Странники

Амир прекрасно понял, что фраза адресована не столько Джону, сколько ему, но ущемлённым себя совершенно не почувствовал. С учётом того, какие «сувениры» окружали его в магазине, он и сам не хотел знать, какие ещё предметы находились в мастерской. Джон же зашёл за прилавок и исчез за дверью-дождиком.

– Может, хотите что-то приобрести на память? – хитро прищурившись, спросила его Минчжу. – Но если вам приглянулась книга, хочу вас сразу предупредить, что она стоит целое состояние. Всё-таки это жемчужина нашей коллекции.

– Не сомневаюсь, – ответил Амир. – Но боюсь, она не впишется в интерьер моей квартиры. Как и все остальные… безусловно интересные товары из вашего магазина.

– Интересно… – женщина смотрела на него всё с тем же прищуром, но теперь Амир уже не был уверен, был ли он хитрым или просто недобрым. – Если в вашем доме нет ничего из того, что есть у нас в продаже, то какое напоминание о смерти у вас имеется?

– Напоминание о смерти? – вопрос застал Амира врасплох. – Не думаю, что у меня дома есть что-то, напоминающее о смерти…

Женщина неодобрительно покачала головой.

– Напрасно. Иметь подобное напоминание необходимо каждому.

Госпожа Минчжу вытащила из-под прилавка небольшой деревянный поднос с курительной трубкой и начала набивать в неё табак.

– Посмотрите на полку справа от вас, прямо на уровне глаз… Да, вот эта милая вещица.

Глядя на предмет размером с кулак, похожий на сморщенный чёрный камень, Амир едва ли находил его «милой вещицей» – и понятия не имел, чем бы это могло быть.

– Это лёгкое человека, поражённое раком, – женщина мягко утрамбовывала табак большим пальцем. – Если бы я поставила его сюда лет тридцать назад и смотрела бы на него каждый раз, делая себе очередную самокрутку, может быть, карма и поменяла бы свои планы относительно меня.

Амир отшатнулся от «камня» ещё сильнее, чем немногим раньше – от книги.

– Оглянитесь хорошенько. Может, что-то подобное найдётся и для вас?

«Как насчёт маленького сморщенного Джона?» – подумал про себя Амир, поёжившись, но вслух сказал другое:

– Не думаю, что мне что-то подойдёт.

Госпожа Минчжу задумчиво кивнула.

– Что ж… Если вы коллега Джона, может, никакие дополнительные напоминания вам и не нужны. Может быть, хотите кофе?

Амир отрицательно покачал головой.

– Я бы не отказался от сигареты, если у вас есть.

Теперь уже женщина отрицательно покачала головой, всем своим видом показывая сожаление.

– Я уже давно перешла на трубку.

– А я всегда хотел курить трубку, – неожиданно для себя признался Амир. – Есть в этом какая-то эстетика. И в подготовке, и в самом процессе.

– Это действительно так, – Минчжу улыбнулась, и, возможно, в первый раз искренне. – Что же вас останавливало?

Амир пожал плечами.

– У кого сейчас есть время на трубку? Мне и сигарету порой выкурить было некогда.

В ответ он ожидал услышать ещё одну философскую нотацию, но госпожа Минчжу лишь кивнула и чиркнула длинной спичкой, раскуривая трубку через изогнутый мундштук. Амир молча наблюдал, как над красным пятном разгоравшегося табака зарождаются витки лёгкого прозрачного дыма и, поднимаясь, исчезают в полумраке магазина.

Скоро появился Джон. В одной руке он держал бумажный конверт в два, а то и три пальца толщиной. Он горячо поблагодарил госпожу Минчжу за помощь, и, попрощавшись, они вышли из магазина – под всё ещё идущий моросящий дождь.

– Машина будет через двенадцать минут, – сообщил Амиру Джон, сделав заказ в приложении.

– А зачем вы вообще отпустили таксиста? – поинтересовался Амир. – Полчаса он мог бы и подождать.

– Я не ожидал, что мой заказ будет готов к этому времени. Думал, мастеру понадобится ещё пара часов… Но оно и к лучшему – освободимся пораньше.

– Мы могли хотя бы подождать в магазине. Смысл тут мокнуть?

– Мокнуть пришлось бы в любом случае. Нам придётся пройтись до того места, где мы вышли.

Амир картинно закатил глаза, но последовал за Джоном.

