Мальчик, искавший холод

– Это уже не важно. Необязательно знать название животного, которого никогда не увидишь. Мы тут кажется дела делать пришли?

Старик прошел мимо, ничего не сказав. Сопровождающие уже несли костюмы, поблескивающие так же, как и пластиковые стены вокруг. Они легко легли на руки, словно и не весили ничего. Мэтри перебирал мягкую, резиновую материю и пытался понять, как можно надеть на себя цельный комбинезон с одним лишь отверстием для лица.

– Это старая версия экипировки, все новые мы уже истратили на ваших бабушек и дедушек. Но эта тоже много чего может – подстраивается цветом и текстурой под окружающую среду, защищает и от высоких температур и от низких. Надевается через отверстие для лица, – добавил староста, видя растерянные лица парней, и заметив недоуменные взгляды, едва заметно посмотрел вверх, видимо, сдерживаясь от закатывания глаз, – Материал разработан цельно для того, чтобы никакая стихия не смогла его порвать. Хоть в песчаную бурю в нем выходите, выдержит. Защиту лица от механических воздействий и токсичных газов обеспечивает невидимая мембрана.

Мэтри, недоверчиво покрутив еще экипировку в руках, попробовал всунуть ногу, затем вторую. Костюм мягко обволакивал, растягиваясь и сходясь, и постепенно полностью сел на теле.

– Добавлю еще, что он отводит пот и все прочие присущие людям выделения, так что с…«подкидыванием в песок», – староста поморщился, цитируя Мэтри, – у вас проблем не возникнет. Очень скоро, вы привыкнете и будете чувствовать себя в них голыми, поэтому для комфорта мы выделим вам по плащу и тюрбану.

Мэтри поднял руку.

– За плащ спасибо, а вот тюрбан я свой оставлю, уж…

– Как скажете, доброволец Мэтри, – перебил его староста, с нажимом произнеся его имя, – итак, вам выдадут по два флакона с водой, а также по четыре приема пищи. Разумеется, ни о каких вкусовых качествах речь не идет, пища исключительно для насыщения.

– Ну, не объедки, не прессованный кучбар, и на том спасибо, дядя!

Смотрщик, крепивший плащ, стиснул предплечье Мэтри, но тот лишь почувствовал присутствие чужой руки. Значит, вот как оно работает – поддашь снаружи, окаменеет и не пропустит, поддашь изнутри – все смягчит! И это только старые костюмы! Какие же тогда были новые…

– Рюкзаки обычные. Победивший из вашей пары получит спецранец, вмещающий все необходимые припасы, но пока довольствуйтесь тем, что есть.

Мэтри принял ранец из рук сопровождающего, обвил лямки вокруг груди и затянул. Никакого давления не последовало, а рюкзак, в свою очередь, плотно уселся на груди. Он расстегнул единственный отсек, оттянул край, наклонив голову, как это обычно делали попрошайки в коридорах. Корпен, уже вжикнувший своим рюкзаком, лишь покачал головой, наблюдая, как ухмыляется Мэтри, принимая припасы.

– Советую воспринять эту гонку всерьез… Кха- ведь… Кха-кха, – староста закашлялся, согнувшись пополам, – Ху… Ведь, на самом деле, вы идете в пекло через пустошь. Карты уже лежат в ваших рюкзаках, в плоском отделе. Желаю вам удачи, – проговорил он хрипло, и похлопал скрещенными руками по плечам.

Корпен и Мэтри похлопали в ответ. Сопровождающие снова вцепились в их предплечья и повели к выходу.

Пока повороты и пластиковые стены сменяли друг друга, Мэтри шел, погруженный в собственные мысли, не замечая ничего. В первый раз. В первый раз он выйдет наружу не для откидывания песка с корабля. Он пойдет дальше! В пустошь! Из мыслей его вывело ворчанье Корпена. Тот бормотал что-то о припасах, экипировке. Бывший друг знал, что он боялся. Каждый раз, когда Корпен чего-то боялся, он начинал бормотать себе что-то под нос.

