Остановиться – оглянуться…

Валерий Марро

Остановиться – оглянуться…

Глава 1

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

/в порядке появления в сказке/

ИВАН – деревенский парень, начинающий драматург

СВЕТЛАНА – его жена, студентка, театральный критик

МУХА, она же ВАРВАРА-РУССКАЯ ДУША

ЦАРЬ

ЛЕНИН

МУЖЧИНА/ОЛИГАРХ/

СТАЛИН

ЧИНОВНИК

ГОРЬКИЙ

УЗНИКИ острова "НИКАКОЙ".

Вокально-танцевальные /реп, хип-хоп/ ансамбли хипстеров, экспроприаторов, актёров.

То было в условной стране мухеёвной,

Что было, то было, быльём поросло..

Сейчас можно поставить пьесу о России. В этой пьесе следовало обнажить противоречия вашей страны. Нужно охватить русскую жизнь в гораздо более широком аспекте, дать возможность высказаться самым разным людям.

Питер Брук

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая

Звучит "Волшебная шкатулка".

Открывается занавес.

На сцене Иван и Светлана. Иван в лаптях, рубахе-косоворотке. Он лежит на широкой лавке возле стены с блакнотом и ручкой в руках. На Светлане – сарафан. Она сидит за столом и покрывает кремом, перед маленьким, круглым зеркальцем, своё лицо. В сценографии – признаки древности, пьесы-райка, что не вполне пока согласуется с тем, о чём будут говорить сейчас герои.

ИВАН /прекратив игру/. Света… а, Свет?

СВЕТЛАНА. Чего тебе?

ИВАН. Я есть хочу!

СВЕТЛАНА. Не-а…

ИВАН. Но мы же муж и жена, всё-таки…

СВЕТЛАНА. Ну и что? Уговор помнишь?

ИВАН. Уговор, уговор… Я терпеть больше не могу.

СВЕТЛАНА. Ничего… потерпишь. Делать надо то, что я говорю.

ИВАН. Но я не знаю – как?

СВЕТЛАНА. Театр – это зеркало… знаешь, кто сказал?

ИВАН. Да Шекспир, вроде…

СВЕТЛАНА. Молодец! А Маяковский добавил: театр – это увеличительное стекло! Вот отражай и увеличивай. Главное – про метафору не забудь!

ИВАН /ворчит/. Не забудь, не забудь… только и знаешь своё! Я же придумал вчера… а тебе не понравилось!

СВЕТЛАНА. Потому что было там всего две строчки.

ИВАН. А я уже добавил! Только что!

СВЕТЛАНА. Ну… хорошо. Прочти. Только с начала…

ИВАН /декламирует/

Села муха на забор,

Ну, а я подумал – вор!

Видишь… есть метафора: муха – вор! /Продолжает декламацию/.

Вот уж час она сидит,

На окно моё глядит…

ГОЛОС. Межжжду прочим, негожжже приписывать другим, порядочным, особям свои дурррные наклонности, молллодой человек!

ИВАН /вертит головой/. Кто это?

СВЕТЛАНА. Не знаю. /Тоже вертит головой/.

ИВАН. Но ты же слыхала?

СВЕТЛАНА. Слыхала… Пропищал кто-то…

Ходят по горнице, заглядывают за печь, на полати, во все углы.

ГОЛОС. Да, да… походите ещё, поищщщите… Можжжет, и высмотрите что-нибудь… глупые человечки.

ИВАН. Ну вот… опять!

СВЕТЛАНА. Ты знаешь… мне кажется… это она.

ИВАН. Кто "она"?

СВЕТЛАНА. Муха!

ИВАН. Да ну тебя… Я же серьёзно спрашиваю?

СВЕТЛАНА. А я серьёзно и отвечаю – муха это! Больше некому…

ИВАН. Так не видно же… ни одной!

ГОЛОС. Решили, зззначит, на безззобидную муху порок свой, гнусный, списать… да, паршшшивцы?

СВЕТЛАНА. Ну что я говорила? Это же она… муха!

ИВАН. Она, она… Ну где же она? Я уже и на окнах смотрел… между рамами… под диван даже заглянула – ни одной мухи нигде… даже намёка…

ГОЛОС. Потому что не там, где нужно, смотрели вы…бестолковщщщина! А, впрочем, мы можем пообщщщаться… и в более пррриятной обстановке!

