Цена молчания или благими намерениями…

Алла Нестерова

Цена молчания или благими намерениями…

Глава 1

Октябрь в этом году был неприлично тёплым, будто природа решила отсрочить зиму и подарить нам ещё несколько погожих дней. Я вышла из издательства без четверти шесть: небо уже серело, фонари зажглись, а солнце давно скрылось за крышами. В руках – пакет с только что отредактированной рукописью, в голове – мысль, что дома меня ждёт муж, который, как всегда конечно же, забудет, что сегодня ровно двадцать пять лет со дня нашей свадьбы.

И тут я увидела её.

Она стояла у низкого заборчика скверика напротив, держа за руку мальчишку лет трёх в синем комбинезоне. Ребёнок сосредоточенно ковырял носком ботинка асфальт, а женщина смотрела прямо на меня. На вид ей было не больше двадцати пяти: худенькая, в простом сером пальто, светлые волосы собраны в небрежный хвост, лицо бледное, под глазами тени.

Когда я подошла ближе, она сделала шаг навстречу.

– Диана Александровна Воронова?

Голос был уверенный, звонкий.

– Да, – ответила я, чувствуя, как пальцы сами собой стискивают ручку пакета.

– Меня зовут Лиза. Лиза Серова. А это… – она чуть подтолкнула мальчика вперёд, – это Миша. Ваш внук, ему три года.

Сначала я не поняла, что она мне сказала, слова доходили словно сквозь вату. Спустя минуту до меня всё же дошёл смысл сказанного.

– Мы можем поговорить? – спросила Лиза. – Пять минут. Надолго вас не задержу.

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова. Мы отошли к скамейке под каштаном, где уже горел фонарь, отбрасывая жёлтый круг на опавшие листья. Миша тут же полез их собирать, а мы с Лизой сели рядом.

– Мне двадцать семь, – начала она без предисловий. – Четыре года назад я встретила вашего сына в одном из баров Москвы. Мы с ним начали встречаться, он мне не говорил, что женат. Я думала, что у нас всё серьёзно. Поверила ему. Два месяца мы были вместе. А потом я узнала, что беременна. Сказала ему об этом, он кинул мне несколько пятитысячных купюр, настаивал на аборте и только тогда признался, что женат, и что его жена, Катя, вчера родила девочку, и я ему больше не нужна. А Андрей… просто исчез. Заблокировал номер. И только потом до меня дошло. Ведь я ничего о нём не знала, ни фамилии, ни места работы. Ничего. Мы встречались у меня, в съёмной квартире. Я осталась одна. И беременная.

Она говорила спокойно, только пальцы дрожали.

– Папа мне помогал деньгами, оплачивал съёмную квартиру, мама умерла, когда мне исполнилось восемнадцать. И вот, три месяца назад, его не стало. Деньги кончились, жить нам не на что, за квартиру платить нечем. В садик устроить Мишу не могу, нет мест, и на работу меня никто не берёт: во-первых, у меня нет образования, мне пришлось бросить институт, во-вторых, мне не с кем оставить Мишу, нанять няню – денег нет, но, это я вам уже говорила.

Миша в этот момент подбежал, протянул мне жёлтый каштановый лист и улыбнулся – точно той же улыбкой, что и мой сын в детстве.

Я взяла лист. Пальцы не слушались.

– Как… как вы меня нашли? – выдохнула я.

– Вы помните, две недели назад были всей семьёй на презентации, какого-то журнала? В газете ваше общее семейное фото. Вы, ваш муж, Андрей и Катя. Узнать, кто вы, было делом пяти минут…

Она не договорила.

Я смотрела на этот жёлтый лист в своих руках и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Я не прошу многого, – продолжила Лиза. – Мне не нужны ваши извинения или сочувствие. Мне нужно, чтобы Миша был обеспечен. Чтобы у него была крыша над головой, еда, одежда. Чтобы он мог пойти в садик, а потом в школу.