Они поднялись еще на несколько этажей, и вышли к главному люку. Часовые дернули рычаг. В отсек ворвался горячий воздух, тут же заползла песчаная лапа, рассыпаясь на полу. Мэтри чувствовал то же, что и в общем зале. Готовность ощутить жар на коже заставила напрячься, и его тут же застала врасплох легкая прохлада, такая же, как и в корабле. Рука, держащая его весь путь, наконец, отпустила. Усатый рабочий на посту часового, улыбнулся и кивнул им. Мэтри кивнул в ответ, ступая вперед. песок скрипнул под ногами, но вскоре он вышел на полностью засыпанную площадку. Корпен оказался рядом. Они взглянули напоследок на закрывающийся люк корабля, на его выступающий верхний отсек, вокруг которого вихрилась желтая пыль.

Корпен достал планшет с картой, просматривая маршрут. Их нахождение отмечала мигающая синяя точка, от которой тянулась витиеватая желтая линия – тропа, проложенная другими добровольцами.

– Значит, нужно идти туда, – тыкнул Мэтри в нужном направлении.

– В свою карту смотри, – буркнул Корпен, убирая планшет в рюкзак и вжикая замком.

– Тебе жалко, что-ли?

Корпен не ответил. Нахмурившись, поправил тюрбан, и пошел по вязкому песку. Мэтри догнал его быстрым шагом.

– Давай так, – продолжил он, игнорируя рубленые, нервные движения попутчика, – до центра идем вместе. Отмечаем в одно и то же время, что дошли, а уже назад устроим гонку, что думаешь?

– Думаю, что пойду своим шагом, а ты уже делай, что хочешь, только от меня отвали, – ответил Корпен, ускорив шаг.

– Ну ладно.

Впереди ждала пустошь, ведущая к пеклу. Это были условные названия для отдельных участков корабля, исследованных еще в самом начале миссии. Карта пополнялась данными, но, чтобы внести ее в общий носитель, необходимо было принести планшет с картой обратно. Именно поэтому, у них было мало информации о пустыне в принципе – пустыню возле корабля исследовали, но то, что было дальше оставалось загадкой, ведь ни один из добровольцев так и не вернулся обратно.

Ветер подкидывал верхушки барханов на горизонте, играючи откидывая их, словно крышки. Когда порывы ударяли в идущих по дикой пустыне людей, те качались, пригибаясь вниз, к песку. Пустошь оправдывала свое название. Тридцать шесть километров ровной поверхности, присыпанной толстым слоем песка. С каждым шагом, Мэтри наблюдал, как разбивает складки, намеченные ветром. Тот злился и мстил, мешая идти.

Он снова остановился, обернувшись. Вот теперь. Теперь он снова побил рекорд, отойдя от корабля еще дальше! Темная верхушка все еще торчала над песком, но уже была лишь небольшой черной песчинкой, пристроившейся у самого края пустоши. Все казалось нереальным, словно это был один из его снов, и в то же время, его сны никогда не были настолько правдоподобными.

Окаймляя ровный, воронкообразный участок, на горизонте тянулись к небу пересыпчатые барханы. Нано всегда смеялся над словом «пересыпчатый», но сейчас, Мэтри не мог вспомнить, почему. Что-то вроде «слишком прямое значение», или типа того.

Зато, Мэтри помнил, что шел во рту у огнедышащего твердого бархана. В прошлом, конечно же. Нано объяснял, что на их родной планете были вулканы – большие твердые барханы, с глубокими дырками в середине. Иногда из этих дырок, кажется, кратеров, выходил жидкий огонь.

Мэтри вдруг остановился. В животе заурчало. Мысль, которая посетила его голову в этот момент, заставила внутренности скрутиться в тугой узел. Он вынул карту, подрагивающими руками уменьшил масштаб. Ну конечно же! И почему он раньше не подумал об этом!? Потому, что слушал вполуха! Ставшая крохотной, синяя точка мигала внутри огромного полукруга. Позади – край воронки и корабль. Впереди – середина воронки, и пекло, где когда-то поставили исследовательскую базу. Все из бывших неудавшихся добровольцев говорили, что даже через костюм ощущали жар. Мэтри им не верил, благодаря Нано зная, что это невозможно – в этих костюмах можно было зайти в огонь без последствий.

