Долговая яма

– Это срочно. Очень срочно.

Она наконец обернулась, и в глазах ее была усталость, раздражение, что-то еще.

– О чем на этот раз? Опять будешь говорить про Искру? Про то, что с ней что-то не так?

Я подошел ближе, понизил голос, хотя в серверной, кроме нас, никого не было.

– Да. Про Искру. Лина, я нашел доказательства. Настоящие, неопровержимые доказательства того, что она работает на корпорации.

Лина повернулась на стуле полностью, скрестила руки на груди.

– Какие доказательства?

– Документы. Соглашение о сотрудничестве, подписанное три месяца назад. Переписка с корпоративным куратором. Финансовые отчеты. Списки всех нас с полной информацией о каждом.

– Покажи, – потребовала Лина.

Я достал бумаги из кармана, протянул ей. Я видел, как ее глаза забегали по строчкам, как лицо становилось все более напряженным.

– Это может быть подделкой, – сказала она, дочитав до половины.

– Посмотри на переписку, – сказал я. – На метаданные сообщений. На криптографические подписи. Ты хакер, Лина. Ты сможешь определить, настоящее это или фальшивка.

Она продолжила читать молча. Дошла до конца. Нашла свое имя в списках.

– «Лина Хай. "Линкс". Хакер, уровень 9. Высокие навыки. Фанатично предана лидеру. Использовать до конца операции. После – передать корпорациям как ценного специалиста. Возможно перевербовать для дальнейшей работы», – прочитала она вслух, и голос дрогнул на последних словах.

Она положила бумаги на стол, отвернулась. Молчала долго.

– Веришь теперь?

– Заткнись, – сказала она тихо. – Просто заткнись на минуту. Дай мне подумать.

Я замолчал, ждал. Слышал только гудение серверов.

– Дай мне флешку с перепиской, – сказала она наконец. – Я проверю метаданные, коды шифрования, временные метки. Если это фальшивка, я найду несоответствия. Если настоящее… – она не договорила.

Я достал флешку, которую дал мне Эрик, протянул Лине. Она вставила ее в свой компьютер, открыла файлы. Начала работать, и пальцы ее летали по клавиатуре с невероятной скоростью. Окна с кодом мелькали на экране, цифры, графики, что-то непонятное для меня.

Прошло минут пять. Десять. Я стоял рядом, не мешая, просто ждал.

Наконец Лина остановилась. Откинулась на спинку стула. Закрыла глаза.

– Это настоящее, – сказала она, и голос был пустым. – Метаданные совпадают. Криптографические подписи корректные, использован корпоративный ключ шифрования, который невозможно подделать без доступа к серверам «ОмниКредит». Временные метки последовательные, без разрывов. IP-адреса отправителя ведут к корпоративной сети.

Она открыла глаза, посмотрела на меня.

– Это не может быть подделкой. Даже я, с моими навыками, не смогла бы сфабриковать такое. Это реальная переписка Искры с корпорациями.

Тишина между нами была тяжелой.

– Значит, она действительно… – начала Лина и не смогла договорить.

– Да, – сказал я тихо. – Предательница. С самого начала.

Лина встала резко, стул упал с грохотом. Она прошлась по серверной, руки ее были сжаты в кулаки.

– Черт возьми, я верила в нее. Рисковала жизнью. Теряла друзей. Думала, что мы боремся за что-то настоящее. А мы просто… мы просто крысы в лабиринте, которых ведут к клетке.

Она остановилась, прислонилась лбом к холодной стене.

– Я такая идиотка. Я боготворила ее. Думала, она святая, герой, легенда. А она просто продажная тварь, которая продала нас всех за два миллиона и свободу.

Я подошел, осторожно положил руку ей на плечо.

– Ты не идиотка. Она профессионал. Она обманула всех, не только тебя.

Лина резко обернулась, и на лице ее была ярость, смешанная со слезами.

– Что ты собираешься делать?

– Завтра вечером на собрании я скажу всем правду. Будет прямой эфир для должников. Прямо во время него я покажу доказательства. И было бы здорово одновременно с этим обнародовать архив матери. Это нужно сделать раньше, чем Искра передаст его корпорациям. Мы должны раскрыть ее предательство и обман компаний публично.

– Она не даст тебе закончить это выступление, – сказала Лина. – Она умная. Она наверняка поняла, что ты что-то знаешь. Она будет готова.