Новое такси опять оказалось машиной бизнес-класса, и Амир вальяжно развалился на заднем сиденье. Джон отказался сдать свой чехол в багажник и, пристраивая его у двери, положил бумажный конверт на сиденье. Амир взял его в руки и взвесил на ладони. Конверт весил примерно так, как если бы был плотно набит бумагой.

Запечатан конверт не был, и, открыв его, Амир деловито заглянул внутрь. Джон посмотрел на него с явным неодобрением, но останавливать не стал, и Амир воспринял это как разрешение изучить содержимое конверта поближе. Перевернув его, он вытряхнул себе на колени элегантный, качественно выполненный футляр, застёжку которого украшал миниатюрный череп, похоже выполненный из серебра. Амир вопросительно посмотрел на Джона.

– Можете открыть, – милостиво разрешил его «коллега по командировке». – Но прошу вас очень осторожно обходиться с содержимым. Если повредите хотя бы одну карту, поставите всю нашу поездку под угрозу.

Амир осторожно открыл футляр, внутри которого действительно оказались карты. Если точнее – карты Таро. Впрочем, под выражением «карты Таро» обычно понимается их полная колода, и в этом смысле здесь была только одна карта, хотя и в десятках экземпляров.

Карта Смерти.

Приглядевшись, он заметил, что различия между рисунками всё-таки есть: рубашку каждой из них украшал портрет мужчины или женщины, стилизованный под карандашный рисунок.

– Занятная вещица, – Амир аккуратно убрал карты в чехол. – Мы едем на карточный турнир? – Он и сам понимал, что шутка так себе, ведь картами Таро не играют, но ничего лучше сейчас не придумал.

– К счастью, нет, – ответил Джон, забирая у Амира кожаный чехол и убирая его обратно в конверт. – Терпеть не могу карточные игры. Эту колоду мне сделали под заказ – в подарок одному влиятельному человеку.

Амир немного расслабился. Подарок влиятельному человеку означал, скорее всего, решение вопроса мирным путём.

В какой-то момент Амиру показалось, что они едут обратно в отель. Уже замелькали знакомые пейзажи центра, который они покинули совсем недавно. Однако машина остановилась в нескольких кварталах от места, где они ночевали. Перед тем как выйти, Джон достал из кармана на чехле маленькую коробку и открыл её. Внутри оказалось простое кольцо, похожее на обручальное.

– Вы мне, безусловно, нравитесь, Джон, – весело соврал Амир. – Но к такому серьёзному шагу я пока не готов.

– Это хорошо, что вы шутите, – Джон надел кольцо на свой средний палец. – Юмор помогает купировать стресс.

***

В этот раз плутать им не пришлось, и они почти сразу очутились напротив какого-то второсортного ночного клуба с блеклой и неприметной вывеской. И грубая железная дверь, и бедный экстерьер как-то сразу напомнили Амиру «Кухню», напрочь отбивая желание заходить внутрь. Но Джон уже уверенно и бодро шагал ко входу, и Амиру ничего не оставалось, кроме как плестись за ним следом.

Когда палец Джона вдавил кнопку справа от двери, откуда-то из глубины послышался громкий протяжный звонок, от которого сильно и неприятно резануло уши. Секунды шли и шли, а железная дверь этого неприветливого заведения так и оставалась закрытой. Амиру казалось, что на месте Джона он бы уже раз десять нажал кнопку снова, но тот стоял перед дверью, демонстрируя недостижимое для Амира терпение.

Рано или поздно он ожидал услышать шаги за дверью, поэтому, когда она просто распахнулась, это стало для него полной неожиданностью. На пороге стоял наголо бритый, широкоплечий здоровяк, с ног до головы покрытый татуировками.

– Клуб закрыт до семи вечера, – не слишком приветливо сообщил он незваным визитёрам.

– Мы бы хотели увидеть господина Шена. Точное время не согласовано, но он ожидает меня сегодня. Если необходимо, мы можем подождать.

Выражение лица охранника – или кто бы он ни был – не поменялось ни на грош, но какие-то микроизменения в позе и взгляде дали Амиру понять, что теперь он относится к визитёрам совершенно по-другому. Вот только ему по-прежнему было непонятно, как именно.

– Одну минуту, пожалуйста, – ответил крепыш и захлопнул дверь.

– А мы ведь даже не представились, – заметил Амир.

– Это и не требуется, – Джон был удивительно задумчив, словно не ожидал такой реакции от охранника. – Они и так поймут, кто мы такие.