Карта привычно упала в рюкзак, и Мэтри вжикнул застежкой. Подумаешь, пекло! Он между нанаков чуть ли не каждый день ходил – вот это пекло, да…

Раздался громкий звук, будто бы хлопок и урчание в огромном брюхе, где-то впереди. Песчинки в ногах дрогнули, пересыпавшись вперед. Корпен, шагавший опустив голову, вдруг остановился, повернулся к Мэтри. Ужас застыл блеском в его глазах. Он пригнулся, будто бы защищаясь от ветра. Подул легкий бриз. Заухал, завизжал вихрь, где-то высоко в небе.

– Что, иссуши мне печонку, это было!? – прокричал Мэтри, подбегая к Корпену.

– А я-то откуда знаю!? Что там твой заумный дружок про это болтал!?

– Запомнил бы, если бы ты и твои идиоты тогда к нам не прикопались!

Копрен весь дернулся, плюнул на песок, и похлопав ладонью по подбородку, резко зашагал прочь. Мэтри, кинув взгляд на шипящий, танцующий пузырями белый плевок, двинулся дальше.

Теперь они шли быстрее, почти бежали. Чем дальше, тем темнее песок – терракотовый, темно-рыжий, даже бордовый. Мэтри чувствовал, что бежал вниз. Бежать становилось все легче и легче, шаги становились все больше и больше, пока он не поймал себя на том, что не может остановиться. Выкрикнутое ругательство неподалеку дало понять, что он не один.

Корпен уже не бежал. Боковым зрением, Мэтри увидел, как тот катится колесом вперед, дергая руками и пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. У него не получалось. Все, что он хватал было лишь горстками темного, горячего песка.

Мэтри бежал, пытаясь замедлиться, но все, что ему удавалось – это представить, как лопалась бы кожа на руках Корпена, если бы не спецкостюм. В носу уже долгое время стоял неприятный запах, но, увлекшись, парень заметил его только сейчас. Это был запах горячего камня.

Стук, стук, стук. Нано стучит камнем о камень, и между ними ненадолго вспыхивают желтые пунктиры. Они могли высекать эти искры часами. И тогда он чувствовал тот же самый жженый запах.

Из воспоминаний его вырвал собственный крик. Даже будучи напуганным, он смог понять, что это был за шум, и почему сейчас он находится ниже, чем должен был. По непонятной причине, обрушился центр кратера, где располагалась база, и сейчас, из-за этого же, Мэтри бежал по огромному склону, без возможности остановиться. Кажется, Нано называл это «инерция», когда набрал скорость настолько, что и затормозить уже не получится. А если и получится, то только в ущерб себе.

Его начало заносить, клонить вперед. Ну и пекло с ним, он ведь в костюме! С криком, выражавшим такие ругательства, которые даже деду Юкару не снились, он прыгнул на спину, упираясь локтями в песок.

Проскользив какое-то расстояние вниз, слыша, как шипит песок над ухом, он наконец остановился. Никакого урона сам Мэтри не получил, но вскоре почувствовал, что к жженому камню добавился запах паленой ткани. Где-то высоко, в небе, снова завыл ветер. Жалобно и безумно, как глухая старушка Нэнси из топливного отсека.

Мэтри оглянулся. Корпена не было видно. Приподнявшись на локтях, он посмотрел вниз. И выругался на выдохе. Он будто смотрел в чей-то глаз – смешанные всполохи цветов в склонах воронки, которые вели вниз, в черную бездну. На дне воронки образовалась круглая дыра. Такая черная и глубокая, что даже Рауга в зените не был способен достать белыми лучами до дна.

Мэтри лег на песок, слыша, как шипит ткань тюрбана на раскаленном песке. Он смазал его охладительным гелем перед выходом, чтобы охлаждающая повязка была под рукой в пути. Даже гель не терпит эту температуру. Зачем же тогда здесь поставили исследовательскую базу? И куда она теперь делась? Ушла на дно кратера?