– Может быть. Поэтому мне необходима помощь. Твоя помощь.

Лина посмотрела на меня долго.

– Что я должна сделать?

– Скопировать архив матери на независимые носители. Прямо сейчас. Все файлы, все доказательства. И приготовить систему для массовой рассылки по всем возможным каналам. Чтобы в момент, когда я раскрою предательство Искры, мы могли запустить распространение одной кнопкой.

– Это займет время, – сказала Лина.

– До завтрашнего вечера успеешь все подготовить?

Она кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Успею. И Миша… – Она замолчала, потом продолжила тише. – Извини за утро. За то, что наорала. За то, что не послушала.

– Все нормально. Ты имела право злиться.

– Нет. – Она покачала головой. – Я была эгоисткой. Думала только о себе, о своих чувствах. А ты пытался предупредить об опасности, и я не слушала. Прости.

Я обнял ее одной рукой, осторожно, и она прижалась ко мне на секунду, потом отстранилась.

– Иди, – сказала она. – Ищи еще союзников. А я займусь архивом. К завтрашнему дню все будет готово.

Я вышел из серверной, чувствуя, как в груди становится чуть легче. Три союзника. Кайл, Лина и Вэнс. Еще Алита в Желтой зоне. Но этого все еще было мало, слишком мало против сотен человек, которые верили в Искру.

Я пошел обратно в свою комнату, чтобы подготовиться морально к тому, что скоро должно было произойти. К речи, которую я произнесу. К войне, которая начнется, когда я скажу правду.

Глава 24. За день до…

Я плохо спал той ночью. Большую часть времени тупо лежал на узкой койке в своей комнате, смотрел в потолок, где тусклый свет лампы из коридора рисовал дрожащие тени, и слушал, как убежище живет своей ночной жизнью. Где-то далеко капала вода, металлическими звуками отзывался старый вентилятор, чей-то кашель прорывался сквозь тонкие стены. Все эти звуки складывались в монотонную симфонию.

В шесть утра я встал, взбодрился ледяной водой из ржавого крана. Синяки на скулах уже желтели, губа затянулась, но шрам останется. Рука в шине ныла тупой болью при каждом движении, ребра отзывались острыми уколами на каждый вдох. Не самый приглядный вид для видеообращения, но, может, оно и к лучшему.

Но в глазах было что-то новое. Не страх. Не отчаяние. Решимость. Холодная, твердая, беспощадная решимость человека, который знает, что отступать некуда, и готов идти до конца, чем бы этот конец ни обернулся для него.

До собрания оставалось двенадцать часов сорок восемь минут. Меньше тринадцати часов, чтобы не дать Искре заподозрить что-то раньше времени, убедиться, что Лина закончит подготовку системы распространения, что Кайл будет готов к бою, что Эрик подготовит все необходимое.

Меньше тринадцати часов, чтобы собраться с духом и не облажаться.

Я пошел к главному холлу. Там уже было несколько человек – Марина что-то высматривала в окне; Виктор у стола пил синтетический кофе и смотрел в свой HUD пустым взглядом; Кирилл размечал какие-то маршруты красным маркером на доске с картой города. Все занимались своими делами, но атмосфера была напряженной, как перед грозой. Каждый чувствовал: сегодня что-то изменится. Только они не знали, насколько кардинальны будут изменения.

– Миша, – окликнул Кирилл, не оборачиваясь от доски. – Выспался?

– Ну так. Бывало и лучше, – ответил я честно, подходя ближе.

Он повернулся, оценил меня взглядом, кивнул.

– Нормально. Перед важными операциями всегда нервничаешь. Адреналин. – Он отложил маркер, скрестил руки на груди. – Искра хочет видеть тебя в десять утра. Репетиция речи. Она будет помогать тебе отточить формулировки, научит держаться перед камерой, расскажет, как вызывать эмоции у зрителей.

Я кивнул, стараясь не показать напряжение. Репетиция речи с Искрой. Именно то, что мне было нужно, – провести два часа наедине с женщиной, которая могла в любой момент заподозрить, что я что-то знаю, и вызвать какой-нибудь корпоративный спецназ.

– Понял, – сказал я. – Буду готов.

