался Оскар:

– Яомин, наше перемирие ещё довольно шатко, чтобы вести такие разговоры. Возможно при других обстоятельствах это было бы куда уместнее.

Искренне улыбнувшись, Яомин коснулся сжатым кулаком груди. Ещё вчера они вгрызались друг другу в глотки, а сегодня делили стол.

– Я не хотел обидеть, просто удивлен. Уверен, всему этому есть логичное объяснение, – он постучал по груди, и выпрямил спину, как будто хотел произнести торжественную речь. – В одном из наших древних писаний есть фраза, которая меня очень интересовала, но ни один из мудрецов не мог её расшифровать. Впрочем, поговорим об этом позже…

На пороге его дома показался озорной мальчуган с зелёными глазами, и Яомин с улыбкой пригласил его войти. Пока ребенок шагал к столу, вождь достал из деревянной колбы горсть засушенной земляники и угостил его. Просияв, ребенок молча прижал кулак к груди и низко поклонился, опасливо поглядел на чужаков и осторожно, едва слышно сказал что-то Яомину на ухо.

– Хорошо, ступай, – он помрачнел, отпуская мальчишку, и без того черные глаза накрыла тень. – Мы совсем забыли про приказ.

Собравшиеся напряглись, особенно Анэль, поняв, насколько она слаба против мощи ликанов.

– Расслабьтесь, вас не тронут. Теперь всё иначе. Именно поэтому я завел этот разговор, Саира, – он сел и внимательно вгляделся ей в лицо. – Ты ведь Фахшан?

– Да, это правда. Надеюсь у вашего клана нет притязаний на наш народ?

Яомин рассмеялся над вспыльчивостью собеседницы. Она явно не крестьянка с полуострова. Едва запахло делами, касаемо Дома, она ощетинилась как горная кошка.

– Сразу видна порода. И как я раньше не заметил?

– Вы узнали моё полное имя. Какое отношение это имеет к делу?

Извинившись, Яомин попросил подождать и удалился вглубь норы. Некоторое время оттуда раздавались приглушённые копошащиеся звуки, что-то упало и укатилось. Отложив приборы, Оскар наблюдал за невестой, задаваясь вопросом, который мучал всех: Как ей это удалось?

С момента битвы прошло уже десять часов, но Саира все ещё ощущала неизвестное до этого чувство. Отдав ликану неосторожный приказ, она связала себя с ним незримой нитью, что тянула выше солнечного сплетения. Теперь, глядя на него, её ноги охватывала дрожь, и она благодарила святую Солуну, что этого никто не замечает. Хуже всего то, что она не может объяснить и раскрыть это чувство Оскару, боясь, что он неправильно поймет. Почему неправильно? Потому что нечто похожее испытываешь, при другом чувстве и название ему – Влечение.

Вторым побочным чувством стало неспособность остановиться и закрыть рот – ей хотелось раскрыть Яомину душу, рассказать всё, что он пожелает, но голос совести обрушивал её изнутри, ведь рядом с ней Оскар. Так что такое произошло, что её как магнитом тянет к другому?

– Саира, всё в порядке? – Оскар коснулся её побледневший щеки, заставив вздрогнуть. – Кушай, ты потратила много сил.

Почти отцовская забота Оскара снова нагнала в её голову темных туч из самобичевания и угрызений совести. Вернувшись, Яомин положил на стол несколько старых книг, и аккуратно пролистал одну из них, в поисках чего-то конкретного.

– Ты тоже заметила, насколько похожи наши истории. Сначала я подумал, что это просто совпадение, пока не заметил необычное пятно у тебя между лопаток, – Яомин развернул книгу, чтобы всем было видно. – Это он.

Между лопаток Саиры в самом деле было родимое пятно, отдаленно напоминающее размазанный волчий или лисий след. Светлое, почти белое, оно сильно выделялось на фоне смуглой кожи, не поддавалось солнечным лучам, а сгорало.

В древней книге изображено пятно точно такой же формы, оно лежало в окружении из письмен на ликанском языке. Прочитав вслух несколько строчек на неизвестном наречии, Яомин перевёл:

– Пока луна не укажет солнцу путь.

Все молчали, а Саира придвинула книгу ближе, не веря в совпадение. Насколько возможно, что такое пятно распространено?

– И что же это значит?

– Древнее предание. Настолько древнее, что мудрецы позабыли его значение, к тому же, в наших книгах есть не всё… Сейчас…

Задумавшись, Яомин искал что-то в другой книге. Он не хотел быть голословным, и прежде, чем высказывать свои догадки, решил найти ответ.

Дверь в его дом снова раскрылась, не дожидаясь приглашения войти, внутрь прошел, хромая, один из ликанов, которому удалось выжить в схватке с Оскаром – у него были перерезаны сухожилия, но он почти восстановился. Тем не менее, он недобро глянул на чужаков, в особенности остановив взгляд на Оскаре.

– Яомин, как мы отчитаемся перед Лордом? Ты не страшишься его возмездия?

