Позывной ДОК. Книга 1

— Серёг. Вы больного с некрозом в морг отправили или на судебную экспертизу? — спросила зашедшая медсестра у скучающего в углу анестезиолога. Его работа в середине операций была скучна и монотонна. Лекарства просчитаны и назначены, все показатели выводятся на монитор, позволяя отдохнуть.

— На улицу выбросили! Чё за тупые вопросы? Конечно, в морг. Санитары отвезли еще утром. Там судебка не требовалась. У парня был васкулит с ДВС-синдромом. Почернел за считаные минуты. — ответил, зевая, анестезиолог.

— Да тут санитар звонит. Говорит, тела пропали. Двух должны были забрать судебники... Э... Падение с высоты и отравление. Пропал и наш. Самое интересное, что именно пропал. Документы на передачу тел остались. — продолжила рассказывать медсестра.

— Я не брал. — усмехнулся анестезиолог. — Парни, вы не брали?

Бригада нейрохирургов только усмехнулась в ответ. Кровотечение никак не останавливалось, заливая рану, не позволяя оценить состояние тканей мозга.

— Похоже, вторая стадия началась. — сказал Призрак, до того сохраняя молчание. Я, делая вид, что разминаю шею, вопросительно посмотрела на него.

— Не отвлекайся. Суши. — сделали мне замечание. — Серёг, готовь плазму с кровью. Мы вышли за допустимую кровопотерю.

— Когда привратник умирает, его тело остается в этом мире. Насыщенное узлами, через сутки переходит в нижний мир. На седьмой день начинает охоту на своего приемника. Тебе потребуется упокоить моё тело окончательно. Но об этом потом. Парень не жилец? — спустившись ниже, он более внимательно вгляделся в тело пациента. Я также заметила, как поверхность тканей начала колыхаться, будто энергия постепенно отсоединяется от тела, стремясь покинуть оболочку.

— Получено поручение целителя: «Исцеление тяжких травм». Остановите смерть объекта, стабилизируя и исцеляя, используя резерв жизни. Награда: +2 к резерву жизни. Наказание: -5 к резерву жизни. — выскочило сообщение полученного задания вместе с первыми лучами рассвета, лизнувшими потолок операционной. С заданием пришло осознание способа исцеления парня. Требовалось влить в него жизнь в объеме семи листиков. Но на пальце при осмотре было только два, которые могли стабилизировать парня, дав маленький шанс на спасение.

— О! Не люблю такие задания по утрам. — посетовал Призрак. — Они вечно дают неисполнимые поручения, снижая основной показатель дара. Стоп, надеюсь, ты не решила сейчас геройствовать. Не вздумай.

— Я всё решила. — ответила я себе, в очередной раз убирая сгустки крови, повредив перчатку на указательном пальце, коснувшись кожи парня.

— Исцеление объекта до критического состояния 3 единицы жизни, до стабильного состояния 5 единиц жизни, до состояния средней степени тяжести 7 единиц жизни, полное исцеление 25 единиц жизни. Возможно получение единиц, используя собственные жизненные силы.

Появилось осознание требуемых действий. Я сконцентрировалась, мысленно решаясь отдать частичку собственного здоровья молодому парню. А спустя еще секунду ветвь на моём пальце удлинилась, пустив корни в тело, распустив дополнительные пять листков. Оторвавшись от тела, подхватив еще два, они углубились в ткани парня. Четыре листа погрузились в ткани мозга, взорвались волнами целебной энергии, срастив все порванные нервы. Одно замерло на уровне сердца, медленно насыщая кровь. Второе погрузилось в печень, исцелив разрыв. Последнее, сделав два круга по кровотоку, взорвалось в области почки.

— Поручение выполнено. Получено +2 единицы резерва жизни. Получена бонусная награда — восстановление одной единицы жизни за два часа.

Радоваться у меня не было сил. Подсознательно я понимала, что не только вырвала парня из рук смерти, но и что на много важнее сохранила ему возможность жить. Не в состоянии растения, навечно прикованного к больничной койке, а как прежде счастливо и полноценно.

— Доктор, вы в порядке? — спросил анестезиолог, посмотрев пристально на меня. К горлу подкатил рвотный позыв, сердце барабанило, выбивая в голове ритм нестерпимой боли. Я почувствовала, как пот выступил на коже, моментально пропитав хирургический костюм. — Думаю, вам пора. Шесть часов без передышки — многовато для такой хрупкой девушки.