Кирилл еще раз оценивающе посмотрел на меня, потом вернулся к карте. Я сглотнул: если я выдаю себя перед ними, то как смогу провести Искру? Надо успокоиться, мне только кажется. Я налил себе кофе из термоса – горячий, горький, отвратительный на вкус, но согревающий изнутри. Сел за стол, достал планшет, открыл заметки, в которых накануне набросал основные тезисы речи. Две версии. Одна – та, что ожидала услышать Искра. Другая – полная версия, с моими дополнениями. Та, что я произнесу, когда придет время.

Я перечитал обе несколько раз, запоминая ключевые фразы, отрабатывая переходы. Нужно было начать с той, что ожидала Искра, усыпить ее бдительность, позволить ей думать, что все идет по плану. А потом, в самый критический момент, когда сотни тысяч глаз будут прикованы к экранам – сменить тон. Рассказать правду. Показать документы.

Время шло медленно, мучительно медленно. Семь утра. Восемь. Девять. Убежище постепенно просыпалось, наполнялось голосами, движением, жизнью. Аболиционисты готовились к вечернему эфиру – проверяли оборудование, настраивали камеры, тестировали связь с внешними серверами. Никто не знал, что очень скоро половина из них может быть мертва, а другая половина – в бегах или в камерах корпоративных тюрем.

Никто, кроме меня, Лины, Вэнса и Кайла.

В девять сорок пять я пошел к Лине в серверную. Она сидела за компьютером, пальцы летали по клавиатуре с невероятной скоростью, на экране мелькали строки кода, графики, окна терминалов. Когда я вошел, она даже не обернулась, но я знал, что она заметила меня. Это читалось в легком напряжении плеч, и едва заметной паузе в печати.

– Привет, – позвал я тихо, закрывая дверь за собой.

Она остановилась, откинулась на спинку стула, повернулась ко мне. Ее лицо было бледным, но взгляд острый, сосредоточенный.

– Что-то хотел?

– Ничего такого. Зашел узнать – как прогресс?

Она посмотрела на экран, потом обратно на меня.

– Почти готово. Система распространения настроена на одновременную рассылку по всем доступным каналам – даркнет, подпольные сети, анонимные форумы, даже несколько корпоративных серверов, куда я смогла пробраться. Как только я нажму кнопку, файлы начнут копироваться со скоростью света. Корпорации смогут остановить часть потоков, может быть, даже большую часть. Но не все. Что-то обязательно прорвется. И как только хоть один файл попадет в публичный доступ, игра окончена. Они не смогут заткнуть миллионы ртов, которые начнут обсуждать это.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение в груди немного ослабевает.

– Хорошо. Ты сможешь запустить распространение прямо во время эфира? Синхронизировать так, чтобы файлы пошли в сеть в тот же момент, когда я раскрою Искру?

– Смогу. – Лина повернулась обратно к экрану, кликнула на несколько окон. – Как только ты произнесешь кодовую фразу – любую, которую мы заранее обговорим, – я нажму кнопку. Три секунды, и процесс будет необратим.

– Кодовая фраза, – повторил я, думая. – «Система всегда в плюсе». Это скажу я, когда буду говорить про математику кабалы. Как только ты услышишь эту фразу – запускай.

Лина записала что-то в блокнот, кивнула.

– «Система всегда в плюсе». Понятно. – Она помолчала, потом добавила тише: – Миша, ты уверен, что это сработает? Что Искра не заподозрит раньше времени? Она умная. Очень умная. Если она почувствует хоть намек на то, что что-то не так…

– Я знаю, – перебил я. – Поэтому буду осторожен. Буду играть роль идеально. Она не должна ничего заподозрить до самого последнего момента.

Лина смотрела на меня долго, изучающе, потом медленно кивнула.

– Хорошо. Я доверяю тебе. – Она встала, подошла ближе, положила руку мне на плечо. – Спасибо. За то, что не побоялся сказать мне правду. За то, что не сдался, когда я наорала на тебя. За то, что продолжаешь бороться, даже зная, чем это может закончиться.

Я накрыл ее руку своей.

– Мы в этом вместе. До конца.

– До конца, – повторила она, и в ее голосе звучала сталь.

Я вышел из серверной, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди. Лина была готова. Один элемент плана на месте.

В десять ноль две я постучал в дверь комнаты Искры. Сердце колотилось, пульс подскочил до девяноста семи. Я заставил себя дышать медленно, ровно, расслабить плечи, убрать напряжение с лица. Нужно быть естественным. Нервным, да – перед таким выступлением любой бы нервничал. Но не подозрительным. Понятия не имел, как именно себя вести, но понимал, что придется импровизировать.