– Лейд, подойди, – спокойно ответил Яомин, оторвавшись от книги. – Смотри, вот причина, по которой я так долго изучал священные писания. Саира, скажи ему что-нибудь сделать.

– Садись и ешь, – невозмутимо предложила Саира, придвинув ему чашку с едой.

Злобно озираясь, ликан сел за стол и с недоумением на лице принялся поглощать пищу. Он делал это яростно, как ребенок, которому сказали съесть ненавистную кашу. Маленький опыт доказал, что не только Яомин подвластен воли Саиры, но и любой другой ликан. Внутренне вожак ликовал, но внешне сохранял спокойствие.

– Тебе придется его остановить, иначе он пожрёт все мои припасы, – улыбнулся Яомин, наблюдая за разыгравшимся аппетитом Лейда.

– Поразительно! Саира, ты не говорила, что умеешь управлять псами! – восхитились Анэль, но тут же поправилась. – Ой. Простите, полу волками.

– Остановись, – спокойно произнесла Саира, и с облегчением выдохнула. Она не почувствовала новых нитей связи с этим ликаном. Связь сохранялась только с Яомином.

– Думаю, мы почти у цели, осталось расшифровать старое придание. Лейд, это новый путь к нашей свободе!

Огромный Лейд не разделял восторга вожака, он вытер рот рукавом, с презрением посмотрел на Саиру, а потом впился черными глазами в вожака:

– Не пойму, чему ты радуешься?!

– Давай объясню, вот знак, а у Саиры на спине точно такой же. Теперь прочитай придание, давай же, прочти! – Яомин придвинул книгу к брату по крови, но тот лишь недовольно фыркнул.

– Знаешь, с тех пор столько воды утекло, всё изменилось. Неизменно одно – мы рабы магов. Если ты помнишь, их было трое. И знаешь, что я думаю по этому поводу? – Лейд с неприкрытой злобой поглядел на собравшихся. – Ты просто нашел ещё одного Дамина.

Выплюнув последнее слово с особой ненавистью, он ударил кулаком в книгу, и, выпрямив спину, направился к выходу:

– Я не собираюсь быть на побегушках у очередного Дамина. Со мной согласны половина клана. Выходи, – он обернулся. – Нам нужен новый вожак.

На битву за звание нового вожака не пустили никого из чужаков. Вероятно, в фазе полной луны ликаны всё ещё могут обратиться, и схватка ожидалась кровопролитной. Уходя, Яомин просил гостей дождаться его возвращения. Он считал, впрочем, как и Оскар, что у обычных ликанов нет шанса.

– Повезло, что слухи о кровожадных «Тенебрис» оказались их собственными выдумками, – улыбнулась Саира, рассматривая рисунки книг. – Я и подумать не могла, что они не звери, что кошмарят и убивают людей, а мирный народ, со своей историей и культурой.

– Вы как хотите, а я не вижу смысла больше тут оставаться. У меня есть свои интересы, и со стаей волков они никак не связаны, – Анэль встала, едва за вожаком закрылась дверь.

Вспомнив нечто важное, Оскар нахмурился – он провалил задание, но спас дипломатический союз. Теперь Саира в безопасности, и нужно решить, как отправить её подальше отсюда, желательно к отцу в Зафрит.

Прочитав ход его мысли, Саира упрямо покачала головой.

– Я останусь с тобой.

– Мне нужно довести дело до конца. Неужели ты не понимаешь, почему мы оказались в такой ситуации?

– Теперь ты винишь меня?! – вспылила Саира, переходя на повышенный тон. – Ангра! То есть, это я виновата?

– Кара! Ты делаешь меня уязвимым, – невозмутимое лицо Оскара оттенило раздражением. – Невозможно сосредоточиться!

Анэль в замешательстве села обратно, не осмеливаясь встревать. Едва открыв рот, эти двое устроили словесный пожар.

– Я просто хочу помочь! Стать частью твоей жизни, – не успокаивалась Саира. – Стать командой.

– Что за глупости, меньше смотри по сторонам. Я не раз говорил, что привык действовать в одиночку. Мне никто не нужен!

– Тогда уходи, – спокойно сказала Саира, сдерживая злые слёзы.

Покачав головой, Оскар наспех одел плащ и вышел из норы. Заметив, что Саира готова наброситься на любого, Анэль поспешила остановить парня. Он не ушел далеко, стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к дереву и дымя сигаретой. Беззвучно шагая по ковру из мха, он всё равно заметил её:

– Поверь, Саира не из тех девушек, которые говорят не то, что думают. Если она гонит, значит нужно уйти, – опередил Оскар, и слова застыли на губах Анэль. – Просто не обращай внимания.

– Возможно ты прав, но она выглядит расстроенно. Ты же не оставишь её?

Ничего не ответив, Оскар задумчиво уставился вглубь леса. Усталость давала о себе знать, давила на нервы. В таком состоянии не разумно принимать никаких решений.