Девушка из племени Бургэд

Адвокат замолчал, и Комаров, кряхтя, продолжил:

– Это очень непростое дело, скоро подключатся следственные органы. Наша задача – провести сообща тщательное расследование. Пока на этом вся информация.

Затем Комаров перекинулся еще парой фраз, проводил адвоката, который, пожав всем руки, отвесил мне кивок головой и покинул кабинет. Комаров проводил его до двери, а затем вернулся на свое кресло.

– Лилия Иннокентьевна, не переживайте, вас втягивать в дело будем минимально, насколько это возможно. Пару опросов, присутствовать на совещаниях, если они протокольные, ну и бумажная работа. И ещё, дело строго конфиденциально.

Комаров попытался мне улыбнуться, но у него это плохо получилось. По лицу было заметно, что он нормально не спал в эту ночь. Он провел своей увесистой рукой по лысой макушке и выдохнул:

– Сегодня вы свободны, высыпайтесь, нас ждет сложная неделя. В понедельник в 07:30 у меня, без опозданий.

Я, попрощавшись со всеми, поспешила из отдела в надежде успеть на мюзикл. Мой сотовый телефон завибрировал, когда я была уже по пути домой. Открыв крышку своего «Motorola», я услышала голос Веры.

– Ты где? Я звоню тебе без конца, а ты не отвечаешь. Мюзикл уже через десять минут начинается!

– Прости, Вера, телефон был на беззвучном. Комаров вызвал. Я только что из отдела.

– Комаров? Что случилось?

– Я не могу говорить, еду в трамвае. Может, тогда встретимся возле моего дома? Там кофейня открылась, посидим, поболтаем.

– Ладно. Выезжаю к тебе, – сдалась Вера и скинула трубку.

Я быстро переоделась дома и поспешила навстречу Вере. Её оранжевое пальто настолько сильно выделялось в толпе, что многие оборачивались, чтобы посмотреть на Веру.

– Мне начинает нравиться такое внимание, – сияла Вера, заходя в кофейню.

Мы устроились за круглый столик у окна: я выбрала чизкейк со сливочной начинкой и кофе с молоком, Вера – круассан с латте.

– Комаров зачем тебя выбрал?

– Вера, дело засекречено. Могу сказать только о том, что связано с тем трупом, найденным в Неве.

Зеленоватые глаза Веры, обрамленные густыми ресницами, широко распахнулись:

– Уф, ладно, Лиля, давай о нерабочем. Она итак мне осточертела.

– Вера, ты любишь мюзиклы, ходишь в театры, в библиотеку и Эрмитаж. Что тебя привело в милицию?

– Я из семьи военных, брат мой – летчик. И я… судьба, наверное, моя была предрешена. А я так хотела поступить в театральный. Люблю сцену, софиты и эти аплодисменты зрителей. Кураж!

Вера отвела взгляд в окно и отпила кофе без сахара. Я засмотрелась на неё: тонкая, изящная молодая женщина с лёгкими веснушками на аккуратном носике и маленьких щеках, густые шатеновые волосы, красиво уложенные. Да, она была красоткой.

– Что у тебя на личном? – выпалила я. В кабинете поговорить особо не удавалось, так как Вера и Ефросинья Ивановна сразу невзлюбили друг друга. «Легкомысленная и надменная!» – как-то высказалась о ней Ефросинья Романовна, и с тех пор так и не наладили контакт.

Щеки Веры налились румянцем:

– Я хочу переехать в более тёплый город, с красавцем мужем, родить ему прекрасных детей и ходить по выходным на мюзиклы. – Воодушевлённо ответила она мне.

Я предполагала, что Вера – очень чувственный человек, более творческий, с мягким характером. После недавнего перевода в наш отдел она так и не смогла найти общий язык ни с кем, кроме меня. Специфика нашей работы оттачивала характер, и мягкости здесь не было места. Поэтому Веронике было сложно работать в коллективе.

– Вера, а может тебе рискнуть и уйти в свободное плавание? – с энтузиазмом предложила я ей, – не терпеть же всю жизнь нелюбимую работу!

– Что ты! – воскликнула Вера, – отец сразу прекратит моё финансирование, и тогда можно будет попрощаться со своей… Эх, Лилия, хотела бы я тебе всё рассказать! Да не могу!

Напряжение между нами нарастало, её нервозность мне была чужда. Страдать и жалеть себя я не любила. Поэтому сейчас понять Веру я, к сожалению, не смогла.

***

В назначенное время, в понедельник, я уже сидела в кабинете начальника Комарова вместе с другими коллегами.

– Выспался? – спросила я сидящего рядом Филатова.

– Да, хоть мозги немного отдохнули, – улыбнулся Артем и погладил длинными руками по своим русым волосам. Вообще Филатов был высоким и худощавым парнем.

В кабинет зашёл Комаров, поздоровался со всеми и сел на своё кресло по центру стола.

– Итак, сегодня мы ждали представителей следственного отдела, но они прибудут часом позже. Лилия Иннокентьевна, вы свободны, можете приступать к своим делам, остальным остаться.

Я приняла такое решение как должное, уже привыкнув к разным ситуациям за годы службы в милиции.

Вера сегодня опаздывала, как, впрочем, и всегда. Тишину нарушил Филатов, который вскоре освободившись, заглянул в наш кабинет:

– Лилия, я воспользуюсь компьютером Ефросиньи Романовны? Мой перегрелся, зависает. Надо его подремонтировать.

– Эх, а я только собиралась поработать на нормальном компьютере, – поникла я, – ну, конечно, поработай.

– Ты золото! – Артем сел за включённый компьютер и стал печатать.

– Что думаешь насчёт дела Павлова? – спросила я, потому что я размышляла об этом деле перед сном.

– Павлов Антон Юрьевич, типичный представитель «золотой» молодёжи Питера. 21 год, учился в США, спустя год вернулся в Россию, бросив учёбу. Ничем не занимался последние несколько месяцев, отец устроил его в местный престижный университет, но он не появлялся на парах. Громов в ярости, свидетелей нет, куда он ушёл после заведения, неизвестно. Громов, хорошо знаком с отцом убитого. Ну, ты поняла… поэтому гоняют нас как сивых лошадей.