Надежда Феникса

– Необычно? Это как?

– По-всякому, – уклончиво отвечает он.

Мастер Интриги он, а не Феникс. Но говорить на эту тему дальше, а тем более настаивать, уже не получится. Прямо перед нами распахивают двери, ведущие в просторный зал, и мы оказываемся на балконе. Внизу – отполированный до блеска паркет, или как он тут называется. Зал заполнен людьми, и первым делом я выхватываю взглядом Виоргана, стоящего рядом с целителем. Этого мужчину я тоже запомнила, остальные мне незнакомы.

Много разодетых вельмож, девушки и женщины в красивых платьях, и взгляды – все как один, вонзаются в меня иглами любопытства.

– Его императорское величество Легран Армарен Леах и ларэй Надежда Ягодкина! – торжественно-пафосно объявил церемонимейстер. Особенно пафосно прозвучала моя фамилия.

Будь мы в нашем мире, большую половину зала можно было бы выносить от смеховых колик, здесь же, напротив, повисла говорящая тишина. Особенно когда мы спускались по лестнице, все больше и больше приближаясь к склонившейся в поклонах и реверансах толпе.

Я всей кожей ощутила острую нехватку кондиционера. Из распахнутых настежь высоких окон, приносящих шум моря, конечно, долетал ветерок, но он был не в состоянии облегчить мою участь. Поиграть легкими, стянутыми подхватами занавесями, пошуршать ламбрекенами – пожалуйста. Но не окатить достойной прохладой меня, которую сейчас обжигало не только присутствием Феникса, но и жаром всеобщего внимания.

«Притащил нам император непонятную зверушку заморскую», – читаю в глазах.

Смотрят по-разному. Кто-то – с изумлением, кто-то с восхищением, кто-то с надеждой. Недоверчиво и подозрительно, с завистью и даже с… ненавистью?! Этим чувством меня обжигает, когда я прохожу мимо присевшей в реверансе рыжеволосой девушки в первом ряду.

К моей величайшей радости, мы быстро проследовали к П-образному столу, к двум высоченным креслам, на возвышающихся над спинками металлических обрамлениях которых красовались раскинувшие крылья птицы. Феникс усадил меня, после опустился сам, и только следом за нами зашуршала бархатная обивка стульев, платья, камзолы и брюки.

Я оказалась слева от Феникса, справа от него сел Виорган, целителю досталось место рядом со мной. Дождавшись, пока остальные рассядутся, Легран произнес:

– Добро пожаловать на прием в честь нашей особой гостьи. Алой сирин.

Алой сирин были рады не все. Это я поняла по взглядам придворных дам, разодетых так, что глаза резало. Особенно не рада была рыжеволосая девушка, оказавшаяся по диагонали от нас. В ладоши она хлопала с таким видом, будто представляла меня между ними, точнее, не меня, а мою голову в формате перезрелого арбуза. Я с детства очень остро чувствовала эмоции окружающих, так вот ее дотянулись до меня даже оттуда.

Многие были рады вполне искренне и хлопали от души, но в целом все равно в рядах собравшихся отужинать в мою честь царила настороженность. До тех пор, пока Легран не произнес:

– Все вы знаете, что возвращение алой сирин и истинной силы фениксов значит для нас и для Империи в целом. Мы ждали этого долгие годы, и долгие годы наша надежда была всего лишь надеждой.

«Теперь наша надежда стала Надеждой», – подумала я, но вслух ничего не сказала.

– Скоро мы не только обретем утраченное, но станем гораздо сильнее, потому что ларэй согласилась отдать нам пламя алой сирин добровольно.

У меня всего два замечания: «мы» – это он сейчас о себе, императоре великом и бесподобном, или обо всех них? И второе: согласилась я не по доброте душевной, а потому что мне Вера важнее. Правда, после замечания Леграна общее настроение в зале изменилось – на меня посмотрели уже гораздо более уважительно и тепло. Даже несколько девушек из лагеря рыжей заулыбались, хотя она по-прежнему сидела с таким видом, будто ее сколиоз замучил.