Миша тем временем снова убежал к куче листьев, начал подбрасывать их вверх, смеясь.

– Поговорите с сыном, – Лиза смотрела мне прямо в глаза. – Пусть платит алименты. Добровольно. Я не хочу скандала, не хочу разрушать его семью, обещаю: его жена ничего не узнает. Но если он откажется… – она сделала паузу, – я подам в суд. Экспертиза ДНК. Гарантирую огласку на всю Россию. Представьте заголовки: «Сын главного редактора издательства выпускающего журнал «Семья. Верность. Дети» изменил беременной жене, сделал любовнице ребёнка и бросил её беременную».

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Позор на всю страну, а Катя… Милая, доверчивая Катя, которая боготворит Андрея. Их дочке, Машеньке, четыре года. Три года назад мы им купили отдельную трёхкомнатную квартиру, ухнули все деньги, которые накопили, сын настаивал, что они с Катей хотят жить отдельно, хотя наша четырёхкомнатная квартира позволяла жить нам всем вместе. Игорь согласился с их желанием и дал согласие на покупку отдельного жилья.

– Я хочу, чтобы вы поняли, – добавила Лиза, словно прочитав мои мысли. – Если будет необходимо, я пойду до конца. ДНК-тест всё подтвердит. Хотя – посмотрите на Мишу – он же вылитый отец. Разве не очевидно?

Очевидно. Мучительно очевидно. Ямочка на подбородке – фамильная черта Вороновых, она была у моего свёкра, есть у мужа, есть у Андрея. А теперь и у этого малыша.

– Сколько… – я откашлялась, – сколько вам нужно?

Лиза задумалась.

– Мне необходимо платить за квартиру, покупать продукты, одежду для Миши, он быстро растёт. Также я хочу восстановиться в институте, поэтому нужна няня. Примерно тысяч двести в месяц.

Я почувствовала, как во рту пересохло. Двести тысяч в месяц? Цифра повисла в воздухе, между нами, тяжёлая, как камень.

– Откуда такая цифра? – выдохнула я.

Лиза смотрела на меня внимательно, изучающе. В её взгляде не было ни жалости, ни злости – только решимость получить своё.

– Я вам объяснила, – сказала она. – Или суд. Выбирайте.

Я смотрела на эту молодую женщину и не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Катя и Андрей… Господи, они же со школы вместе. Я помню, как Андрей в девятом классе пришёл домой и заявил: «Мам, я женюсь на Кате». Мы с мужем тогда посмеялись – какая свадьба в пятнадцать лет? Но он не шутил. Они действительно поженились, едва обоим исполнилось двадцать. Молодые, влюблённые, наивные. Катя в белом платье, которое мы вместе выбирали, Андрей в костюме, который сидел на нём мешковато – он ещё не успел раздаться в плечах.

Десять лет вместе. Катя стала частью нашей семьи задолго до свадьбы – приходила к нам домой делать уроки, оставалась на ужин, помогала мне с готовкой на праздники. Когда у неё умерла мама, Вера, моя лучшая подруга, я заменила ей мать, она плакала у меня на плече. Отца у Кати никогда не было, Вера мне так и не сказала, от кого родила дочь. Они были нашими соседями по лестничной площадке, жили втроём, Катя, Вера и почти безумная Тамара Андреевна, мать Веры.

Я учила Катю печь яблочный пирог, который так любит Андрей. Она звонит мне «мама» с такой теплотой, что иногда я забываю, что она мне не родная дочь.

А теперь… Я посмотрела на Мишу, который старательно собирал в кучу из листьев каштана. Боже, он так похож на Андрея в детстве, что сердце сжималось. Те же светлые вихры, тот же упрямый подбородок с ямочкой, та же сосредоточенная складка между бровей, когда он занят важным делом.