«Кто ты такой», – мысленно поправил Джона Амир, но вслух лишь хмыкнул.

Через минуту дверь открылась снова, но за ней стоял уже не бритый охранник, а высокий молодой человек в идеально отутюженном костюме. Он-то и пригласил Джона с Амиром внутрь. Сразу за входом располагался пустой просторный зал с небольшой сценой и барной стойкой – квадратным островом, расположившейся прямо посередине.

Они прошли помещение насквозь и свернули на кухню. Там их провожатый толкнул неприметную дверь с надписью «подсобное помещение», за которой оказалась узкая лестница, ведущая в подвал. В подвале они прошли склад, заставленный пивными металлическими бочками и каким-то строительным хламом, и сквозь ещё одну дверь вышли в длинный коридор, тускло освещённый редкими лампами.

Амир уже гадал, в какую клоаку они попадут на выходе из этого лабиринта, но следующая – на этот раз последняя – ширма вела в помещение, которое он ожидал увидеть меньше всего. Просторный, неярко, но ровно освещённый зал, стены которого были щедро отделаны мрамором в сочетании с панелями из дорогих пород дерева. Четыре колонны по периметру обозначали небольшой амфитеатр, ступеньками спускавшийся немного вниз.

На входе их встретила пара охранников, одетых в богато украшенные кимоно. Один из них вежливо, но безапелляционно попросил отдать ему чехол, второй в такой же манере забрал у Джона конверт. На удивление, обыскивать их не стали, но потом Амир догадался, что стоявший на входе и выглядевший выключенным сканер наверняка всё-таки работал и давно просветил их до костей.

Амир всё ещё чувствовал себя относительно комфортно, пока не наткнулся взглядом на рисунок, выложенный камнем на полу амфитеатра. Чувствуя неприятный озноб, он разглядывал цветок с восемью лепестками, центр которого украшал схематично нарисованный продольно расколотый череп.

Ещё никогда он не видел этот рисунок живьём и, по правде говоря, надеялся прожить всю свою жизнь, так его и не встретив. Точнее говоря, был уверен, что не встретит, поскольку этот рисунок был символом организации, существование которой Амир считал не больше чем конспирологической теорией, причём самого низкого пошиба.

Ещё ни разу ему не приходилось сталкиваться с организацией, работавшей между мирами. Проблем у странников хватало всегда, но в силу их уникальности и деликатности они предпочитали решать их самостоятельно. И если бы Амиру вдруг пришло в голову придумать идею для бизнеса, востребованного между мирами, в последнюю очередь он бы подумал про синдикат наёмных убийц.

Теперь, когда эта легенда вдруг обрела черты реальности, вся её нелепость сильно потеснилась, освобождая место страху. И чехол Джона, и колода карт Таро, состоящая из одной лишь карты Смерти, – всё это вдруг заиграло в его воображении новыми красками.

Один из охранников достал из конверта футляр с картами и с интересом повертел его в руках.

– Это подарок, – предупредил его Джон, но охранник лишь пожал плечами и расстегнул чехол.

Вытащив наугад одну карту, он уставился на неё с плохо скрываемым удивлением. Повертев её в руках, он слегка согнул карту в одну, а потом в другую сторону. Провёл по краям карты подушечкой большого пальца, словно проверяя на остроту. Потом он вытянул вторую, но его изумление лишь усилилось.

Он вопросительно посмотрел на Джона, но тот лишь равнодушно пожал плечами, не удостоив охранника объяснением. Амир был не в восторге от всего происходящего, но больше всего ему не понравился взгляд, с которым охранник посмотрел на Джона. Хотя лицо его не выдавало никаких эмоций, а поза была расслабленной и даже ленивой, в тёмных холодных глазах легко угадывалась еле сдерживаемая ярость.

Джон этого, казалось, не замечал или же попросту игнорировал. Так и не отдав ему колоду, охранник жестом пригласил их пройти в сторону амфитеатра. Повернувшись, Амир увидел грузную фигуру, закутанную в подобие длинного кимоно, стоявшую прямо в центре восьмилистника.

Подойдя ближе, он разглядел мужчину с полноватым и немного женственным лицом. Его идеально круглой формы голова была абсолютно лысой, и, хотя он улыбался широкой приветственной улыбкой, его маленькие чёрные глазки были холодны, как давно остывший уголь. Охранник, шедший впереди, остановился метрах в четырёх от мужчины, как бы предупреждая гостей, что ближе подходить не стоит.