С этого момента налёт сказочности и лубка в спектакле усиливается, что должно быть заметно как в будущей сценографии, так и в костюмах героев. Некоторые изменения появятся так же и в игре главных героев, приближённой к игре народных умельцев, балагуров и шутов, участников древних, увеселительных, ярмирочных театров "Раёк".

Вновь светло.

Из тёмого угла, расположенного за русской печью, появляется странное Существо.

СУЩЕСТВО. Ну как… узззнали? Или сообррразззить не можжжете – кто перед вами?

ИВАН. Да что тут соображать? Обыкновенная муха! Таких в любом доме… хоть пруд пруди! Просто большая очень. Это же я тебя придумал, посадил на забор…

МУХА. … и тут жжже обозззвал меня позззорррнейшим словом воррр! Жжжжжж… жжжжжжж…

Перемещается по горнице, активно работая крыльями.

… чем нанёс мне, безвредному насекомому, дремавшшшему за печкой, жжжесточайшее, непопррравимое оскорррбление!

ИВАН. Да что ты выдумываешь, муха? Оскорбление мне тоже нашла… В нашейдержаве сейчас вор – самое почётное слово… правда, Светка?

СВЕТЛАНА. Вот ей-ей… /крестится/ правда святая, муха! У нас сейчас так: кто больше украл – тот герой! А кто не умеет – тот простофиля!

МУХА /взрывается/. Прррекратите, безбожжжники! Жжжжжж… жжжжжжж… жжжжжжжжж… Не хочу дажжже слышшшать об этом! Жжжжжжж.. жжжжжжжж…. Не можжжет быть, чтоб в держжжаве моей, мухеёвной, беспутство такое творррилось! Жжжжжж…жжжжжжж… жжжжжжжжж… Не может! Не можжжет! Не мооожжжет… потому, что не может быть никогда! Вот так! Жжжжжж… жжжжжжж… жжжжжжжжж… /Бегает по горнице, гневно машет крыльями/.

ИВАН. Я не понял, козявка… чего ты так расшумелась? И что значит – в твоей державе? Где она у тебя… там, за печкой, чо ли? /Хохочет/.

СВЕТЛАНА. Действительно… Ты посмотри на эту букашку партийную! Не верит, видите ли, она нам… народу, который насквозь видит всё, что творится вокруг.

ИВАН /назидательно/. Вот именно, муха – насквозь! А это значит: у нас действительно вор на воре сидит и вором погоняет!

ПЕСНЯ-РЭП ИВАНА И СВЕТЫ

ИВАН.

И нет на тех

упырей управы:

То вылезут слева,

То выплывут справа!

СВЕТЛАНА.

Из всех углов

Шипят, как змеи:

– Мы всем болтунам

Своротим шеи!

ИВАН.

У нас везде

Давно всё схвачено!

Давно всё куплено

И переиначено!

СВЕТЛАНА

При этом рожу

Такую скорчат,

Что спорить с ними…

Кто захочет?

ИВАН. Напрямую – никто! Власть, всё-таки… А вот в пьеске шандарахнуть по ним, узурпаторам жизни, за милую душу!

СВЕТЛАНА. И не один раз – чтоб неповадно было людей дурить! Нате вам… свинтусы гадкие! Получите… подарочки от народа! Ух!.. ух!.. ух!.. /Имитирует удары/.

ИВАН. Меня, муха, заказчики ждут… понимаешь? Из Министерства того, самого… что выше не бывает! А ты со своими "не можжжет" пристала, споры с жжжижиканьем тут развела! Возьму вот… и выкину тебя из сюжета! Будешь знать, как расстраивать автора перед премьерой?

МУХА. Плевать я хотела на пьеску твою… сопляк! И на сюжжжет твой, глупый, где правда будет хужжже кривды! Я и ррраньше без пьесок таких обходилась, а ужжж там, где воррром собрррались тебя назвать, – дажжже и не подумаю быть! /Перейдя вдруг на другой тон/. Но коль приглянулась я чем-то тебе… молодцу строптивому, позволь поступать мне в твоем сочинении так, как мухеёвной царице приличествует! А не принимать участие в глупостях разззных, что можжжет стать причиной моего ужжжасного… всемирррного позззоррра! Жжж… жжж… жжж… /Вновь активизируется, передвигаясь по горнице/.

