Джонни Додеп: Вернуться домой

В какой-то момент Марко сказал: «Я, наверное, выйду покурить», и девушка робко, но с лёгкой улыбкой добавила: «Слушайте, я тоже, наверное, схожу покурить». Они вместе вышли на улицу, где прохладный вечерний воздух обвивал кудри Марко, а девушка попросила зажигалку, их пальцы на мгновение соприкоснулись, вызывая лёгкую дрожь.

Тем временем Роберт и Джонни остались за столом с двумя другими девушками. Джонни, решил пересесть поближе к одной из них, чтобы почувствовать ту же искру, что и Марко. Роберт остался с тёмноволосой девушкой, и она мягко прижималась к нему, играла с его локоном, шутливо подкатывала, касалась его руки. Роберту стало тепло и приятно, дыхание учащалось, и он почувствовал лёгкое возбуждение. Девушка наклонилась и едва коснулась его шеи губами, и Роберт ощутил электрический импульс, пробежавший по телу.

Позже, чувствуя необходимость сделать паузу, Роберт сказал: «Давайте я схожу, подышу воздухом». Он вышел на улицу и увидел Марко, целующего рыжеволосую девушку. Их объятия были страстными: руки Марко на её бёдрах, её руки держали его шею, они были полностью погружены друг в друга. Роберт наблюдал этот момент, понял, что между ними настоящая химия, и почувствовал лёгкую зависть, смешанную с умиротворением.

Поворачиваясь обратно в бар, он случайно столкнулся с незнакомцем в тёмном плаще. Тот быстро исчез в темноте, и Роберту показалось это странным, но не тревожным. Он вернулся к столу, а спустя еще какое-то время и Марко с девушкой подошли к ним после короткого перерыва, запах ночного воздуха ещё слегка держался на его одежде.

Все трое снова собрались за столом. Атмосфера осталась лёгкой, смех и разговоры продолжались, музыка из колонок нежно заполняла пространство бара, бармен аккуратно протирал бокалы, расставлял их, готовясь к новым коктейлям. Девушки и парни снова окунулись в беседу, шутки и лёгкий флирт, а вечер плавно продолжался, оставляя приятное ощущение свободы, близости и первых искр романтики.

Вечер плавно перетекал в ночь. Они смеялись, шутили, обсуждали события последних недель, а официантка, слегка смутившись и улыбающаяся, приносила им по очереди новые коктейли. Марко, Джонни и Роберт заказывали их снова и снова – один, два, три… в итоге каждый из них успел выпить по шесть-семь коктейлей, и алкоголь постепенно поднимался в голову, окрашивая реальность лёгкой вуалью веселья и расслабления.

Парни уже еле держались на ногах. Они опирались друг на друга, поддерживали друг друга, пытаясь удержать равновесие, а стены бара тихо вибрировали от низких ритмов музыки из колонок. Смех был громче, движения – более нескоординированными, но настроение не падало.

И вот, в один момент, всё словно замедлилось. Марко, Джонни и Роберт одновременно почувствовали, что мир слегка качается, что ноги отказываются слушаться. Они переглянулись, с трудом улыбнулись друг другу и одновременно начали отключаться, растворяться в мягком тёплом свете бара, в его запахах алкоголя, дерева и вечерней свободы.

Бар в мгновение стал тихим вокруг них, словно весь мир решил дать паузу этим троим. Музыка, мягко отражаясь эхом от стен, обволакивала последние потоки веселья, словно прощальный аккорд ночи, перед тем как тьма полностью окутает их объятиями. И в один момент у них полностью потемнело в глазах, сознание растворилось в густой темноте, а в разуме нависал плотный туман.

В этой полной пустоте у Роберта всплыли образы – его жена, дети, тёплый уют дома, которого он давно не касался, но помнил каждую деталь. У Марко – собственный ресторан, его руки творят чудо на кухне, каждое блюдо словно оживает под его пальцами. У Джонни – огромный стадион, свет софитов, ликующие зрители, аплодисменты, крики «Давай ещё!», его стендап, наконец, не связан с серыми буднями офиса, он свободен, триумф его таланта ярко горит в его воображении.