Санитарка отделения успела подхватить меня, прежде чем я упала.

— Вы молодец. — похвалил меня один из нейрохирургов. — Кровотечение остановлено. Мозг не пострадал. Зашьемся мы и сами. У парня все шансы выздороветь.

Выведя меня под руки и уложив на кушетку в коридоре, санитарка вызвала реанимацию.

— Привет, а ты чего сегодня работаешь, не твоя же смена? — поздоровалась санитарка с девушкой моего возраста.

— Нинка кукушкой поехала. — Ответила та. Встав в позу. Изучив меня достала из кармана леденец, силком засунула мне в рот, продолжив:

— Вышла на работу вроде нормальная. А с обеда начала параноить. Сорвалась на Любку вон, что она за её спиной её шалашовкой называет. Потом в обед в приемке как заорет. Мол, дух наркоманки за ней гоняется. И на улицу бежать. Насилу её охранники поймали. Мы её на время грузанули, всадили снотворное. КТ-эшку бахнули, вдруг инсульт, и на наркоту проверили. Чисто! Похоже, там дурку придется вызывать.

— Опа! Ещё один привратник появился. Так часто бывает, когда неподконтрольная выборка приемников. Видишь, тебе еще со мной повезло. — сказал Призрак, внимательно слушая сплетни. Конфета мне помогла, и я, присев, попросила кофейку. Получила и сладкий кофе, и печенье.

Глотая горячий кофе обратила внимание на пять кровавых листа на ладони.

— Я тебе говорил, не надо. Если все листики станут красными, ты погибнешь, — подсказал мне Призрак, хотя я и сама поняла смысл смены цвета. Показатель резерва жизни подрос до 14, что радовало и давало надежду остаться живой. — Тело отреагировало на истощение, как на отравление. Тебе надо отдохнуть и поесть.

— ...а Милена замутила с Григорий Викторовечем. Сыном проректора. Представляете! Похоже будет женой врача. — продолжала судачить санитарка. — Сегодня под ручку уходили после работы. Все такие загадочные.

— А ты не завидуй? — обрезала её санитарка операционной, которая в этих вопросах была, похоже, опытнее. — Ты сама к нему хотела подкатить. Не успела?

— Почему же не успела. Еще, может, и подкачу. Он парень холостой. Без отношений. Может, Миленка ему не понравится. Может, он любит дам попышнее. — возразила санитарка, помяв бока, заметив мой взгляд, решила разведать обстановку. — А вы же с ним на курсе учились? Какие ему нравятся?

— А мне откуда знать? — отрезала я. Резко встав, уронила недопитый стакан, опасно накренившись в бок. Санитарка операционной успела меня подхватить, до того как я влетела лбом в стену.

— Так, доктор, похоже, вам нужно ещё полежать. Вы ведь и прошлую ночь дежурили. — сказала она. Я не стала сопротивляться, вновь упала на кушетку. Они продолжили перемывать кости подругам, а я, давясь слезами, закрыла руками лицо.

— Эй, претендент. Не спи. Ау. — шептал мне Призрак. — Здесь не стоит расслабляться. Нужно уходить.

Он настойчиво парил вокруг меня, то и дело ныряя под пол, возвращался с озадаченным видом. Каталка с санитарками пропала. Осторожно встав, по стеночке я направилась в сторону аудитории. Пребывая словно в дурмане, сдерживая тошноту и рвущиеся наружу чувство обиды и предательства. Добравшись, переоделась, сложив вещи в сумку, покинула больницу. На последних силах упала на скамейку в парке, глубоко дыша.

— Что-то тебе совсем поплохело. Уже жалеешь, что не умерла. А я предлагал идти в орден. Лишили б жизни тихо и мирно. Еще б и денег семье подкинули. Стоп! А у тебя есть родные? — спросил Призрак, заботливо летая вокруг. Он не мог ко мне прикоснуться, хотя он даже и не пытался. Невидимый барьер не позволял ему отдалиться дальше четырех метров, а приблизиться ближе полуметра.

— Есть. Только им деньги не нужны. — сказала я.

— Богатая?

— Нет. В долгах. И сколько ни дай, потратит и потребует ещё, — ответила я. Достав телефон, замутненным взглядом начала искать номер. Пальцы не слушались или телефон плохо работал. Но номер сбрасывался до первого гудка.