СВЕТЛАНА /активно, не без ревности/. Да что ты, Ваня, слушаешь её… замарашку эту, наглую? Кто она такая… учить тебя ещё будет – что делать да как писать? Из ведра, видать, помойного вылезла, и начинает тут… шшырли-мырли свои разводить бестолковые! Я вот возьму – да и прихлопну сейчас выдру эту, пучеглазую… газеткой! /Сворачивает газету в тугой рулон/.

МУХА /качает головой/. Ай-яй-яй… как вам не стыдно… балбесы вы бесстыжжжие! Что жжже это вы со мною, гостьей своей, благоррродной, творррите? То замарашкой обзываете, то газеткой прихлопнуть грозззитесь! Ну хорррошо… покажжжу я вам сейчас – кто я такая и что могу на самом деле? Получите жжже, оболтусы неучтивые, перррвый урок моего, неведомого ещё вам, мухххеёвного могущщщества! Жжжж… жжжж… жжжж…

Делает взмах крыльями. Газета вырывается из рук Светланы и отлетает в угол.

СВЕТЛАНА. Ничего себе… Ты глянь-ка, Вань, чё она творит… муха твоя заборная?

ИВАН. Да вижу, вижу… не слепой! А я её… сейчас… да кочергой!

Замахивается на Муху кочергой. Муха вновь взмахивает крыльями. Кочерга вырывается из рук Ивана и тоже летит в угол.

МУХА. Ну что… поняли, шшшалопаи, с кем дело имеете? И это – только начало! Я пррреподам вам сейчас ещё один урррок моего… ужжже вселенского, владычества и силы! Я отправлю вас… пустомель нерадивых, в дремучую Тмутаракань! На исправление! Чтобы поумнели там немножжжко и поняли: шутить так глупо со мной, мухххеёвной царицей, на все руки мастерицей, не позззволено никому! А я пока подумаю тут без вас, простофиль: как порядок навести в моей, любимой, деррржаве, живущей, видать, вновь в бедности, а не во славе! Маршшш, негодники! И немедленно! Жжж… жжжж…жжжжж…

Делает взмах крыльями. Темно. Глиссандирующий звук полёта… Вновь зажигается свет.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Звучит "Волшебная шкатулка". На сцене – пустыня. Кое-где виднеются мелкие камни, обломки гранита. Посреди сцены – старое, обветшалое кресло. В нем сидит мужчина лет 40. Справа и слева отнего – большие глыбы скал. В одной руке у мужчины деревянный скипетр, в другой – небольшой шар, покрытый разноцветными камешками. На голове у него царский венец, сделанный неизвестно из чего. Лицо у мужчины грустное. Из-за кулис появляются Иван и Светлана, они в изрядно потрёпанной одежде.

ИВАН /подходит к мужчине, с удивлением/. Эй… мужик? Ты кто такой… расселся тут, с короной своей?

МУЖЧИНА. Я?.. Вова Путкин! А ты кто?

ИВАН. Иван. Студент.

МУЖЧИНА /указывая скипетром на Светлану/. А она?

ИВАН. Моя жена.

СВЕТЛАНА /подходит/. Светлана меня зовут… А что ты здесь, в Тмутаракани этой, делаешь?

МУЖЧИНА. Управляю тем, чего уже нет. По инерции…

ИВАН. Это как понимать? Прикол?

СВЕТЛАНА. Шутишь, мужик… так – не бывает!

МУЖЧИНА. Бывает и такое… иногда. Самодержец я. Бывший, правда…

СВЕТЛАНА /присматривается/. Самодержец? Царь то есть… А-а… да, да… похож… даже очень! Особенно в профиль! Худой вот только…

ИВАН. Да знаем мы тебя, Вова, как облупленного!

ЦАРЬ. Облупленного?.. Это как понимать?

ИВАН. Да вот так и понимать, Вова, как сказал! Ты же сколько там, наверху, пробыл?

ЦАРЬ. Прилично… если честно. Когда с удовольствием, а когда и без…

ИВАН. Не спорю! Я бы, например, в цари никогда не пошёл!

СВЕТЛАНА. А я бы – в царицы! Ни за какие коврижки!

ЦАРЬ. Это почему?

СВЕТЛАНА. Потому, Вова, что мороки слишком много! Туда – не ступи, сюда – не взгляни, того не скажи… тому – не моргни…

ИВАН. … тому в морду не дай… а так иногда хочется!