Медленно, почти болезненно, они начинают возвращаться к реальности. Первым приходит в себя Джонни. Голова тяжела, веки свинцовые, руки будто в гипсе, и весь мир кажется давящим. Жаркое солнце уже пробивается сквозь веки, будто испепеляя разум, и откуда-то слышны тихие, далёкие крики птиц. Он едва открывает глаза, щурясь от света, пытаясь привыкнуть к нему. И когда взгляд наконец фокусируется, над ним парит коршун, величавый и спокойный, будто символ свободы и нового начала, которое ждёт впереди.

Жаркое солнце беспощадно обжигало кожу, словно решило наказать их за вчерашний кутёж. Воздух стоял густой, раскалённый, с привкусом пыли и перегара. Джонни, всё ещё лежа на спине, медленно поворачивает голову и видит рядом движение Марко который начинает шевелиться, за ним – Роберт.

Роберт держась за виски и морщась от боли. – О боже… как у меня болит голова! О боже! Мне кажется, я помираю, – простонал он.

– Нет, это я сейчас помираю, – хрипло выдавил Марко, приподнимаясь на локтях и тут же снова падая обратно на землю.

– Нет, я сильнее помираю, – не сдавался Роберт, сквозь боль пытаясь усмехнуться.

– А я ещё сильнее помираю, – ответил Марко, тяжело дыша.

– А я в три раза сильнее, – выдавил он уже слабо, но с вызовом.

– А я в десять тысяч раз сильнее помираю! – торжественно и срывающимся голосом произнёс Роберт, глядя в небо, будто хотел, чтобы сама Вселенная подтвердила его страдания.

Джонни, который уже более-менее пришёл в себя, сел и посмотрел на них обоих. Его лицо было всё в пыли, волосы растрёпаны, глаза покрасневшие, но в них уже зажигался проблеск тревоги. – Ребят, – произнёс он тихо, но с нажимом. – У нас проблема.

Роберт и Марко медленно повернулись к нему. – Какая ещё проблема? – простонал Марко, не поднимая головы.

Джонни глубоко вдохнул и огляделся вокруг. Вместо знакомого бара, улицы и машин перед ними простиралась бескрайняя равнина, обожжённая солнцем. Песок отражал свет, редкие сухие кусты колыхались на ветру, а вдали не было ни души. Он выдохнул, пытаясь осознать увиденное. – Мы… где, чёрт возьми, находимся?

Медленно поднимаясь с раскалённого песка, Роберт и Джонни ощущали, как каждый мускул сопротивляется жизни. Солнце висело в небе, безжалостно жгло кожу, а горячий воздух дрожал над просторами, казавшимися бесконечными. Редкие стебли высохшей травы едва колыхались, а перекати-поле скользило по равнине, словно одинокий странник, шурша под палящим солнцем. Всё вокруг казалось одновременно пустынным и живым, немым и напряжённым, создавая ощущение, что мир вокруг замер в ожидании того, что произойдёт дальше.

«Чёрт… где мы?» – пробормотал Роберт, прижимая ладони к лбу, чтобы хоть немного защититься от жары. Его голос дрожал, словно от усталости, но больше – от непонимания.

«Я… не знаю…» – Джонни выдохнул, щурясь, ощущая, как яркий свет прожигает глаза. «Как мы сюда попали? Что вообще вчера было?»

В памяти всплывали туманные фрагменты: смех, огни, музыка, бокалы, обрывки разговоров – и всё сразу же рассыпалось, будто кто-то стирал их наждачной бумагой. Жара давила сверху, песок был горячим, как раскалённое стекло, и казалось, сама пустыня старалась выжечь остатки вчерашней ночи из их голов.

Марко, который всё это время лежал рядом, тихо застонал и, морщась от света, приподнялся на локти. Его кудри липли ко лбу, песчинки впивались в кожу, а лицо выражало смесь похмелья, ужаса и полного непонимания происходящего. Он оглядел бескрайнюю равнину, потом посмотрел на друзей и слабым, охрипшим голосом выдохнул:

– О боже… Мы где?