– Войдите, – донесся голос Искры изнутри.

Я открыл дверь, вошел. Искра сидела за столом с ноутбуком, на экране которого была открыта какая-то презентация. На ее лице играла приветливая улыбка, когда она обернулась ко мне.

– Миша! Проходи, садись. – Она жестом указала на стул напротив. – Мы должны отрепетировать твою речь. Это очень важно. Ты будешь говорить перед сотнями тысяч людей. Должников, которые устали, которые потеряли надежду, которые готовы сдаться. Твои слова могут либо зажечь их, либо оставить равнодушными. Разница между этими двумя исходами – в том, как ты подаешь информацию.

Я сел, положил руки на колени, старался не сжимать их в кулаки.

– Я готов. Что именно мне нужно делать?

Искра открыла документ на ноутбуке, повернула экран ко мне. Там был текст – примерный план речи, разбитый на блоки. Вступление. Личная история. Обвинение системы. Призыв к действию. Заключение.

– Начнем с вступления, – сказала она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. – Ты выходишь на сцену, камера фокусируется на твоем лице. У тебя есть примерно пять секунд, чтобы захватить внимание зрителей. Если они не заинтересуются сразу – они переключатся. Поэтому первая фраза должна быть сильной, цепляющей, запоминающейся. Что ты планируешь сказать?

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Репетировал это про себя сотню раз за последние часы.

– «Меня зовут Михаил Громов. Я сын Елены Громовой, женщины, которую система убила за то, что она осмелилась искать правду».

Искра кивнула медленно, оценивающе.

– Хорошо. Сильное начало. Личное. Эмоциональное. Упоминание матери сразу создает связь с аудиторией – многие Должники потеряли родителей из-за долгов. Ты говоришь на их языке. – Она помолчала, потом продолжила: – Но добавь паузу после первого предложения. «Меня зовут Михаил Громов». Пауза. Две секунды. Дай людям время рассмотреть тебя, запомнить твое лицо. Потом: «Я сын Елены Громовой – женщины, которую система убила за то, что она осмелилась искать правду». Говори четко и громко. В каждом слове должен чувствоваться вес.

Я кивнул, запоминая. Искра была профессионалом. Она знала, как манипулировать эмоциями, как выстраивать драматургию, как превращать человека в символ. Если бы она не была предательницей, она могла бы действительно изменить мир.

Но она была предательницей. И через девять часов я разрушу все, что она построила. Надеюсь, не наоборот.

Следующие два часа мы репетировали речь снова и снова. Искра правила формулировки, указывала на слабые места, учила меня выдерживать паузы, управлять голосом, смотреть в камеру так, чтобы каждый зритель чувствовал, что я обращаюсь лично к нему. Она была требовательной, но терпеливой. Хвалила, когда получалось хорошо, мягко критиковала, когда я сбивался или мои слова теряли эмоциональную окраску.

И все это время я не мог избавиться от ощущения, что она знает. Что она видит меня насквозь, читает мысли, понимает, что я планирую ее предать. Несколько раз я ловил ее взгляд – внимательный, изучающий, слишком долгий. Но она ничего не говорила. Просто продолжала репетицию, как будто все шло строго по ее плану.

Может быть, я параноик. Может, она на самом деле ничего не подозревала.

Или возможно, она просто очень хорошо притворялась.

За полдень репетиция закончилась. Искра закрыла ноутбук, встала, подошла ко мне, положила руки мне на плечи.

– Ты справишься, Миша, – сказала она, глядя мне в глаза. – Я верю в тебя. Ты будешь великолепен. Люди последуют за тобой. Ты изменишь историю.

Я заставил себя улыбнуться.

– Спасибо. Постараюсь не подвести.

Она сжала мои плечи крепче, потом отпустила.

– Иди, отдохни. Поешь что-нибудь. До эфира еще семь часов. Тебе нужны силы.

Я кивнул, вышел из комнаты, закрыл за собой дверь. Прислонился спиной к стене, выдохнул. Руки дрожали. Я сжал их в кулаки, заставляя дрожь остановиться. Не сейчас.

Я пошел в столовую, взял тарелку синтетической каши и стакан воды, сел за стол в углу. Ел механически, потому что организм нуждался в энергии. Вокруг сидели другие аболиционисты, разговаривали, смеялись, готовились к вечернему событию.