— А батя твой где? — спросил Призрак, заботливо приблизившись. Заглянув в телефон, он прокомментировал увиденное. — «Любимка». О, так у тебя есть парень. Надеюсь, не жених. Придется бросить. В нашем деле семейные долго не живут. Нечисть любит надавить на больное, манипулировать. Я вот не имел родственников. Поэтому был лучшим. Капитаном отряда зачистки. Хотя постой. Кто-то всё же был...

— Нет у меня больше парня. — ответила я. Призрак не слышал моих слов, погрузившись в воспоминания. Уронив голову на грудь, я тихо рыдала, роняя капли слез на экран с аватаркой котенка, дорого мне человека. Дыша полным ртом, старалась не издавать ни звука. Не побеспокоить своими чувствами спешащих на прием больных и идущих на работу медиков. Тех, кому было плевать на молодого врача с его житейскими проблемами.

— Так, ученик, соберись. К нам идет кривоносый мужик с пареньком. — предупредил меня Призрак. Подняв голову, я увидела заведующего травматологией, идущего рядом с сыном. Сын был молодой копией отца, такой же крепкий и грубый. Разве что лицо еще не покрылось морщинами, став больше похожим на растрескавшийся кирпич. Увидев меня, они обменялись словами, разойдясь по разным тропинкам. В парне что-то было странное. Необычно сложенные на груди руки, хромая походка и взгляд, выдавал напряжение.

— Мирра. Ты в порядке? — спросил Аркадий Эммануилович, отрезав телом сына от моего пристального взгляда.

— Нет. Похоже, заболела. — Ответила я, не скрываясь.

— Понятно, тогда сегодня отдыхай. В понедельник отпишись, как будешь себя чувствовать. — проявил заботу заведующий. Склонившись ближе, протянул сложенную красную бумажку. — И еще. Тут больше, чем мы договаривались. Мне понадобится от тебя еще помощь. Если будут спрашивать, ты сегодня дежурила в травматологии. А мой сын в нейрохирургии. Поняла? Не важно кто. Я могу на тебя рассчитывать?

Взглянув на пачку денег, в которой было намного больше чем одна пятитысячная бумажка, я кивнула головой.

— Спасибо. Ты не подумай, за мной не заржавеет. А сын он у меня не плохой. Просто не по той дорожке пошёл. — размыто сказал он, всунув деньги мне в сумку, похлопав по плечу. Сил пересчитать деньги не было. В животе начало урчать, а тошнота усилилась. Я заставила себя собраться с мыслями, встать и дойти до остановки. Внезапно по телу пробежала волна озноба, забрав частичку усталости. Взглянув на руку, я подтвердила догадку, что один из красных листиков пропал, оставив четыре. Заметив остановившееся поодаль такси, выпускающее пассажиров, ускорила шаг, надеясь с комфортом доехать до общежития.

— Я позвоню тебе. — сказал высокий стройный парень, выходя первым и помогая выбраться моей навязчивой подруге. Парень держался элегантно и вежливо. Так, как вел себя со всеми девушками, к которым испытывал интерес. Стройная спортивная фигура, шикарная модельная прическа и идеальное лицо, слегка заостренным овалом, захватывали сердца девушек, едва поманив взглядом. Захлопнув дверь, они расстались. Грудь обожгло жаром, а горло сковала удушающая хватка разочарования.

— Милен! Привет, ты что, с Гришей приехала? — спросила я, выйдя из-за кустов к якобы подруге.

— О, Мирочка. Привет. А ты чего такая бледная? — спросила медсестра, бросив короткий взгляд на парня. — А что, это запрещено?

— Нет. Но он же украл у меня... — начала было говорить я, как осеклась. Обида пропала, оставив только злость на парня. — Больного. Ты сама мне на него вчера жаловалась.

— Да... Но ты пойми. Он для работы. Пишет научную статью или кандидатскую. Больной ему был нужен. А ты... Ты просто проходишь ординатуру. — сказала она, на миг бросив на меня высокомерный взгляд.

— Тварь... — прошипела я, себе под нос.

— Что?

— Опа. Понятно. — активизировался Призрак. — Так скажи ей, что потеряла что-то важное в третьей операционной. Пусть сразу поищет. Сошлись на плохое самочувствие. Обещай что-то желанное.