Как Катя переживёт это? Она ведь до сих пор смотрит на Андрея влюблёнными глазами, как в школе. Верит каждому его слову. Когда он задерживается на работе – не сомневается. Когда уезжает в командировки – ждёт с нетерпением. Она построила всю свою жизнь вокруг него, вокруг их семьи. Бросила учёбу, когда родилась Машенька, сказала, что потом она всё наверстает и посвятила себя дому, мужу, ребёнку.

И вот теперь выясняется, что пока она вынашивала их дочь, мучилась токсикозом, лежала на сохранении, мой сын… Мой сын развлекался с какой-то девицей в съёмной квартире. Более того – сделал ей ребёнка. Машенька родилась в июле, значит, Катя забеременела в октябре. А Миша, если ему три года… Я быстро посчитала в уме. Получается, Андрей изменил Кате, когда она была на седьмом месяце беременности.

Меня затошнило от отвращения к собственному сыну.

– Диана Александровна? – голос Лизы вернул меня к реальности. – Вы меня слышите? Что вы решили?

Я кивнула, не доверяя своему голосу. В горле стоял ком.

– Лиза, могу я подумать? Мне нужно подумать в тишине и покое, посоветоваться с мужем и уже тогда принять решение. Оставьте ваш номер телефона, пожалуйста.

– Конечно подумайте, но не долго, – ответила она и продиктовала номер телефона. – Только знайте, я всё равно добьюсь своего.

Сказав, Лиза встала со скамейки, позвала Мишу, и они пошли к выходу из сквера. Я же осталась сидеть погруженная в свои мысли.

Глава 2

Я не знала, сколько времени просидела на той скамейке под каштаном. Фонарь над головой мерцал, отбрасывая жёлтые блики на опавшую листву, а я всё сидела, сжимая в руках тот самый лист, что подарил мне Миша. Жёлтый, с рыжеватыми прожилками по краям. Обычный осенний лист. Но теперь он казался мне чем-то вроде доказательства – того, что всё это действительно произошло, что я не сплю, что это не кошмар.

Люди проходили мимо – кто-то спешил домой после работы, кто-то выгуливал собаку. Пара подростков прошла, громко смеясь над чем-то в телефоне. Жизнь текла своим чередом, а у меня будто остановилось время. В голове крутилась одна мысль: как я скажу об этом Игорю?

Игорь. Мой муж. Двадцать пять лет женаты – сегодня. Я почувствовала горький привкус во рту. Какая ирония – в годовщину нашей свадьбы узнать, что у нас есть трёхлетний внук от любовницы сына. Внук, о существовании которого мы понятия не имели.

Игорь… Он взорвётся. Это точно. У него и так натянутые отношения с Андреем, они едва разговаривают, держатся на расстоянии, как два незнакомца, вынужденных время от времени оказываться в одной комнате на семейных праздниках. Что именно произошло между ними, я так и не поняла. Ни тот, ни другой не рассказали. Игорь отмалчивался, уходил от ответа, а Андрей просто бросал: «Спроси у отца», – и уезжал.

Четыре года назад. Что тогда было? Я пыталась вспомнить, но в памяти всплывали только обрывки. Машенька только родилась, в тот день мы привезли Катю из роддома. Она помогала мне на кухне, а мужчины остались в гостиной. Я помню, как принесла салат и увидела, что Игорь стоит у окна, отвернувшись от сына, а Андрей сидит на диване с каменным лицом. Между ними висела такая напряжённая тишина, что я оторопела.

– Что случилось? – спросила я тогда.

– Ничего, – буркнул Игорь, не оборачиваясь.

Андрей молчал. С тех пор всё изменилось. Год они находились в состоянии молчаливой войны, старались не оставаться наедине в помещении в квартире, если всё же, семья собиралась за одним столом, разговаривали сквозь зубы друг с другом, но в основном молчали. Между ними словно выросла стена.