ЦАРЬ. Это правда, ребята: протокол поведения царского – вещь серьёзная! Научная, можно сказать, процедура, возведённая в ранг закона! Иногда и захочешь врезать что-нибудь… заковыристое, не совсем царское, а нельзя! Засмеют, шапками закидают сразу…

ИВАН. Вот и я о том же: столько лет царствовать – не каждому дано!

СВЕТЛАНА. Хотя, бывало, и по тридцать годков сидели на троне… любители этого дела…

ИВАН. … а то и больше того! Только я вот понять никак не могу: а как же ты, Володя… с высоты той, поднебесной, что у тебя была, да сюда, в Тмутаракань дремучую, вдруг свалился… а?

ЦАРЬ. Да вот так и свалился, Ваня… сам не знаю как! Внезапно, в общем. Будто кто-то команду, тайком от меня, дал! Оппозиция, видать, подсуетилась…

СВЕТЛАНА. Но начало же всё-таки было?

ИВАН. Действительно… не могло же вот так, с бухты-барахты, всё случиться, как у ведьмы на помеле?

ЦАРЬ. Начало, Ваня было… и очень даже хорошее! Без ведьмы и помела. И лишь в последний момент…

СВЕТЛАНА. Так ты и расскажи нам о нём… об этом моменте!

ИВАН. Не стесняйся… Вова! Мы же здесь все свои! Видишь – ни одного человечка рядом… даже в помине!

СВЕТЛАНА. Ну… давай, давай… рассказывай! Да поподробнее только!

Устраиваются с Иваном поудобнее возле Царя.

ЦАРЬ. Началась, ребята, история эта… с перемещением моим сюда, в Тмутаракань, совсем незаметно, буднично даже.

Звучит "Волшебная шкатулка".

Просыпаюсь я однажды… в палатах своих кремлёвских, смотрю, как всегда, в окно. Ну… обзор, по привычке, делаю… настроение себе создаю… для успешного правления страной. И вдруг вижу: вокруг – никого! Хоть шаром покати! Что это, думаю: война прошла, которую я проспал? Или что-то другое, неведомое мне доселе, случилось: живности всякой и птиц – полно, а людей – нет! Никого! Нигде! Словно корова языком слизала! Только вышки железные и трубы повсюду торчат… ну, по которым мы раньше мани большие качали. А теперь и они… железки эти, не бурлят больше нефтью, не дымят газом. Выхожу, встревоженный, на царское крыльцо, а там – записочка лежит! Беленькая такая, аккуратненькая, а сверху – камешком придавленная. Вот, можешь почитать… /Вынимает из кармана клочок бумаги и передаёт Светлане/.

СВЕТЛАНА /разворачивает записку, читает/. "Ты, светлейший князь, царь наш батюшка, уже больше десяти годков правишь великой страной. А пользу от этого имеем не мы, простые холопы, а те, кто похитрее да половчее. Кто змейками да ужатами склизкими денно и нощно вкруг тебя вьётся. То бишь бояре да министры воровитые, судьи продажные, взяточники да казнокрады разных мастей и сословий.

ИВАН /берёт у Светланы записку и читает дальше/. А так же верные им енералы, опричники и стрельцы, молодые удальцы, что ловко тебя в дела свои, тёмные, тянут, чтоб войну, непотребную нам, руками твоими, святыми, вести. Смотреть на евонное неподобство у нас нет больше сил. Утомились мы ждать, когда же падёт, наконец, карающая десница твоя на головы окаянные, дабы не мучил более Диавол наш род христианский, не вводил во искушение и не делал нам и детям нашим вечное Зло…

СВЕТЛАНА/забирает у мужа записку/. Посему покидаем навсегда тебя, светлейший князь, и поруганную твоими алчущими сатрапами Землю русскую.

ИВАН /заглядывая через плечо жены/. Не взыщи, свет наш Ясное солнышко, ежели что не так сказали. Счастливо оставаться!

СВЕТЛАНА. Нанотехнике Сколково да Божьему Промыслу благодаря, перелетаем мы, в поисках лучшей доли, на загадочный, далёкий Марс.

ИВАН. Российские пиплы. Месяца такого-то…

СВЕТЛАНА. … года такого-то… "

Музыка постепенно затихает.