— Милен, да мне уже всё равно, если честно, — сказала я и, продумав слова Призрака, добавила: — Я брошь золотую потеряла в третьей операционной. Дорогую. Эту брошь мне подарил молодой человек. Поищи, пожалуйста.

— Хорошо, но ты мне расскажешь потом всё о Грише, — согласилась она. — Ты не говорила, что училась с ним в одной группе. Может, и про его прошлых девушек расскажешь. Мне бы это помогло.

Сославшись на плохое самочувствие, я ушла. Запрыгнув в ближайшее такси, откинулась на кресле, прошептав одними губами.

— Сволочь он последняя. Вот и всё, что я тебе про него расскажу.

Телефон будто слыша мои слова отозвался вибрацией.

«Любимка: Прости, телефон сел. Только зарядил. Ты куда вчера пропала?»

«Любимка: Я в больнице. А ты где? Как тебя найти? Нам надо поговорить».

«Любимка: Ты что, сегодня опять дежурила? Осторожнее!!! Ты так перетрудишься».

«Любимка: Ау. Не обижайся, мышонок. Давай вечером встретимся, и я тебе всё объясню. Просто вчера был сложный день для обоих».

Сообщения прервались. Строчка, что моя «Любимка» еще что-то печатает, пару раз выскочила и пропала.

— У тебя сейчас другие заботы появятся. — сказал Призрак, смотря в небо. Он летел рядом с такси, не отставая ни на секунду. — Орден привратников прибыл.

Глава 5 Соседки

Выйдя из такси, я в ближайшей кондитерской закупилась пирогами с мясом и овощами. В комнате Алисы не было. Заправленная постель подсказывала, что девушка не ночевала. Умяв по половине вкуснейшей выпечки и приняв контрастный душ, я погрузилась в оздоровительный сон. А каким он еще мог быть? Заведующий не поскупился, заплатив мне пятьдесят тысяч рублей за прикрытие сына. Мне даже не хотелось думать, что послужило причиной такого поведения. Наркотики? Измена невесте, о свадьбе с которой ходили слухи последний месяц? Проблемы с законом? Получая жалкие 25 тысяч зарплатой и отдавая большую часть банку, оплачивая кредиты, доставшиеся по наследству. Мне приходилось нещадно экономить, зачастую отказывая себе в повседневных радостях. Разговора о банкротстве не шло. Мать была слишком гордой или наглой, ещё глубже залезая в долги любыми возможными способами. Будучи еще наивной, я попыталась ей помочь, но быстро осознав, что трясина долговой ямы затянет и меня, отреклась, сохранив только небольшую толику кредитов и сгоревший дом.

С мыслями о свалившейся куче денег я и засыпала. Призрак терпеливо ждал, осознавая, что сейчас я не в состоянии усваивать материал и тренироваться. Сновидений не было. Закрыв глаза, я проснулась спустя 12 часов полностью отдохнувшая и восстановившая резерв жизни.

— Привет Алиса. — Обратилась я к тихо сидящей за столом соседке.

— Нормально! — ответила она невпопад, на не заданный вопрос. Меня это "нормально" всегда пробивало до дрожи. И сейчас её сутулая осанка, тембр голоса и закрытая капюшоном голова говорила, что ничего не нормально.

— Давай сразу всё расскажи. Я же знаю твое «нормально». Поругались? — спросила я, готовясь клещами вытаскивать из девушки правду. Она отрицательно качнула головой.

— Расстались? Подрались? Беременна? — спрашивала я, получая в ответ качание головой с нарастающим всхлипыванием.

— А я со своим рассталась. — сказала я, наверное, впервые заговорив с ней о личной жизни.

— А у тебя был парень? — удивленно посмотрела на меня она. — Ты не рассказывала.

— Так и ты мне про своего не рассказывала... — ответила я, увидев на глазах девушки темные очки. — Так это что такое?

Последнюю фразу я практически выкрикнула. Быстрое движение рукой, и капюшон слетел с головы Алисы, а очки оказались у меня в руке. Синяк размером с куриное яйцо украшал скулу девушки, поднимаясь на нижнее веко. Слои тонирующего крема не могли спрятать деформацию кожи и одутловатость половины лица.

— Я сама виновата... — выкрикнула она, вскочив. — Дура. Приревновала его к жене. Устроила ссору.

— Дура. Согласна, ты дура. — выкрикнула и я. «Оказывается, они не поругались, а просто поссорились», пришла смешная мысль мне, но я сказала следующее. — Потому что позволила себя ударить. Ты чего творишь? На хрена с таким встречаться?