Имплант мигнул. Входящий вызов. Защищенный канал. Алита. Накануне я скинул ей контакты для связи со мной и просил перезвонить, как только сможет.

Ложка с кашей замерла на полпути ко рту.

Я встал, вышел из столовой, прошел в свою комнату, закрыл дверь, активировал звукоизоляцию импланта. Принял вызов.

– Алита? Что случилось?

Голос на том конце был испуганными прерывистым. Она почти задыхалась, но старалась говорить быстро.

– Миша… Миша, я… Господи, я не знаю, с чего начать…

Холод разлился по спине.

– Дыши медленно. Что случилось?

– Я… Я нашла кое-что. В документах. У него в кабинете. – Она замолчала, и я слышал, как она тяжело дышит, пытается успокоиться. – Миша, возле базы засада, она ворвется, как только Искра закончит начатое. Но у нее есть кнопка. Экстренного вызова. Если что-то пойдет не по плану, если она поймет, что вы раскрыли ее, она может нажать эту кнопку в своем HUD, и корпоративный спецназ немедленно ворвется в убежище. Всех вас убьют. Всех, Миша.

Я сжал край стола так сильно, что пальцы побелели.

– Откуда ты это знаешь?

– Я читала документы. План операции. Там все расписано. Искра – не просто информатор. Она координатор. У нее прямая связь с корпоративными силовиками. И кнопка управления – у того человека, с которым я… с которым я вижусь. Он контролирует операцию со стороны корпораций. Если Искра нажмет свою кнопку, сигнал придет к нему, и он даст команду на штурм.

Я закрыл глаза, ощущая, как земля уходит из-под ног. Кнопка. Экстренный вызов. Если Искра хоть на секунду заподозрит, что план раскрыт, она нажмет кнопку, и все закончится до того, как начнется. Мы будем мертвы. В противном случае, у нас будет хотя бы шанс.

– Миша, – продолжила Алита, и голос ее стал тверже, – он узнал, что я копалась в документах. Вошел в кабинет, когда я читала. Увидел меня. Разозлился. Начал кричать, что я предала его доверие, что я шпионка, что он сдаст меня корпорациям…

Пауза. Долгая, тяжелая пауза.

– И что ты сделала? – спросил я тихо, уже подозревая ответ.

– Я убила его.

Тишина. У меня в ушах зазвенело.

– Алита…

– Я не хотела, – прошептала она, и голос ее дрогнул. – Но он собирался позвонить. Поднял телефон. Начал набирать номер. И я… Я схватила подсвечник. Ударила его по голове. Всего один раз. Он упал. А теперь здесь очень много крови, и он не двигается, Миша. Он мертв. Я убила человека.

Я провел рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться, думать сквозь панику.

– Где ты сейчас?

– В его кабинете. Рядом с телом. Дверь заперта. Я сижу возле стола, где планшет с системой, на которую, в случае чего, поступит сигнал от кнопки Искры. Если она попытается вызвать подкрепление, сигнал придет сюда. Но я его саботирую. Отключу связь. Искра нажмет свою кнопку, но ничего не произойдет. У тебя будет время. Время, чтобы закончить то, что ты начал.

Я замер, осознавая, о чем она говорит.

– Алита, нет. Это самоубийство. Потому что, если ничего не получится, а корпорации обнаружат труп и поймут, что связь была саботирована, они найдут тебя. Убьют. Или хуже.

– Знаю, – ответила она спокойно, слишком спокойно. – Но это единственный способ. Если я уйду, кто-то другой найдет его тело, за сигналами будут следить, и твой план провалится. Я должна остаться. Должна держать позицию. Сколько нужно – час, два, пять. Сколько потребуется, чтобы ты сделал то, что должен.

– Алита, пожалуйста, – я не узнал свой голос, он стал хриплым, отчаянным. – Беги. Спрячься. Я найду другой способ…

– Нет, – перебила она твердо. – Другого способа нет. Мы оба это знаем. Если ты готов, то и я тоже. Даже если мы порознь.

– Ты можешь умереть.

– Да, – согласилась она. – Могу, как и ты. И еще сотни сегодня. Но знаешь что? Впервые за много лет я чувствую, что моя жизнь что-то значит. Что я делаю что-то важное. Что-то, что изменит мир. И если для этого нужно пожертвовать собой… – Она замолчала, потом добавила тише: – То я готова.