– Господин Чанг, – Джон едва заметно поклонился мужчине в кимоно. – Спасибо, что приняли нас так быстро. Я знаю, что для вас это время трапезы и не рассчитывал на столь скорый приём.

Радушная улыбка господина Чанга заметно поблекла, но затем снова вернулась на место.

– Разве я мог заставить такого гостя ждать? Да я не смог бы проглотить и кусочка, зная, что вы ожидаете аудиенции! Давайте присядем.

Чанг махнул рукой охраннику, и тот послушно отошёл в сторону. Они прошли к углу амфитеатра, где на ступеньках лежали плоские длинные подушки, превращая их в подобие низких скамеек. Чанг неожиданно легко усадил свою грузную фигуру и махнул гостям рукой, предлагая им занять другую сторону угла, так чтобы они сидели вполоборота друг к другу.

– Я очень рад познакомиться с вами лично, Джон. Честно говоря, у меня не так уж много людей, настолько качественно и профессионально выполняющих свою работу. И мне жаль, что мы встретились только сейчас.

Джон сдержанно кивнул; лицо его оставалось совершенно бесстрастным, как у покерного игрока. Амир опять занервничал, думая, что на месте Чанга он ожидал бы более дружелюбную реакцию в ответ на подобный комплимент, но того, казалось, она вполне устроила.

– Обычно мы не предлагаем гостям еду или напитки… ну, вы понимаете почему. Но для вас и вашего интерна можем сделать исключение.

Амир не был уверен, в какого рода интернатуру его записали, но знал, что не задержится в ней надолго, даже фиктивно.

– Спасибо, – ответил Джон. – Но мы недавно завтракали. Жажда нас тоже совсем не мучает.

Амир, у которого уже заметно пересохло в горле с момента, как он увидел рисунок, согласно кивнул.

– Но я приготовил вам подарок, господин Чанг, и очень хотел бы вручить его лично. Сейчас он у вашего охранника.

Чанг вопросительно посмотрел на своего ассистента, и тот продемонстрировал ему кожаный чехол с картами. Поколебавшись, мужчина кивнул, и охранник отдал чехол Джону. Тот открыл его, продемонстрировал, что находится внутри, и протянул Чангу.

Хотя движения каждого из присутствующих были вполне естественны, Амир не мог избавиться от ощущения, что воздух буквально пропитан электричеством, готовым ударить каждого, кто дёрнется слишком резко. Охранник, который спрятал свою правую руку куда-то за спину, сделал это ощущение ещё ярче.

Чанг вынул колоду карт, положил чехол рядом с собой на подушку и начал рассматривать карты одну за другой. Полуулыбка, блуждавшая на его лице, сначала застыла, а потом и вовсе растворилась без остатка. Затем он нахмурился. А на последних картах Амир увидел, как у Чанга заходили желваки на пухлых скулах.

– Это хороший подарок, Джон… – задумчиво протянул Чанг, медленно перебирая карты. – Неожиданный… и не особо приятный, но хороший.

– Я надеялся, что вы оцените иронию, – спокойно сказал Джон. – Юмор, конечно, получился чёрный, но при нашей работе вполне уместный.

– Мне не кажется, что юмор… любой юмор тут уместен. Но, может, вы и правы. Что мне интересно гораздо больше, Джон, – в голосе Чанга послышалась угроза, и Амир почувствовал, как у него внезапно похолодели ноги, – так это откуда вам известно, что все эти ваши коллеги уже мертвы? Хотя… – Чанг словно осознал что-то важное прямо в эту секунду и быстро перелистал карты, вытянув одну из колоды. – Этот человек вам не коллега. И он пока ещё жив.

Амиру не понравилось, что Чанг сделал ударение на слове «пока», но ещё сильнее он занервничал, когда посмотрел на карту. Хотя стилизация под карандашный рисунок и теряла детали портрета, он не сомневался, что на карте было изображено лицо самого Чанга.

– Я объясню, – Джон был всё так же невозмутим, словно они обсуждали прогноз погоды на другом конце света. – Позвольте?

Он протянул руку за картой, которую держал Чанг, и тот отдал её Джону, как показалось Амиру, просто машинально, не думая. Джон повертел карту в руке и зажал её в ладони так, что большая её часть оказалась скрытой от взгляда Чанга и охранника.