Я пыталась понять, пыталась выяснить. Но оба молчали. «Диана, не лезь», – сказал мне однажды Игорь после очередной моей попытки заговорить об этом. В его голосе была такая усталость, что я отступила. Поинтересовалась у Кати, какая кошка между ними пробежала, невестка только пожала плечами и сказала, что Андрей ей ничего не рассказывал, хотя она, чувствуя напряжение между отцом и сыном, неоднократно делала попытку поговорить с ним по душам, а он только отмахивался и говорил, что всё нормально и Кате показалось.

Я в итоге тоже махнула рукой, решила, что время залечит. Что они сами разберутся. Мужчины же, думала я. У них свои законы, свои способы разрешать конфликты.

Только время шло, а стена становилась всё выше и толще.

И вот теперь мне предстояло рассказать Игорю о Мише. О том, что наш сын изменил Кате, сделал ребёнка чужой девице и бросил её, швырнув денег на аборт. О том, что эта женщина, Лиза, теперь требует двести тысяч в месяц – иначе суд, скандал, ДНК-экспертиза, и Катя узнает всё.

Я представила лицо Игоря, когда услышит эту новость. Его тяжёлый взгляд из-под нависших бровей, сжатые в тонкую линию губы, напряжённые скулы. Он не кричит, мой муж. Он не из тех, кто устраивает истерики. Но когда Игорь злится по-настоящему, его ледяное спокойствие пугает больше, чем любой крик.

– Господи, – прошептала я в пустоту, – что же делать?

Лист в моих руках затрепетал на ветру. Я разжала пальцы, и он упал на землю, к другим листьям – жёлтым, красным, коричневым. Осень. Начало октября. Через два месяца уже зима, снег, морозы. А у Лизы с Мишей нет денег даже на квартиру. Нет денег на еду, на одежду.

Миша. Мой внук. Ему три года, и он ни в чём не виноват. Это не его вина, что его отец оказался таким… таким…

Я не могла подобрать слово. Подонок? Предатель? Лжец?

Как я воспитала его таким? Где я ошиблась? Мы с Игорем старались дать Андрею всё – хорошее образование, пример крепкой семьи, любовь, поддержку. Игорь работал как проклятый, чтобы мы ни в чём не нуждались. Я посвятила себя семье, бросила карьеру, когда родился Андрей, чтобы быть рядом. Мы учили его честности, ответственности, уважению.

И что в итоге? Он изменяет беременной жене, бросает беременную любовницу, стирает все следы, как будто этого человека никогда не существовало.

Мне захотелось плакать, но слёзы не шли. Внутри была только пустота и холод.

Телефон в кармане завибрировал. Я достала его – сообщение от Игоря: «Где ты? Ужин будет сегодня?»

Ужин. Двадцать пять лет нашей свадьбе, а он пишет, где ужин. Мог бы и сам приготовить, ради такого случая, но это не про Игоря. Впрочем, я не обижалась – он, и правда, забыл о годовщине. Как обычно. Игорь никогда не был романтиком, не помнил даты, не дарил цветы без повода. Зато был надёжным, честным, верным. Двадцать семь лет вместе – с момента знакомства. И ни разу я не усомнилась в нём, ни разу не подумала, что он может предать.

А наш сын…

Я поднялась со скамейки. Ноги затекли, в спине кольнуло – видимо, просидела дольше, чем думала. На часах было без двадцати восемь. Почти два часа я провела здесь, в сквере, под каштаном, пытаясь собрать мысли в кучу.

Нужно идти домой. Нужно рассказать Игорю. Нельзя держать это в себе – я просто не выдержу. Да и решение принимать надо вместе. Это касается нас обоих. Это наша семья, наш сын, наш… наш внук.

Я пошла к метро, машинально ставя одну ногу перед другой. Люди обтекали меня со всех сторон, спешили куда-то, толкались, кто-то говорил по телефону, кто-то смеялся. А я шла сквозь эту толпу, как сквозь туман, не видя никого и ничего.