Роберт и Джонни обменялись взглядами – тяжёлыми, усталыми, но единодушно встревоженными. В их глазах читался один и тот же вопрос: как такое вообще возможно? Почему они здесь? И чем, чёрт возьми, закончилась вчерашняя ночь, что утро встретило их не в баре, а среди песков, жары и полного безмолвия?

Жаркое солнце висело над ними, словно безжалостный надзиратель, а ветер поднимал пыль и мелкие камешки, кружившие в воздухе вокруг. В этот момент мир словно замер: ни животных, ни насекомых, ни малейшего шороха, кроме шелеста песка и шуршащего перекати-поля, больше ничего не существовало.

Джонни медленно повернулся к друзьям и сказал: «Ребята… давайте попробуем встать. Наша задача сейчас – выбраться отсюда, найти хоть какую-то цивилизацию, воду, что угодно…»

Он сам с трудом поднялся на ноги и тут заметил: половина штанины порвана, нога забинтована. «О чёрт… похоже, я порезался… смотрите, нога забинтована», – пробормотал он, оглядываясь вокруг.

Роберт, опираясь на Марко, пытался подняться, каждое движение давалось ему с трудом, словно тело отказывалось слушаться. – Блин… как же у меня жжёт спина… горит, просто огнём… – пробормотал он сквозь стиснутые зубы, шаги давались с невероятным усилием.

Марко тоже еле держался на ногах, но взгляд его вдруг зацепился за что-то вдали. Тёмный силуэт выделялся на фоне золотистого марева, медленно мерцающий и таинственный.

– Смотрите… – выдохнул Марко, указывая рукой. – Там чёрный силуэт. Нам надо к нему, пошли… это может быть наше спасение!

Он первым шагнул вперёд, опираясь на инстинкт больше, чем на память, и стал медленно идти к силуэту, каждый шаг отдавался в мышцах, но решимость была сильнее усталости. Роберт и Джонни переглянулись и, собрав оставшиеся силы, последовали за другом.

Шаг за шагом они продвигались вперёд, каждый шаг давался с мучительным усилием. Солнце пекло так, что казалось, кожа вот-вот треснет, а рот пересох, как будто внутри горела пустыня. Джонни глотал воздух, пытаясь вдохнуть хоть немного прохлады, которой, конечно, не было.

«Блин… как же хочется пить, – пробормотал Роберт, – рот пересох, просто огонь во рту!»

Марко, пытаясь пошутить, слабо ухмыльнулся: «А я хочу писать… давайте друг друга выручим!»

Роберт взглянул на него с недоумением и тихо фыркнул: «Тебе что, блин… пять лет? Сейчас бы шутить в такой ситуации…»

Джонни, глядя на друзей, тихо сказал: «Тихо-тихо, ребята. Нам нужно дойти до того черного силуэта впереди… может, это наш шанс выбраться отсюда, или хотя бы там будет вода».

Они шли медленно, опираясь друг на друга, каждый шаг превращался в борьбу с жарой и усталостью. Роберт хромал, спина жгла адским пламенем, Джонни осторожно опирался на забинтованную ногу, а Марко всё ещё пытался держать ритм, хотя сам помнил лишь то, что вчера они пили коктейли с девушками и больше ничего.

С каждым мгновением тьма усталости и жгучая пустынная жара сливались воедино, словно сама природа испытывала их терпение. Песок палил ноги, а воздух был густым и неподвижным. Каждый шаг давался мучительно, и казалось, что даже тени давно покинули эти места.

– Блин… – пробормотал Роберт, присев на небольшой камень. – Как мы вообще сюда попали? Я не понимаю… – Он посмотрел на обжигающий горизонт, сквозь жаркое, дрожащее воздухом марево. – Наверное, где-то в Калифорнии… или в Неваде… В худшем случае, может, в Техасе. От нашего даунтауна сюда – сотни километров, а я понятия не имею, как мы за ночь оказались здесь.