— Я сама виновата. Он мне пощечину дал. Просто про обручальное кольцо забыл... — начала оправдывать его Алиса. На две головы выше меня, стоя напротив друг друга, мы были похожи на представление комиков, чем на ругающихся соседок. — Тебе не понять. Он хороший и любит меня, просто у него жена мегера...

— Вы чего орете? Учиться мешаете. — крикнула через стенку соседка.

— Не ваше дело! — крикнула в ответ Алиса.

— Ну сама напросилась, — злобно прошипела я, открыв дверь, крикнула на весь блок: — Девчата, её парень избил, а она, дура, его защищает.

— Ты зачем им... — с тревогой спросила Алиса. Её голос заглушил одновременный хлопок десятка дверей и топот множества женских ног. Через несколько секунд наша небольшая комната наполнилась десятками девичьих голосов, которые, как лай своры собак, заглушили её «особое» мнение. Каждый её аргумент тонул в потоке контраргументов, а её попытки защититься разбивались о железные доводы о том, что «все мужчины — козлы», а она «дура», если не согласна.

— Давай я намажу мазь, чтобы синяк быстрее прошёл, — предложила я, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а шум стих. Все разошлись по своим комнатам, и мы остались вдвоём. Алиса, измотанная спором, согласилась. Я помогла ей смыть макияж и уложила на кровать, достав обычный крем для лица.

— Это что? — спросила девушка.

— Компресс сделаю. На работе стащила пробник. Как раз на такой случай. Только до утра не снимай повязку. — соврала я. Круговыми движениями растирая синяк. Лепесток жизни оторвался от пальца, погрузившись в ткани девушки, растворив гематому. Решив не скупиться, я потратила еще один, не оставив от происшествия и следа. Уложив ватный диск, я заметила, как Алиса расслабленно засопела. Похоже, вливание избытка жизненной энергии исцеляло не только физические раны, но и душевные.

— А еще есть такая мазь? — спросила из коридора наблюдающая всё это время тень.

— Танюха, ты меня напугала! — прошипела я, увидев нашу соседку с инвалидностью. Она, явно обиженная, начала разворачиваться, и я поспешила её остановить. — Хорошо, иду к тебе. Иди в комнату.

Пришлось выдавить остатки крема в баночку из-под какой-то косметики, зайти к нашей бедной девушке.

— У меня на руках синяки от этих колес. — сказала она, показывая мне мозолистые руки. Я постаралась нанести крем погуще, потратив на каждую ладонь по единице листочка.

— Что с тобой произошло? — спросила я у девушки, которая словно зачарованная наблюдала за моими действиями. У неё была отдельная комната, и, судя по всему, гостей она принимала нечасто. В отличие от подростков, на стенах не висели постеры с мальчиками-исполнителями. Фотографии родственников не украшали рамки. На полках, кроме книг, не было ни одного женского журнала. Стены были абсолютно голыми, а комната выглядела так, будто здесь царила армейская строгость. Всё было идеально выглажено, расставлено по местам и отличалось безупречной симметрией.

— Авария. Сломала позвоночник. Мать погибла. А отец... Он лишился руки. Денег на реабилитацию не хватило. — сказала она. Лицо девушки покраснело, а в глазах появились слезы. — Врачи говорят, что я могу ходить. Только ноги от длительного лежания высохли. После трех лет в постели уже не побегаешь.

Я пожалела девушку, решив обязательно ей помочь. Не зря же Призрак выбрал меня. Пусть меня и убьют, но до смерти я постараюсь вылечить бедняжку.

— А твоя мазь от всего помогает? — спросила меня очередная соседка, подслушав разговор. К своему удивлению, я не вспомнила её имени. Задрав штанину, она показала здоровенную гематому на голени. — В волейболе подруга подсекла. А мне завтра на танцы.

— Ты сама грохнулась. Чего ты на меня сваливаешь? — возразила ей вторая.

— Заходите. Не попробуем — не узнаем! — усмехнулась я.

В итоге, пока Алиса спала сладким сном, я обработала все синяки и даже два странных на вид дерматита девчат в блоке. Комната Танюхи превратилась в своего рода процедурную, сменяя пациентов, которые сочувствовали девушке и делились своими историями. Таня слушала с интересом, постепенно становясь увереннее. Она сбросила оковы застенчивости, погружаясь в разговоры и находя в них силы.