В метро было душно и шумно. Я встала у дверей, держась за поручень, и попыталась сформулировать, как начну разговор с Игорем. «Игорь, мне сегодня сообщили, что у нас есть трёхлетний внук»? Звучит безумно. «Игорь, у Андрея ещё один ребёнок, о котором мы не знали»? Тоже не то.

Я вышла на своей станции и поднялась наверх. До дома оставалось десять минут пешком. Ветер шелестел в кронах деревьев, сбивая последние листья. Где-то вдалеке лаяла собака.

Наш дом показался. Мы купили здесь квартиру двадцать пять лет назад, когда поженились. Игорь тогда только защитил диплом и устроился в издательство младшим редактором, большую часть денег нам дали родители, что успели накопить, остальную сумму взяли для нас в кредит, но квартира досталась хорошая – четыре комнаты на седьмом этаже. Повезло! Мы думали, что будет много детей, но после рождения Андрея забеременеть не удалось.

Глава 3

Я зашла в подъезд, поднялась на лифте. Ключ в замке повернулся с привычным щелчком.

– Диана? – его голос донёсся с кухни. – Где тебя носило? Я хочу есть.

Я сняла туфли, повесила пальто на вешалку. Пакет с рукописью поставила на тумбочку. Руки дрожали.

– Игорь, – позвала я, проходя в кухню. – Нам нужно поговорить.

Он сидел за пустым столом в кухне, неспособный даже разогреть себе еду из холодильника. Поднял на меня взгляд – высокий, широкоплечий, с сединой в тёмных волосах, с усталыми карими глазами. На нём была домашняя рубашка в клетку, джинсы. На вид лет пятьдесят пять, хотя мы с ним одногодки, нам обоим недавно исполнилось сорок восемь, мы с ним оба сентябрьские.

– Что-то случилось? – спросил он, глядя на меня внимательно.

Я кивнула и прошла к столу, опустилась на стул. Колени подгибались.

– Игорь, выслушай, пожалуйста, – попросила я. – Это… это важно.

– Говори, – сказал он коротко.

Я сглотнула. Во рту пересохло.

– Игорь, – начала я. – У нас есть внук, зовут Миша, ему три года. Сын Андрея.

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина. Я слышала, как на кухне тикают часы над холодильником, как за окном проехала машина.

– Что за чушь ты несёшь? – Игорь нахмурился, в его голосе послышалось раздражение.

– Это не чушь. Сегодня после работы ко мне подошла молодая женщина, Лиза Серова с ней был мальчик трёх лет. Она сказала, что это наш внук.

Игорь откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, по лицу прошёл нервный тик.

– И ты поверила первой попавшейся авантюристке? Диана, очнись. Сколько таких проходимок пытается повесить чужих детей на обеспеченные семьи.

– Игорь, я видела этого ребёнка. Он… он точная копия Андрея в детстве. Та же ямочка на подбородке, те же глаза. Никакой ДНК-экспертизы не надо, всё и без неё очевидно.

– Ямочки есть у миллионов людей, – отрезал муж.

Я тяжело вздохнула.

– Она сказала, что встречалась с Андреем четыре года назад. Два месяца. Он ей не говорил, что женат. А когда она забеременела и сообщила ему, он кинул денег на аборт и исчез. Заблокировал её номер, а она даже толком не знала, кто он, откуда. И только две недели назад увидела наше семейное фото в журнале. Помнишь, мы тогда ходили к нашему Фурсову, праздновали день рождения издательства, он сказал тогда, что ждёт всех сотрудников с семьями?

– Да, помню.

Лицо Игоря потемнело. Он медленно разжал руки, положил ладони на стол.

– Сука, – процедил он сквозь зубы. – Вымогательница чёртова. Сколько она хочет?