Он глубоко вздохнул, попытавшись сжать спину руками. – Слушайте, я не могу идти. Спина просто горит, мне нужен передых.

Ребята присели на песок рядом, их лица были залиты потом, песок прилипал к коже, а глаза с трудом открывались.

– Знаете… – начал Роберт тихо, глядя на друзей, – я всегда вам завидовал. Джонни… твоё чувство юмора. Ты можешь поднять настроение в любой момент, даже если шутка глупая, но она всё равно заставляет улыбаться. Ты реально можешь стать крутым комиком.

Джонни слегка улыбнулся, но Роберт не закончил: – А ты, Марко… брат, как ты легко знакомишься с девушками, и как ты готовишь… я всегда завидовал. Я помню, когда я подходил к своей будущей жене – я просто терял дар речи, сжимался, переживал, выглядел глупо. А ты… всегда так легко, без напряжения это делаешь. Я всегда завидовал.

Марко качнул головой: – Нет, брат, это мы тебе завидовали. Ты невероятно богат, у тебя семья, ребёнок, дом – всё прекрасно.

Роберт тяжело вздохнул: – На самом деле, всё это лишь видимость. Чтобы достичь богатства, я предал немало людей. А жену я увёл у своего бывшего партнёра по бизнесу, когда они готовились к свадьбе. Моя совесть никогда не будет чиста.

Наступила пауза. Тяжёлая, словно сама пустыня давила на них. Но Джонни вдруг сказал с улыбкой: – А вы помните, как мы в школе натёрли доску мылом, и учительница не могла писать мелом? Она визжала, кричала: «Кто это сделал?!» А мы просто смеялись до слёз после урока…

Марко кивнул: – Да, это было глупо, но смешно. А помните, как мы спрятали портфели одноклассников на верхнем этаже? Они бегали, не могли найти… визжали, психовали!

Джонни захихикал: – Да, да, точно, точно, блин, как же мы потом смеялись, это было очень весело…

И вдруг он с улыбкой добавил, слегка пощипывая Марко: – А вы помните, когда мы нашему однокласснику подбросили какашку в портфель?

Неловкая пауза. Марко закашлялся, покраснел: – Слушай, это был мой портфель…

Улыбка Джонни соскользнула с лица, и он тихо сказал: – Ой, извини, я забыл…

Но Марко рассмеялся, облегчённо: – Да не, брат, всё хорошо. Было глупо, но мы все совершаем ошибки.

И тут Марко с улыбкой добавил: – Ты же помнишь, в том году я тебе подарил шесть шоколадных эклеров с начинкой?

– Да, помню, – сказал Джонни, слегка улыбаясь.

– Ну вот, там было всего пять шоколадных начинок… – продолжил Марко, уже смех сквозь жар пустыни.

– В смысле?! – Джонни нахмурился. – И ты что… мне дал один эклер с какашкой?

Марко едва сдерживал смех: – Да я пошутил!

Джонни выдохнул: – Фух… чуть не поверил…

Марко резко принял серьёзное лицо: – Да нет, их было всего четыре с шоколадной начинкой.

Джонни снова замер, а Роберт и Марко разразились хохотом, будто сами воспоминания о детстве и шутках вернули им силы. Песок под ними казался чуть мягче, а жара пустыни – чуть терпимее. Они поднялись, стряхнули пыль и усталость, и снова отправились к черному силуэту на горизонте, который постепенно приближался к их взглядам, словно обещая хоть какой-то ответ на все вопросы.

Они шли по раскалённой пустыне, песок жёг ноги, а воздух дрожал от жары. Каждый шаг давался с трудом, горло пересыхало, и казалось, что бесконечность тянется до самого горизонта.

– Стоп… – пробормотал Роберт, глаза его сужены от напряжения, – посмотрите туда…

Джонни и Марко прищурились, пытаясь разглядеть, куда он указывает.

– Это… что-то вроде ящика? – неуверенно сказал Джонни, шагая рядом.

– Ящик? – переспросил Марко, – Подождите, у него… есть ручки?