– Хотя я никого из этих людей не встречал лично, но знаю, что год назад все мы работали над… одним большим проектом. Вашим проектом, Чанг. Моя проблема была в том, что я не знал, что работаю на вас.

Разговаривая, Джон провёл по лицевой стороне карты ладонью левой руки, и Амир с изумлением увидел, как по ней побежала едва уловимая рябь, расходящаяся по карте там, где по ней скользило кольцо, надетое Джоном в такси. Карта выглядела всё так же – может, на четверть тона светлее. Но Амиру показалось, что даже в неярком освещении амфитеатра на карте появились жёсткие узкие блики, словно она вдруг стала металлической.

– Я не понимаю, почему это было для вас проблемой, Джон? Что бы изменилось, если бы вы знали, что я организатор данного проекта?

– Если бы я знал… – ответил Джон, и в его голосе засквозила странная, нечеловеческая усталость. – Если бы я знал, что это не штучный заказ, а организованная вами бойня, я был бы куда как более осторожен. И тогда, возможно, люди, которые были для меня так дороги, остались бы живы.

Амиру показалось, что время остановилось. Пока его сердце билось в ритме идущего к финишу спринтера, всё вокруг замерло, превратившись в сад ледяных скульптур. Долю секунды, протяжённостью почти что в вечность, ничего не происходило, а потом вдруг кто-то вновь дёрнул рычажок, запускающий часовой механизм.

Время запустилось не сразу, а постепенно, раскручиваясь, будто тяжёлый маховик. Как в замедленной съёмке Амир наблюдал за удивлённо расширяющимися маленькими поросячьими глазками Чанга, за охранником, судорожно выдёргивающим свою руку из-за спины, и за Джоном, метнувшим куда-то карту Таро и одновременно отталкивающим ногой самого Амира.

Он ещё успел услышать, как что-то тонко свистнуло у него прямо над ухом, и увидеть, как сбоку на шее охранника вдруг стремительно расцветает красный цветок, под давлением выплёскивая в сторону струйку крови. Потом Амир свалился на пол, ударившись головой о каменную ступеньку.

На секунду в его глазах потемнело, и он даже испытал облегчение, готовясь потерять сознание, но спасительная тьма так и не пришла. Он видел мир вокруг размытым и нечётким, как сквозь бутылочное стёклышко, а в его ушах стоял высокий пронзительный звон, и всё же, лёжа на холодном каменном полу, Амир как заворожённый наблюдал за Джоном, почему-то уже стоявшим в полуметре от Чанга.

Тот пытался поднять своё тяжёлое, объёмное тело с пола, зачем-то закрывая лицо руками, но Джон отправил его обратно на ступеньки быстрым и коротким ударом ноги в грудь. В три быстрых шага он подошёл к охраннику и, наклонившись, выдернул из его мёртвой руки восьмиконечный сюрикен.

Вместо того чтобы распрямиться, он упал на одно колено и метнул сюрикен куда-то за пределы поля зрения Амира. В ответ ему прилетела короткая арбалетная стрела, но лишь звякнула об пол в том месте, где секунду назад находился Джон.

Вокруг раздавались человеческие крики, звон металла и глухие удары о мягкую плоть, но Амир их почти не слышал сквозь непрекращающийся звон в ушах. Он упёр ладони в холодный пол и попытался подняться, но в глазах опять потемнело, и слабость опрокинула его обратно на ступеньки.

На полу амфитеатра лежала четвёрка неподвижных тел. По серому кимоно трёх из них расползались багровые пятна. На четвёртом охраннике крови не было, но его шея была повёрнута под неестественным углом, а широко раскрытые застывшие глаза невидяще смотрели прямо на Амира.

Он почувствовал, как комок желчи поднимается по пищеводу к горлу, и торопливо отвернулся, как раз для того, чтобы увидеть очередного охранника, выскакивающего из-за колонны. Охранник поднял небольшой арбалет, целясь в Амира, пока тот наблюдал за происходящим словно из зрительного зала – как если бы человек в сером кимоно играл плохого парня и целился сейчас не в него, а в оператора за камерой.

Амир даже не поднял руки и не попытался уклониться от стального наконечника арбалетного болта, но прежде чем охранник успел спустить курок, другая стрела вошла в его череп где-то под левым ухом и вышла в районе правого виска. Второй комок желчи прокатился по пищеводу Амира, и его наконец стошнило.