Я сжал кулаки, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

– Алита… Спасибо. Спасибо, что ты рядом. Что веришь. Что рискуешь всем ради этого.

– Не благодари, – сказала она мягко. – Просто сделай то, что должен. И победи. Ради всех нас. Ради твоей матери. Ради миллионов Должников, которые умирают в этой системе каждый день. Победи, Миша. Обещай мне.

– Обещаю, – выдохнул я. Это была клятва. Священная, нерушимая клятва, которую я дал женщине, готовой умереть ради того, чтобы я мог выполнить свою миссию.

– Тогда иди, – прошептала Алита. – Я буду здесь.

Связь оборвалась.

Я стоял посреди комнаты, смотрел на пустой экран импланта, и внутри все сжималось от ужаса и восхищения одновременно. Алита убила человека. Ради плана, который может провалиться в любой момент. И теперь она сидела в запертой комнате, рядом с трупом, готовая умереть, лишь бы дать мне шанс закончить начатое.

Я не имел права облажаться.

Я спустился в оружейную. Там был Кайл, проверял оружие – пистолеты, автоматы, гранаты.

– Как прошла репетиция?

– Нормально, – ответил я, подходя ближе. – Искра ничего не заподозрила. Пока. Ты готов?

Кайл усмехнулся – кривой, жесткой усмешкой.

– Готов умирать? Всегда готов. – Он взял пистолет со стола. – Готов убивать? Тоже. Особенно если убивать буду ту продажную тварь, которая предала нас всех.

Он протянул мне пистолет. Я взял, ощущая холодный металл в руке.

– Я никогда раньше не стрелял в людей, – признался я.

– А они не люди, – ответил Кайл, подходя ближе. – Отдача здесь сильная, держи крепче. И целься в центр массы – грудь, живот. Не в голову. Голова – маленькая цель, промахнешься. А в грудь попадешь хотя бы по касательной.

Я кивнул, сунул пистолет за пояс, прикрыл курткой.

– Если начнется замес, – сказал Кайл, его глаза стали серьезными, – не геройствуй. Прячься. Стреляй, только если нет выбора. Я и другие прикроем тебя. Ты слишком важен. Если вдруг мы переживем эту ночь, то дальше надо будет что-то делать. А за тобой люди пойдут.

– Я не собираюсь умирать, – ответил я твердо.

– Никто не собирается, – усмехнулся Кайл. – Но обычно это не от нас зависит.

Я вышел из оружейной, пошел к медблоку. Доктор Вэнс был там, раскладывал медикаменты, бинты, шприцы на столе. Готовился к худшему.

– Миша, – поздоровался он, не отрываясь от работы. – Как ты?

– Нервничаю, – признался я.

– Нормально. Я тоже. – Он повернулся ко мне, снял очки, протер их краем халата. – Но я готов. Буду латать дыры, пока сам не умру.

– Спасибо, доктор.

– Не за что. – Он надел очки обратно, посмотрел на меня долго, оценивающе. – Ты сильный, Миша. Сильнее, чем думаешь. Твоя мать была бы горда.

Я кивнул, сглатывая ком в горле.

Время шло. Час. Два. Три. Я нервничал, поэтому в который раз прошелся по убежищу, и проверил, готов ли каждый, кто знал о плане. Лина проводила финальную настройку системы распространения. Кайл в оружейной раздавал оружие тем, кто умел стрелять. Вэнс в медблоке готовил операционную к прибытию раненых. Все на своих местах. Все готовы.

В четыре часа дня я случайно встретил Искру в коридоре. Она шла от серверной, держала планшет в руках, о чем-то думала. Увидела меня, улыбнулась.

– Миша. Нервничаешь?

– Немного, – признался я, стараясь говорить естественно.

– Это нормально. – Она подошла ближе, положила руку мне на плечо. – Помни: ты собираешься войти в историю. Через несколько часов множество людей увидят тебя, услышат твою историю, поверят в возможность перемен. Ты – герой, Миша. Настоящий герой.

Я смотрел в ее глаза – серые, спокойные, уверенные. Лгунья. Предательница. Убийца. Но она играла свою роль идеально.

Как и я.

– Спасибо, – сказал я. – Постараюсь не подвести.

Искра сжала мое плечо, потом отпустила, пошла дальше по коридору. Я смотрел ей вслед, чувствуя напряжение, которое висело в воздухе между нами.

Скоро все закончится. Так или иначе.