– Нет, слушайте, – сказал Роберт, делая шаг вперёд, – это… это снегоход.

– Снегоход? – переспросил Джонни, словно не веря своим ушам. – В пустыне?

– Да, – подтвердил Роберт, – форма, руль, сиденье… это точно снегоход.

Марко и Джонни переглянулись, неуверенные, но шаг за шагом они продолжали идти за Робертом. Пыль под ногами поднималась вихрем, жара сжимала лёгкие, каждое движение давалось с огромным усилием.

С каждым шагом объект становился всё яснее. И вот, когда они подошли достаточно близко, перед ними в полной своей нереальной черноте стоял снегоход, одинокий и странный среди песков, словно чужой в этом бесплодном мире.

Они остановились всего в нескольких метрах от снегохода. Дышали тяжело, каждый вдох жег горло, лёгкие будто плавились от раскалённого воздуха. Пыль сыпалась с волос, оседала на лбы, смешиваясь с потом, а песок прилипал к коже и одежде. Сердце билось так, словно пыталось вырваться наружу, а жаркое солнце обжигало всё вокруг, превращая пустыню в огненный ад.

– Чёрт… – пробормотал Джонни, шагнув ближе, щурясь от света. – Как он сюда попал? Это вообще реально? Не понимаю…

Роберт провёл рукой по лбу, глаза сузились от напряжения: – Это точно снегоход… – его голос дрожал. – Но как он оказался здесь, среди пустыни, а не в снегах, в горах?

Снегоход стоял чёрный, металл блестел от раскалённого солнца, казалось, что к нему прикоснуться опасно. Пыльные следы их ботинок вели прямо к нему, словно подсвечивая путь. Марко осторожно подошёл и, отставив руку от раскалённого корпуса, провернул крышку бака.

– Смотрите… – сказал он с удивлением, – бак полный. Полный бензина. Как это возможно?

– Полный бак? – переспросил Роберт, отступив на шаг и прикрыв глаза от солнечного блика на чёрном металле. – Как он смог здесь оказаться…?

– Может… пришельцы? – предположил Джонни, хмуро глядя на пустыню. – Или он каким-то чудом выпал из самолёта, летевшего в Антарктику.

– А может кто-то оставил его здесь намеренно, – сказал Марко, нахмурившись. – Но кто? И зачем? Середина пустыни… нет ни души, ни следа жизни.

Ветер поднимал облака пыли, солнце обжигало плечи, и каждый шаг казался подвигом. Они переглянулись, напряжение висело в воздухе, будто сама пустыня наблюдала за ними. И всё же внутри каждого росла надежда: возможно, этот снегоход – их единственный шанс выбраться отсюда, шанс вернуться домой, к жизни.

Джонни нахмурился, присев на колено, провёл пальцем по пыльной приборной панели.

– Отлично… – пробормотал он сквозь сжатые зубы. – У нас есть снегоход.

Роберт опёрся руками о колени, тяжело дыша, глаза сжались от боли и жара.

– Это… какой-то сюр… – сказал он, качая головой. – Мы вообще не понимаем, как он здесь оказался.

Марк откинулся на пятки, взгляд скользил по разогретой пустыне, солнце жгло глаза, пыль сыпалась в волосы.

– Ладно, – сказал он, голос дрожал от напряжения, – у нас есть снегоход, но без ключа мы застряли. И куда ехать – вообще непонятно.

– Слушайте… может, по солнцу? – попытался предложить Джонни.

– Я не знаю, как по солнцу ориентироваться, – ответил Марк.

Роберт тяжело покачал головой, с силой выдыхая. – Я… тоже никогда не ориентировался по солнцу, – признался он, сжимая плечи от боли. Его лицо исказилось от напряжения, спина горела, словно раскалённое железо. Каждый вдох отдавался колкой стрелой в мышцах.

Он сделал шаг назад, опираясь на Марко, и тихо добавил: – Ребята… извините, но я так больше не могу… Спина… просто невыносимо. Я… сниму рубашку на пару минут, чтобы хоть немного облегчить боль.