Хотя может, ее замучил корсет, что тоже возможно. Или туфли. Если у нее такие туфли, как мне принесли, я ее понимаю.

– Поэтому я предлагаю вам в полной мере насладиться этим вечером и обществом прекрасной ларэй, поскольку уже завтра она нас покинет. К сожалению, у нее есть дела в своем мире, которые она не готова откладывать.

Последние его слова поддержали бурными овациями, а я подумала, что это невежливо. Вот так вот, значит, да – сегодня ночью все и случится, а потом «не смею задерживать нашу прекрасную гостью». Эх, мужчины. Во всех вы мирах одинаковы. И даже не скажешь здесь: «Ему нужен от меня только секс!» – потому что не нужен. В смысле, не только секс. Или только не секс?

Подавив зарождавшуюся внутри непонятную досаду (сама же хотела как можно быстрее отсюда слинять, Надя!), я опустила глаза на приборы и поняла, что ровным счетом ничего не понимаю. Здесь не было вилок и ложек, а были какие-то вилко-ложки: несколько зубцов были спаяны в один, а между ними были расстояния, как в нормальных вилках. Видимо, чтобы соус стекал на платье. То есть на тарелку, конечно же. Были еще маленькие приборы, зубцы которых и зубцами-то не были, потому что закручивались в тугие пружинки, как волосы на бигуди.

Понимая, что с местным этикетом самостоятельно мне разобраться не грозит, я перевела взгляд на Феникса.

– Все расположено в порядке подачи блюд, – успокоил он меня.

– Но раньше мне приносили совсем другие приборы!

– Разумеется. Приборы из вашего мира. В нашем не принято разделять уже приготовленную еду, это считается дурным тоном.

Я поморгала, но решила не связываться. Не принято и не принято. На самом деле с этикетом оказалось совладать просто, гораздо сложнее – с приборами, поэтому я осталась полуголодной. Может, и к счастью, потому что с каждой минутой, приближавшей меня к предстоящей ночи, мне становилось все больше не до еды, и все больше тошнило.

Хорошо хоть еще разговаривать особо ни с кем не пришлось: Феникс был увлечен своим величием, сидевший с другой стороны от меня мужчина – ужином. Разве что я изредка ловила на себе взгляды Виоргана, но перегнуться через его брата и беседовать о том, как прошел день, не представлялось возможным.

Поэтому я искренне порадовалась, когда не полезший в меня десерт, напоминающий недозастывшую панакоту, унесли слуги. И тут же раздался голос Феникса:

– Прошу вас, продолжайте праздник, после того как мы с ларэй удалимся.

Рано радовалась, Надя.

В голове едва успела мелькнуть мысль: «Что, уже?», – а Легран тем временем поднялся, предложил мне руку. Мне не оставалось ничего другого, как последовать его примеру в то время, как слуги отодвинули для меня стул. Я успела перехватить какой-то потемневший, горький взгляд Виоргана, как меня вынесло из-за стола мощью императорской власти и движения вперед.

При всем при том, что я не хотела сюда идти, сейчас буквально хотелось тормозить пятками. В кроссовках это было даже теоретически возможно, но… тормозить уже поздно. Бежать тоже. Да и незачем.

Вера, моя Вера, скоро придет в себя.

И все будет хорошо.

На выходе из зала нас дожидался секретарь и двое слуг:

– Вас проводят в мои покои, – сообщил Легран как само собой разумеющееся. После чего развернулся и ушел в другую сторону.

Обижаться на императоров – себе дороже, поэтому я пошла в указанном направлении, то есть между почтительно склонившимися слугами. Мы едва повернули, когда один из сопровождающих меня мужчин дернулся и упал. Второй успел завопить, а на меня метнулась огромная тень. Прямо в грудь, выбивая воздух, ударила мощная звериная туша, меня опрокинуло на пол и протащило по коридору до ближайшей стены, где я поздоровалась с ней макушкой.

Проваливаясь в беспамятство, я ни о чем не успела подумать.