За своей спиной он услышал пронзительный визг, в котором с трудом опознал голос Чанга, но даже не обернулся. Крик прервался коротким и громким хрустом, вызвавшим у Амира новый приступ рвоты. И только когда его желудок опустел, он устало опустился на ступеньки и, пытаясь унять головокружение, медленно обернулся.

Чанг лежал на полу словно куча тряпок. Его пухлая ладонь всё ещё сжимала короткий, богато украшенный стилет, которым он так и не успел воспользоваться. Джон что-то поднял с его тела и теперь разглядывал, стоя спиной к Амиру.

Тому вдруг нестерпимо захотелось вытащить оружие из мёртвой руки Чанга и всадить клинок в широкую спину напарника. Бывшего напарника, как он только что решил.

– Ты… – напрочь забыв про осторожность и сдержанность, выдавил из себя Амир и сам удивился этому хриплому шипению, вырвавшемуся из его горла. – Да как ты мог втянуть меня в это? Кто тебе дал право?..

– Да бросьте, Амир, – в усталом голосе Джона прозвучало что-то, что заставило Амира замолчать. – Я понимаю ваши эмоции, но иначе было нельзя. Я даже подготовился к тому, как буду вам всё это объяснять, но теперь у нас есть проблема посерьёзнее.

Амир не мог поверить в услышанное. Проблема посерьёзнее?

Джон подошёл к нему, держа в руках чёрный конверт.

– Знаете, что это такое? – Он продемонстрировал конверт Амиру. – Это заказ на убийство. Он был у Чанга в кармане, а значит, его только собирались передать исполнителю.

Джон протянул конверт Амиру, и тот взял его подрагивающими пальцами. Со второй попытки он вскрыл конверт и вытащил небольшую фотографию. После всего, что с ним случилось за последнее время, он был готов увидеть на ней кого угодно – даже себя. Или Джона. Или их обоих.

Но на фотографии была Эмилия. В лёгкой летней майке она стояла на фоне какой-то огромной крепости из красного кирпича, сбоку от которой виднелась украшенная причудливыми куполами церковь. Девушка улыбалась в объектив и казалась абсолютно счастливой.

Глава 13. Эмилия

Приземлились они без происшествий, и радостные пассажиры, вываливаясь из самолёта в рукав, бурно обсуждали пережитую турбулентность. Даже Реза, несмотря на уже привычную флегматичность, заметно приободрился. Эмилию же не покидало ощущение чего-то странного, хотя наверняка причиной такого состояния являлся недавний переход от ночного кошмара к дополнившему его кошмару в реальности.

Отстояв почти полчаса в очереди на такси, они отправились к Нискану. По словам водителя, ехать им предстояло не больше двадцати минут, и Эмилия заранее предвкушала встречу с новым городом, находившимся далеко за пределами её родного мира. Но, уже проезжая знак «Добро пожаловать в Нискан!», она поняла, что её где-то обманули.

После Некмэра, похожего на белую игрушечную сказку, этот город скорее напоминал какую-то индустриальную деревню. Малоэтажная застройка то и дело перемежалась заводскими трубами и железнодорожными путями. Уже через пять минут поездки она начала сомневаться, что и Некмэр, и футуристической формы самолёты ей не привиделись.

За окном машины стремительно сгущались сумерки, и, глядя на рваное освещение улиц, Эмилия вспоминала залитый светом центр Некмэра. А когда она вспомнила гуляющие по улицам и радующиеся жизни компании, то вдруг почувствовала подкативший к горлу ком, слепленный из одиночества и неуверенности даже в самом ближайшем будущем. Не находись сейчас Эмилия среди людей, она могла бы всерьёз рассмотреть возможность расплакаться.

Сама не зная почему, Эмилия ожидала, что они доедут до центра города, но таксист высадил их где-то у чёрта на куличках. Она сначала даже не поверила, что Реза назвал водителю правильный адрес. Однако её спутник уверенно направился в сторону скудно освещённого здания, в стенах которого не было ни одного окна.

Бетонная коробка оказалась складом, а точнее – множеством ячеек для хранения, очевидно, для частой аренды. В ряд тянулись бесконечные одинаковые двери, каждая под своим номером и с персональным кодовым замком.

Нужная им дверь оказалась под скучным, ничего не значащим номером «115», и, набрав шестизначный код, Реза толкнул её вверх, чем спровоцировал жуткий металлический треск, от которого у Эмилии заныли зубы. Ролл-ставня уехала куда-то в потолок, и они вошли внутрь.