СГИ: кузница характеров» – о студенческих годах, преподавателях, первых практиках

Нашёл свои записи от 15 августа 1971 года.

Я упустил и ещё один момент (аспект) перед отъездом в Свердловск. Папа мне высказал своё непонимание, связанное с тем, что в нашем математическом классе из учащихся в металлургическом районе города Челябинска ни один человек не пошёл учиться на то, что в его понимании составляло силу и мощь государства, СССР! Металлургия, сельское хозяйство, шахтёрские профессии. Мы выбрали: математику (прикладную), геохимию, геофизику, гироскопические машины/приборы, гражданскую авиацию, морские профессии. В лучшем случае: лётчик, воен.спец., педагоги, врачи, экономисты. Собственно, к этой тематике мы с ним возвращались неоднократно, но об этом дальше. «Почему не металлург? – ворчал он за обедом. – Шахтёры кормят страну!» Я отшучивался: «А я буду разведывать земли найду уран – тоже сила!» Разговоры эти только укрепили мой выбор.

Удар мы пережили – поживём – увидим, хотя невнимательность, перекладывание ответственности (кто и как не разглядел время зачисления!), было очередным важным уроком в жизни. Следующая бутылка не разобьётся – теперь познал цену вниманию!

Ох, картошка

Ох, картошка! Этот русский овощ, который мой приятель Вадька-гидрогеолог называл «картофаном» с такой нежностью, будто это его первая любовь. В студенчестве 70-х, да и в пионерском прошлом, мы горланили песни: «Тот не знает наслаждения, кто картофана не едал!» И вот родители рассказывали, как сами ездили на осенний сбор морковки, свёклы или той же картошки. День-два максимум, с песнями, и часть урожая на память – как сувенир. Нечто экстраординарное, обычное дело для советского человека.

Но после зачисления в СГИ и распределения по группам нас огорошили: «Картофельный сбор» начнётся со второго сентября, и продлится минимум две недели, максимум месяц! Всё зависит от нас самих – чем быстрее управишься, тем быстрее обратно в Свердловск, к нормальной учёбе. «Вся надежда на вашу молодость и энтузиазм!» – сказали нам в деканате. Мы переглянулись: ну ладно, традиции же.

Собрались всем гуртом по утру второго сентября. Поездом до полустанка, потом на бортовом грузовике до центральной усадьбы совхоза. О высоких бортах сопровождающие не беспокоились: «Ничего с вами не случится – не выпадете, вы же студенты, не дети!» Спасибо за доверие. А там, на месте, разместили нас – 18 человек из третьей и четвёртой групп – в бывшей конюшне. Местечко, мягко говоря, колоритное: слепни, оводы и прочие «доброжелатели» обрадовались возвращению еды. Запахи? Хм, лучше не углубляться – представьте смесь навоза, пыли и влаги, с нотками чего-то забытого. С нами была девушка из деканата, «сопровождающая». Она молчала как рыба, только улыбалась, когда мы стонали. «Это стимулирует командный дух!» – сказала она однажды. Дух, конечно, но чей – вопрос открытый.

И вот наступил день X: сбор картошки. Помните Высоцкого – «Небось картошки все мы уважаем, когда с сольцой её намять!»? Здесь это превращалось в: «Кушайте, пока не обляпаетесь!» И облизывались все по-разному. Представьте: мы, горе-первокурсники, в поле. Картошка – грязная, как наша совхозная дорога после дождя. Ряд – и в руках комки земли, смешенные с кожурой. Братики, это не овощ, это эксперимент по выживанию! Если повезёт, картошина прилипнет к ботинку, и ты весь день чувствуешь себя ходячим садом. А ещё ветром несёт пыль – осень же, – и лицо покрывается маской из грязи. «Эй, парень, ты чёрный, как негр из Африки!» – шутили мы над друг другом. Кто-то надевал перчатки, но они быстро промокали, а потом выглядели как после парикмахерского салона в болоте.

Питались мы в столовой, где столов не хватало на всех. Поток наших студентов – более 130 душ – требовал организации. Завтрак и ужин по 12 человек за раз, за тремя столами по четыре. Обед? Ха, мечты! И сверху свешивались липучки от мух – те самые ленты, что прилипают к хоть к чему. Один парень с оглоблю ростом взмахнул рукой – бац! – липучка прицепилась к чёлке, и он походил на мишку с украшением. Мы ржали, как кони в нашей конюшне. «Муха – это минутка мёда!» – шутили мы, цитируя чей-то анекдот.

Но не обходилось без творческих ситуаций – смех сквозь слёзы, или наоборот. Вот Виталик из второй группы, каротажник. Этот парень до вуза четыре года проплавал в морфлоте, плюс рабфак и первый курс – старше нас, опытнее и, главное, голоднее. Он не заморачивался: отвлекал девчонок на секунду от трапезы, подбрасывал в их тарелку муляж мухи (самодельный, из хлеба, проволоки, конского волоса и нитки) и спрашивал с невинным видом: «Что у вас в супе? Летает что-то!» Девчонки – ой! – отставляли тарелку, кто кричал, кто блевал, а Виталик спокойно забирал себе лишнюю порцию. Мы хохотали, а он только подмигивал: «Голод – не тётка, ребята. Старые матросские замашки!» Безобразие? Конечно, но в конюшне для сна – это норма. Забавно, как мы там жили: матрасы из сена, подушки из своих вещей, а утром – все в грязи, как после конкурса «Кто чище».

Работы много: объёмы оговорили, но кто нас доставляет на участок – машин нет, совхоз игнорирует. Мы возмущались: «В чём дело? Балду пинаем!» И правда – некоторые дни с рассветом сидели у ворот, ждали транспорта. Погода хорошая – световой день укорачивается, а картошка ждёт, чтобы не помёрзнуть. Нужно собирать в ведра, мешки, буртовать, в контейнеры.

В первых числах нашей работы на картофельном поле пришли на разборки со студентами-городскими местные шишкари для большого шухера среди первокурсников. Это нормально – бесплатный труд – повелевается, все равно кем, желанием узурпатора или… кто хочет! А ребята совхозные хотели! Браги литр на горло и вперед! Почему бы и нет!? Выбирают шишкари для агрессии самого слабого, руководствуясь принципом: очкарик, увечный. Из конюшных первокурсников они выбрали правильно – очкарик и щуплый, рядом со входом. Наметанный взгляд сразу определяет – лежит на рубленных дощатых досках – возле входа – должен быть отстой и его проще всего гнобить, бить, тем самым воздействуя на всех лежащих в конюшне. А это более 15 человек! Все просто. Надо запрыгнуть на выбранную жертву, мутузить и кричать что-то невразумительное: «Всех порежу – перережу!». Воздействует.

Для меня грань непонимания и возмущения таким отношением и ко мне и моим друзьям (будущим коллегам!) перейдена, и я кинулся на местного, который лежал на Владике Виноградове, мутузя его. А сверху теперь мутузил главнюка я – получился такой слоённый пирог из пацаньих тел. Пришедшие растерялись. В какой-то момент подоспел Антон (Серега Карпов), напряжённая ситуация перешла в разговорное русло с матом, оскорблениями и спустя какое-то время сошла на нет. Привычка противостоять несправедливости бывает нужна в жизни казалось-бы в таких простых ситуациях, но из них складывается жизнь. С девчонками – студентками заморочки разрешились после этого случая. Этот эпизод стал для нас уроком: в коллективе, особенно в первом, нужно быть заодно, иначе сольются в одну жижу картошки и грязи.