Роберт медленно стянул рубашку, воздух пустыни обжёг обнажённую кожу, но это хоть чуть ослабляло давление жара и боли. Он глубоко вдохнул, закрыв глаза на мгновение, собираясь с силами, чтобы сделать следующий шагМарко и Джонни переглянулись, их взгляды говорили одно: мы рядом, мы держимся вместе, несмотря на всё.

– Так чуть лучше… – сказал он, пытаясь перевести дыхание.

Ребята продолжали обсуждать варианты: по барханам, по теням, по ветру. Каждый план казался сомнительным, каждое предположение – отчаянным.

– Я видел в Швейцарии… – сказал Джонни, – у спасателей на снегоходах открывается сидушка. Может, и здесь что-то есть.

Они медленно обошли снегоход, осматривая каждый сантиметр. Роберт нашёл небольшую кнопку, нажал – сидушка открылась.

– Ура! – воскликнул он, держа в руках ключ и компас. – Мы можем ехать!

Джонни посмотрел на ключ, глаза расширились от напряжения:

– Это… странно, но это спасение.

Марко внезапно сжался, шагнул ближе к Роберту и заметил на его спине:

– Роберт… повернись…

Роберт медленно развернулся. Ребята замерли: на его спине запёхшая кровь образовывала фигуру компаса.

– Роберт… тихо… – Джонни едва сдерживал голос. – У тебя выжжен компас на спине.

– Блять… что? – Роберт потрясся, сердце билось, как будто хотело вырваться наружу.

– Стрелка показывает на северо-запад, – сказал Марко, – возможно, это подсказка, куда ехать.

– У нас есть ключ, – выдохнул Джонни, – и теперь хоть приблизительно понятно, куда двигаться.

Они втроём сели на снегоход, прижимаясь друг к другу, стараясь не потерять баланс. Сердца колотились, дыхание было тяжёлым, пустыня вокруг палящим ветром словно проверяла их решимость.

– Поехали… – прошептал Марко, сжимая ключ в руках.

Гусеницы снегохода прорезали горячий песок, поднимая клубы пыли, которая оседала на волосах и коже ребят. Тёплый ветер бил в лица, принося запах раскалённого металла и пустынного солнца. Марко крепко держал руль, глаза щурились от яркого света, Джонни сидел посередине, а Роберт прижимался сзади, член его неловко упиралась в зад Джонни.

«Подожди… у тебя что, стояк?» – нахмурился Джонни.

«Слушай, ну, ты просто в очень хорошей форме находишься, я это не контролирую», – пробормотал Роберт, стараясь не потерять равновесие.

«Я надеюсь… и надеюсь, что это останется только между нами троими. Никто больше не услышит», – добавил Джонни, покраснев.

Марко рассмеялся: «Слушайте, я, конечно, всегда мечтал о тройничке, но я не думал, что мой первый тройничок будет вот таким»

Роберт тихо посмеялся, глядя на Марко

«Да ладно, смех продлевает жизнь», – улыбнулся Марко, обдуваемый горячим ветром.

Пыль летела клубами из-под гусениц, ветер обжигал лицо и раздувал песчаные вихри вокруг. Ребята не могли сдержать смех, но впереди маячил северо-запад, как обещанное спасение – город, шумный и живой, обещавший прохладу и возможность выйти из пустынной пыльной ловушки.

«О боже, как хорошо!» – вскрикнул Джонни, закрывая глаза от ветра. – «Этот воздух, этот ветер… эта скорость!»

Член Роберта всё ещё неловко упиралась в Джонни, но смех, пыль и адреналин делали всё вокруг почти нереальным, как кадр из кино: жара, ветер, пыль, и три друга, несущиеся к свободе посреди пустыни.

Они уже ехали около сорока минут, может, даже час, и пустыня растекалась перед ними как бесконечное море песка. Гусеницы снегохода поднимали клубы горячей пыли, ветер бил в лица, обжигая щеки, но они не останавливались. Каждый метр казался одновременно и свободой, и испытанием.

