Мой любимый (враг) босс

– Baby, can't you see, I'm calling… – я драматично прикрыла глаза, выводя особенно высокую ноту. – A guy like you should wear a warning…

Мои бедра выписывали восьмерки. Волосы разлетались по плечам, когда я резко поворачивала голову в порыве музыкального экстаза.

– Don't you know that you're toxic?…

И тут – бац! – мой собственный припев обрывается на полуслове. Замираю. Я была так увлечена, что даже не услышала, как открылась дверь. Только когда мое шестое чувство (то самое, которое отвечает за выживание в офисных джунглях) подало сигнал тревоги, в отражении оконного стекла я увидела серую фигуру, замершую в дверном проеме.

Я медленно обернулась, молясь всем богам, чтобы это оказалась галлюцинация.

Но нет. Боги не смилостивились.

На пороге, скрестив руки на груди и приподняв одну бровь, стоял Руслан Игоревич собственной, мать его, персоной. Выражение его лица было таким непроницаемым, что его можно было использовать вместо сейфа для хранения государственных тайн.

Идеальный костюм, идеальная осанка, идеально поднятая бровь.

От неожиданности я вздрогнула, бутылка выскользнула из рук и с предательским бульканьем разлила воду прямо на идеально начищенный паркет. Я выдернула один наушник из уха, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

– Прекрасное представление, Анна, – протянул он, и в его серых глазах промелькнуло что-то, подозрительно похожее на веселье. Но это, конечно, была игра моего воображения. Потому что Руслан Игоревич и веселье – это как северный полюс и экватор: теоретически на одной планете, но никогда не пересекаются.

– Боже, вы меня напугали! Зачем же так подкрадываться?

– Это мой кабинет, – отчеканил он, проходя внутрь с таким видом, будто я была не его ассистенткой, а диверсанткой на секретном объекте. – Здесь вам не клуб. Танцевать будете в другом месте.

Я фыркнула и гордо перекинула волосы через плечо. Как-никак, я не просто так была Королевой Хаоса – иногда нужно показывать свою корону.

– Между прочим, я выполняла свои прямые обязанности! – заявила я, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Что-то я не припомню, чтобы в ваши должностные обязанности входили танцевальные номера под Бритни Спирс.

– Не всем же ходить с видом, будто проглотили швабру, – пробормотала я, направляясь к двери. Стремительно продефилировав мимо него к выходу, упорно игнорируя тот факт, что от Руслана Игоревича пахнет чем-то невозможно притягательным, услышала летящее в спину:

– И уберите это безобразие. Немедленно.

– Просите, – резко крутанувшись на каблуках, разворачиваюсь я и решаю уточнить. – Что конкретно вы имеете в виду под безобразием?

– Лужу, банку и цветы.

– Но вчера вы сами разрешили…

– Вчера разрешил, сегодня разрешение забрал. Мне не нужны в своем кабинете еженедельные концерты с танцевальными номерами, Анна. Найдите для этих сорняков и своих выступлений более подходящее и менее уединенное место.

Я надуваю губы и сжимаю ладони.

– Хорошо. Я унесу два.

– Три.

– Вам знакомо слово компромисс, Руслан Игоревич?

– А вам слово "увольнение", Анна Владимировна?

Этот робот-педант щурит глаза, уставившись на меня с вызовом.

Я поджимаю губы и ухожу, закрывая за собой дверь чуть громче, чем следовало. Едва сдержалась, чтобы не ляпнуть, что настоящее безобразие – это его отношение к радостям жизни, но я вовремя прикусила язык. Четвертый день работы – не лучшее время для открытого бунта.

Вместо этого я схватила бумажные полотенца из ближайшей подсобки и вернулась вытирать устроенный потоп. Руслан Игоревич уже забрал какие-то папки и стремительно вышел, даже не взглянув в мою сторону.

Оставшись в кабинете в одиночестве, я сиротливо оглянулась на цветочные горшки и все-таки решила чутка "бунтануть"! Вынесла два из трех, самый большой и самый заметный оставив стоять на месте – слишком красиво он смотрелся около окна! Пусть попробует выжить в естественной среде обитания нашего зануды.

Я тихонько навела порядки, почти бесшумно собрала вещи и уже хотела покинуть кабинет. Но увидела босса на пороге. Снова.

– Что-нибудь ещё, Руслан Игоревич? – процедила я с фальшивой улыбкой.

Все это время он стоял у входа и сверлил взглядом одно единственное несчастное растение, оставшееся в этом кабинете.

– Просто любопытно, как вы умудрились дожить до своих лет с таким упрямством, Анна?

– Как видите – прекрасно.

– Пришел сказать… – тут он всё-таки посмотрел на меня, – эту отвратительную пальму оставьте…

– Я знала, что вы со Спайки подружитесь! – перебиваю я босса, от радости хлопая в ладоши.

– … хотя, похоже, уносить его вы и не собирались, – договаривает Руслан Игоревич. – Но предупреждаю, если хоть одна капля воды ещё раз окажется на полу, столе, или любой другой поверхности – он отправится на помойку вместе с вашим испытательным сроком.

– Спасибо! – выдавила я и радостная поспешила сбежать, пока мужчина не передумал.

К обеденному перерыву моя душа требовала кофеиновой компенсации за утренний стресс. Но, стоя в лифте, я получаю сообщение от Руслана Игоревича:

"Принесите обычный кофе. Горячий".

Ни "пожалуйста", ни "спасибо", ни даже вежливой формы вопроса. Просто приказ. Как роботу.

Обычный кофе в его понимании – это черная жижа крепостью, способной растворить ложку, без сахара и с долькой лимона. Кто вообще пьет такое добровольно?

Я забрала этот напиток из кофейни в холле и, поддавшись внезапному порыву любопытства, сделала крошечный глоток.

– Фу-у-у! Мать моя женщина! – Я чуть не выплюнула эту горькую жижу прямо на мраморный пол. – Это же чистый деготь!

И вот это человек пьёт каждый день? Неудивительно, что он такой… такой, Руслан Игоревич. Теперь кое-что становилось понятно. С таким-то топливом в организме! Не любить сладкое и радость жизни – это одно, но добровольно пить такое каждый день… Человек, который пьет подобную гадость, просто обречен на вечное недовольство жизнью.

И тут меня осенило. Возможно, мой начальник просто никогда не пробовал нормальный кофе?! А я точно могу спасти душу этого несчастного! Или хотя бы его вкусовые рецепторы. Существует только один способ растопить ледяное сердце – правильный напиток.

Я метнулась в "Кофеманию" за углом – место, где делают напитки богов. Их карамельный латте с корицей и взбитыми сливками способен вызвать улыбку даже у статуи.

– Сделайте так, чтобы человек влюбился в жизнь с первого глотка, – попросила я бариста.