— Кстати, я тебе не говорила. — сказала последняя из девчат, уходя. — Но Алиса встречается с преподом. Молоденьким таким. Евгений Как-его-там зовут. Он женат на дочери профессора кафедры, и чтобы Алиса не думала, жену он не бросит. Проверено лично...

Многозначительно подмигнув она удалилась.

— Танюха. У меня, возможно, будет время с тобой позаниматься. — сказала я, обдумав за время беседы свои действия. — Что ходить будешь, не обещаю, но знаю методику растяжек и массажей. Возможно, ноги твои смогу поправить.

— Да ладно. Я уже смирилась.

— Цыц! — на правах старшей шикнула я на девушку. — Тебе предлагают помощь. Нечего отказываться. Обязательно попробуем.

После этих слов я удалилась, оставив первокурсницу в замешательстве. Я не отправилась в свою комнату, а вышла на лестничную площадку, спускаясь в подвал.

— Куда мы идем? — спросил Призрак, видя странность в моих действиях.

— Потренироваться пора. Я вылечила двенадцать разных человек. Теперь нужна тренировка. — ответила я шёпотом. Достав наушник, решила изобразить разговор по телефону, но в этот миг раздался звонок.

— Мирра. Это Аркадий Эмануилович. Звоню тебе сказать, что больницу на неделю закрыли на обработку. Скончался пациент с особо опасной инфекцией. Тебя пригласят сдать анализы и дать показания. Всё поняла? — с ходу выдал информацию заведующий. Услышав моё задавленное «Угу!», не дав мне вставить даже слова, продолжил: — И еще ты на дежурстве отличилась, и тебе положена премия. Подробности объясню при встрече. Деньги переведут на карту утром, а я предлагаю завтра тебе при параде прийти в частную клинику. Адрес скину в сообщении. У меня к тебе будет важный разговор.

Услышав повторно "Угу!", заведующий отключился.

— Странный тип. Чего это ему от нас нужно? — спросил Призрак, с подозрением смотря на меня.

— От нас? Ничего. От меня? Не знаю. — ответила я, изображая продолжающийся разговор.

— Ты после тренировки снова применишь мою силу, откатившись к первому поручению? — спросил Призрак. Получив утвердительный кивок, задумался. — Телефон наверху оставь, нужно будет с тобой серьезно поговорить. Думаю, из твоей методики тренировки может что-то получиться.

Я не стала спорить и выяснять, что именно в телефоне вызвало его недовольство. Оставив все устройства в комнате, я спустилась в подвал и направилась в спортивный зал. Он оказался свободен — никому не пришло в голову заниматься спортом в десять часов вечера.

— Больницу закрыли для того, чтоб обследовать на предмет появления границ с другими мирами. — Объяснял мне Призрак, пока я тренировалась. — Я сам дважды участвовал в охоте на случайно получавших дар привратниках. Если честно, то в поиске ничего сложного. Во-первых, у дарованных меняется поведение. Не только наблюдаются психические срывы, как в больнице, но и замкнутость или, наоборот, особая активность. Это прям как у тебя.

— А я чего не так сделала? — спросила я, задыхаясь от нагрузки.

— Слушай внимательно. Важно, чтобы ты сохраняла спокойствие и не выделялась из своего обычного распорядка дня. Постарайся избегать попадания в поле зрения камер и не используй свои способности рядом с гаджетами. Камеры не видят твоих меток и узлов, но у нас есть нейросеть, анализирующая видео- и аудиозаписи и выявляющая маркеры поведенческих ошибок, таких как разговор с выключенным телефоном или общение в одиночестве. Мы будем общаться только в таких местах, где нас не смогут отследить. Поняла?

Подпрыгивая на месте я кивнула.

— Кивки и мотания головой тоже не подойдут. Нужно... — Призрак задумался.

— Давай право-лево, как в детской игре? — вспомнила я уличную игру в «верю — не верю». — Если согласен, то движение правой частью тела. Если я буду против, то левой.

— Можно и так. — Согласился Призрак. — Через шесть дней на тебя начнет охоту мое тело. Оно опустело без души и стремится забрать твою. Ты должна стать сильнее и на пятый день убить его в логове, пока оно не обрело силу. Для этого тебе понадобится оружие. А где его взять, если ты выполняешь только первое поручение? Стоп! Можно воспользоваться моим схроном.