«Помните, когда мы с Марко делали лодку из бетона?» – тихо сказал Джонни. «Мы совсем не верили, что она поплывёт».

«Да-да-да, точно помню», – кивнул Марко, ловя взгляд Джонни. «А Роберт тогда построил лодку из пластиковых бутылок. Она начала тонуть почти сразу… Я тогда подумал, что он реально утонет, хорошо, мы его успели вытащить из воды».

И в этом мгновении они снова осознали, как странно жизнь соединяет смех и страх, как легко можно сорваться в пропасть, если рядом нет тех, кто поддержит. «Честно», – пробормотал Джонни, – «тогда мы просто смеялись, а теперь понимаем, что иногда и спасение других зависит от нас».

– А вы помните того бездомного, которого мы встретили в городе? – начал Джонни, и в голосе звучала теплота. – Сидел грустный, одинокий… и нам стало его жалко.

– Да, мы решили помочь, – добавил Марко, глядя вперёд, сквозь пыль. – Сначала мы просто угостили его едой, а потом спросили, как он оказался на улице. Помню он рассказал нам свою историю: предательство, сложная жизнь, он никогда не хотел быть бездомным, но обстоятельства вынудили его.

– Мы увидели честность в его глазах, – добавил Джонни. – И решили, что нужно помочь. Мы вместе оплатили ему номер, везде отказывали, но мы как-то нашли место, где он смог остановиться, вымыться, привести себя в порядок.

– Я даже отвёл его в парикмахерскую, – сказал Марко, улыбаясь, вспоминая этот момент. – Он выглядел совсем иначе, чем когда мы встретили его.

– А Роберт потом устроил его к себе на работу, – подхватил Джонни. – На низкую должность, но это был шанс для него начать всё заново. И он сказал нам, что будет нам обязан всю жизнь.

– Мы ответили ему, – продолжал Марко, – что он нам ничего не должен. Мы просто увидели в нём человека, которому нужна была помощь, и всё. Это было правильно.

Ветер срывался с пустынных дюн, пыль летела во все стороны, а ребята снова почувствовали вкус жизни, вспомнили свои шутки, рискованные игры и то, как простые поступки могут изменить чужую судьбу.

И они ехали дальше, погружённые в воспоминания и разговоры, понимая, что даже в этом безлюдном мире их поступки имеют значение, а путь к неизвестности всё ещё полон сюрпризов и возможностей.

И вот проходит уже несколько часов. Песок забивается в ботинки, мотор снегохода начинает перегреваться, и ребята понимают: если сейчас что-то случится, могут застрять здесь надолго. Марко вдруг всматривается впереди. «Смотрите, здание», – говорит он, голос дрожит от усталости и надежды.

Приближаясь, они видят старую заправку: две выцветшие красные колонки, крыша местами провисла, стены скрипят, будто стояли здесь сотни лет.Рядом к станции примыкает небольшое пристроенное здание, но на первый взгляд невозможно понять, что это за помещение.Всё вокруг будто заброшено, но надежда на воду и тень оживляет их.

Они медленно приближаются, снегоход мягко скользит по песку. По мере того как расстояние сокращается, детали становятся яснее: трещины на колонках, облупившаяся краска, торчащие балки крыши, и едва заметные окна пристройки. Песчинки подскакивают под колёсами, горячий воздух дрожит над пустыней, а солнце отражается в металле колонок, будто подмигивая.

Когда они подъезжают совсем близко, останавливаются аккуратно у одной из колонок, мотор постепенно стихает, оставляя лишь лёгкое урчание и запах бензина. И вот, присмотревшись внимательнее, они понимают: пристроенное к заправке здание – это небольшой деревянный бар, с лёгким запахом старого дерева и пыли, который обещает воду, тень и, возможно, встречу с кем-то внутри.Только теперь они позволяют себе слезть с снегохода, растянуть затёкшие мышцы и подготовиться к следующему шагу – к зданию заправки. Ребята заходят на заправку, их встречает женщина, которая жуёт розовую жвачку с невозмутимым лицом. Они здороваются, а она молчит.