– Двести тысяч в месяц. Она сказала: квартира, еда, одежда, садик, няня, чтобы восстановиться в институте…

– А почему не миллион сразу? – Игорь усмехнулся, но улыбка вышла кривой, злой.

Я подняла на него глаза. Что-то в его тоне было не то. Не просто злость. Что-то другое. Холодное. Слишком быстрое. Слишком… уверенное отрицание.

– Ты даже не удивлён, – прошептала я.

Он замер. На долю секунды. Но я заметила.

– С чего мне удивляться? – ответил он, отворачиваясь к окну. – Я таких историй наслушался за жизнь целую папку.

– Игорь, – я встала, подошла ближе. – Посмотри на меня.

Он повернулся. Медленно.

– Ты знал? – спросила я прямо.

– О чём?

– Об Андрее. О том, что он… что у него кто-то был на стороне.

– Нет, – ответил он так быстро, что я поняла: врёт.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

– Ты знал, – повторила я. – Четыре года назад. Тот скандал. Когда вы с ним перестали разговаривать. Это было из-за неё? Из-за Лизы?

Он молчал. Только скулы ходили под кожей.

– Говори! – я впервые за много лет повысила на него голос.

– Не ори, – сказал он тихо. – Соседи услышат.

– Пусть слышат! – я схватила его за рукав. – Игорь, это наш внук! Наша кровь! Ты не можешь просто взять и вычеркнуть ребёнка из нашей жизни!

– Могу, – отрезал он. – И ты тоже сможешь и сделаешь.

– Почему ты так себя ведёшь? – я почти кричала. – Это же не чужой мальчик!

Игорь резко повернулся ко мне.

– Давай закроем тему.

– Нет, не закроем! – я встала из-за стола. – Ты что, хочешь, чтобы она пошла в суд? Чтобы Катя узнала? Чтобы весь город узнал, что сын главного редактора издательства бросил беременную любовницу?

– Она не пойдёт, – сказал он глухо.

– Откуда ты знаешь?

– Дай мне её номер. Я сам с ней поговорю. Аппетиты у дамочки, конечно! Мы с тобой люди обеспеченные, но двести тысяч чересчур.

– Игорь, мы не должны допустить огласки и не должны допустить, чтобы об этом узнала Катя. Она боготворит Андрея и его предательство может не пережить. Ты же знаешь, какая она хрупкая и ранимая.

Игорь замер, его лицо стало каменным.

– Я думаю, и Андрею не стоит ничего говорить. И ты больше не вмешивайся. Не звони ей и не встречайся с ней. Я сам разрулю ситуацию. Ты меня поняла?

– Да, – тихо ответила я. – Но я видела этого мальчика, Игорь, уверена, что он нам родной.

Его пальцы сжали мои плечи так сильно, что стало больно.

– Игорь, ты делаешь мне больно.

Он отпустил. Отступил.

– Прости, – сказал он, но в голосе не было раскаяния. – Я всё решу. Сам. Без тебя. Не вмешивайся. Только попробуй вмешаться, я… в общем, ты меня услышала.

Игорь прошёлся по кухне, остановился у окна, упёрся ладонями в подоконник. Плечи его напряглись.

– Двести тысяч, – повторил он. – Вот гадина.

– Игорь, так что ты решил? – спросила я.

– Я тебе уже сказал. Не звонить ей, не встречаться с ней и пацаном. Ты не знала о нём три года, поэтому сделай вид, что не знаешь и сейчас.

– Но, Игорь, он наш внук, и я хочу с ним …– начала я.

– Я всё сказал. Не смей даже думать о мальце. Всё! Тема закрыта.

Игорь вышел из кухни, сильно хлопнув дверью.

Я осталась одна. Часы тикали. Чайник остывал. За окном ветер срывал последние листья.

И я вдруг поняла: мой муж что-то скрывает. Что-то гораздо большее, чем просто измена сына. И это «что-то» началось задолго до того, как ко мне подошла Лиза Серова с маленьким Мишей за руку.