Мэтри резко поднял голову. У него ведь была карта! Создавая опору вместо локтей, он зарыл пятки в песок, проскользив вниз на несколько метров. Стараясь не делать резких движений, он расстегнул портфель, доставая карту.

Его синяя точка мигала совсем близко к круглому многоэтажному зданию. Он увеличил масштаб, перевел карту из режима плоскости сверху в режим реального объема, и маршрут тут же пропал. Карта показала воронку, и Мэтри втянул воздух, чувствуя, как все немеет в животе. Под ним, обрыв становился лишь круче, превращаясь в длинную шахту. Пришлось свайпнуть три раза, чтобы найти базу – круглое здание, застрявшее в суженном участке, словно кусок недожеванной пищевой резины, который застревает в глотке.

Только сейчас, к Мэтри пришло понимание ситуации. Любое его движение лишь способствует провалу в воронку. Если его никто не вытянет – а в этом он был уверен – то он либо доживет остаток дней, боясь сделать лишнее движение, либо попросту упадет в пропасть, как Корпен. Мэтри вспомнил слова старосты о том, что костюмы защищают от механических повреждений. Защитят ли они от падения с высоты в… Он быстро измерил расстояние от начала воронки до исследовательской базы. Почти двести и два метра.

Он захотел сплюнуть, но рот и горло, казалось, были настолько сухими, что вот-вот потрескались бы. Снова вспомнилась безумная старуха Нэнси. И зачем он вспоминает о ней сейчас, в такой момент? Вопрос улетел куда-то мимо сознания, где крутился хриплый вой и вскрики. Нэнси проклинала рабочих, богачей и ученых. Проклинала и бедных. Иногда несла какой-то бред, и твердила, снова и снова: кисло, кисло, кисло. И кричала. Перекрикивала даже гудящие нанаки.

Мэтри сглотнул, чувствуя, как натягивается сухая слизистая в горле. Вот это сила воображения. Он тоже чувствовал что-то кислое во рту. Будучи маленькой девочкой, Нэнси единственная из всех, кто тогда был на базе, смогла дойти до корабля. На базе случился несчастный случай. Сто девятнадцать человек потеряли связь с кораблем и позже погибли. С тех пор, раз в сто девятнадцать дней, на корабле проводят день памяти по погибшим ученым. Никто так и не сообщил, что тогда с ними произошло. На корабле было не принято задавать вопросы про то происшествие, потому все молча скорбели по погибшим.

И, видимо, карма существует, ведь Мэтри, сперва из любопытства расспрашивавший несчастную старушку, а позже издевавшийся над ней со шпаной Корпена, сейчас терпел бедствие у этой невезучей, терпящей бедствие уже в который раз, базе.

Он с силой пихнул карту в рюкзак, и та брякнула о что-то внутри. Нашарил грушеобразную флягу, откупорил крышку и присосался к дозатору. Долго и жадно пил, пока в животе не почувствовалась тяжесть. Прошипел, хватая воздух, щелкнул крышкой, убрал флягу в рюкзак. Вдох, выдох, взгляд на белый, ослепляющий пучок Рауги. Перекатился на живот, растопырив пальцы и пихая их в песок. Не помогло. Он продолжил скатываться вниз, и каждое движение лишь загоняло его в ловушку. Песок рядом шипел, сползая вниз и утягивая корчащееся тело, обмотанное дымящимся, продырявленным плащом. Мэтри все полз и полз, пытаясь подняться выше и с ужасом осознавая, что был прав – он скатывается к дыре, что бы он ни делал!

Судорога сжала правое предплечье, когда он услышал новое бурчание, уже совсем близко, внизу, в расселине. Оно было настолько громким, что отдавалось в груди, и у Мэтри перехватывало дыхание. Песок под ним дрогнул, и вскоре сам пополз на большой скорости. Обзор закрыл песок, навалившийся на него сверху, внизу живота ухнуло. Мэтри успел только сообразить, что летит, падает вниз, когда шлепнулся о что-то твердое, погружаясь в темноту.

Глава 4

Глава 4. Кислый привкус.

Бух бах бух, бум! По ушам били чужие шаги. Мэтри, успевший з