Я удивилась столь резкой реакции мужа, решила больше сегодня эту тему не поднимать, надеялась, что муж немного успокоится, первый шок пройдёт, тогда и поговорю с ним ещё раз. Сама же я не собиралась выполнять его запрет и хотела видеться с мальчиком регулярно, и главное, не допустить, чтобы об этом узнали Катя и Андрей.

Глава 4

Утро началось с тяжёлой тишины. Игорь уже сидел за столом, когда я вошла в кухню. Перед ним стояла чашка остывшего кофе, газета лежала нераскрытой. Он смотрел в окно, барабаня пальцами по столу.

– Доброе утро, – сказала я, включая чайник.

– Диана, – он повернулся ко мне, и я увидела, что он не спал всю ночь – под глазами залегли тёмные круги. – Ты помнишь, о чём мы вчера договорились?

Я кивнула, доставая из хлебницы батон хлеба.

– Так вот, чтобы не было недопонимания, – он встал, подошёл ближе. – Ты не звонишь этой… Лизе. Не встречаешься с ней. Не пытаешься выйти на контакт. Я сам всё решу. Сегодня позвоню ей, назначу встречу, договорюсь обо всём. Вечером расскажу, как прошло. Ясно?

– Да, Игорь, – ответила я спокойно, хотя внутри всё протестовало.

Он кивнул, допил остатки кофе и пошёл собираться. Я осталась стоять у плиты, глядя, как в чайнике закипает вода. В голове уже созрел план – я не собиралась отказываться от внука. Просто буду действовать осторожно, чтобы Игорь не узнал.

В издательство мы ехали молча. Игорь вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу, я смотрела в окно на серое октябрьское небо. В офисе разошлись по своим кабинетам – он к себе, на четвёртый этаж, где располагалось руководство, я – в редакторский отдел на втором.

День тянулся бесконечно. Передо мной лежала рукопись нового романа молодой писательницы – история о предательстве и прощении. Какая ирония. Я пыталась сосредоточиться на тексте, делала правки, но мысли постоянно возвращались к Мише. К его улыбке, к тому, как он протянул мне жёлтый лист. Три года. Три года этот мальчик жил где-то рядом, в этом же городе, а я не знала о его существовании.

В обед позвонила Катя.

– Мама, – её голос звучал радостно, – вы с папой придёте сегодня к нам? Машенька так соскучилась! Всё спрашивает, когда бабушка с дедушкой приедут.

Я почувствовала, как сжалось сердце. Милая, доверчивая Катя. Как я буду смотреть ей в глаза, зная правду?

– Конечно, милая, – ответила я. – Игорь сегодня вечером занят, у него встреча. Но я обязательно приеду.

– Отлично! Я испеку яблочный пирог. Тот самый, по твоему рецепту.

– Не утруждайся, дорогая…

– Да что ты, мама! Мне в радость. Андрей сегодня пораньше с работы придёт, обещал. Поужинаем все вместе, как раньше.

Я едва выдержала до конца рабочего дня. В половине шестого Игорь написал: «Еду на встречу с Л. Не жди меня к ужину».

Я собрала вещи и поехала к детям. Они жили в Южном Бутово, в новом жилом комплексе. Полчаса на метро, потом ещё десять минут пешком. Пока ехала, думала о том, как Игорь сейчас разговаривает с Лизой. Что он ей скажет? Как поведёт себя? Я знала своего мужа – он умел быть жёстким, когда считал нужным. Но ведь речь идёт о ребёнке…

Дверь открыла Машенька.

– Бабуля! – она бросилась мне на шею. – Ты приехала!

Я подхватила её на руки, вдохнула запах детского шампуня. Четыре года. Всего на год старше Миши. Они могли бы играть вместе, дружить…

– Мама, проходи! – Катя появилась в прихожей, вытирая руки о фартук. – Я как раз пирог достала.