ЦАРЬ /кладёт письмо в карман/. Ну вот… почитал я записочку эту, ребята… и задумался. Долго сидел, размышляя над прочитанным, переваривая всё, что там написано было… И не заметил даже, как вдруг… потемнело всё вокруг меня! Потом закрутило, завертело, приподняло… и понесло куда-то… А когда очнулся – оказалось, что я уже не там, на золочёном кремлёвском крыльце сижу, а здесь… в Тмутаракани древней, где ни дерева, ни кусточка, ни прохладного ветерочка!

ИВАН. А откуда у тебя… палка вот эта, кривая /указывает на скипетр/, шарик… с камушками разноцветными…

СВЕТЛАНА. … и корона… непонятно из чего слепленная?

ЦАРЬ. Это я уже здесь… из чего смог, взял, да и смастерил.

ИВАН. А зачем? Для чего тебе всё это, когда вокруг – ни души?

ЦАРЬ. Да вот и сам не знаю, почему мне захотелось… так поступить? Возможно, форму правления государством решил… таким вот образом, сохранить… до лучших времён? Вернётся же оно когда-нибудь… то, что было, да подевались вдруг… неизвестно куда?

Глиссандирующая музыка полёта.

ПОЯВЛЕНИЕ МУХИ

МУХА /влетает/. Жжжж… А-а… вот вы где, голубчики? Жжжж… жжжж… Вот и хорррошо, что рррядышком все! Ну, и как… пошшшептались? Жжжж… Консенсус нашшшли? Жжжжж… Опррределились по теме беседы? /Опустилась/.

ИВАН. Ну, муха… ты даёшь? Нигде от тебя покоя нет: ни там, на Земле, ни здесь, в Тмутаракани! Везде твоё жжж… жжжж… только и слышишь!

МУХА. И не будет покоя вам… жжж… пока не поумнеете, пиплы бестолковые! Жжж… жжжж… А здесь я потому, что я – Муха всехная, всё умехная! Поэтому везззде успеть должна! Пррроверить, уж коль вы меня ррразбудили, – пррравильно ли вы, глупые человечки, жжживёте? Верррно ли, вместе с царррями, себя на Земле ведёте? Я вот… пока к вам, басурррманам, летела, песенку одну пррридумала.

Взмахнула крыльями, зазвучал активный ритм. Поёт, танцует.

ПЕСНЯ МУХИ

Ямуха, муха, муха-бормотуха,

Проверила, проверила весь свет.

Везде одна, везде одна непруха,

Везде один и тот кордебалет!

Один другого дурит, дурит, дурит

И жалит, жалит, жалит, как оса!

Сплошное бескультурье, сплошное бескультурье

И глупая, и глупая попса!

Сплошное бескультурье, сплошное бескультурье

И глупая, и глупая попса!

Как же он мил мне и дорог,

Этот, старинный наш, дом!

Пусть мне семнадцать, пусть двести сорок –

Мысли мои лишь о нём!

Пусть мне семнадцать, пусть двести сорок –

Мысли мои лишь о нём!

Я помнить буду, буду, не забуду,

Как села я, как села на забор,

И стала вдруг свидетелем я блуду,

Что каждый… почти каждый в мире, вор!

Что делать, братцы, я пока не знаю,

Но думаю, что вскоре я смогу

Весь мир переиначить, весь мир переиначить,

А, значит, всему свету помогу!

Весь мир переиначить, весь мир переиначить,

А, значит, всему свету помогу!

Как же он мил мне и дорог,

Этот, старинный наш, дом!

Пусть мне семнадцать, пусть двести сорок –

Мысли мои лишь о нём!

Пусть мне семнадцать, пусть двести сорок –

Мысли мои лишь о нём!

Проигрыш и Танец Мухи.

Что делать, братцы, я пока не знаю,

Но думаю, что вскоре я смогу

Весь мир переиначить, весь мир переиначить,

А, значит, всему свету помогу!

Весь мир переиначить, весь мир переиначить,

А, значит, всему свету помогу!

ЦАРЬ. Очень красиво исполнено! Браво!

Бурные аплодисменты присутствующих.

СВЕТЛАНА. Да, муха, скаканула ты сюда, в Тмутаракань, надо признать, с шиком-блеском! Как в Голливудском мюзикле каком, заявилась. Классно так всё было! Я даже позавидовала тебе… чуть-чуть!

МУХА. Не завидовать Мухе надо, сарделька глазастая, а дело делать! Так что хватит лясы пустые точить! /В зал/. Зззкручиваем интригу по спирррали, господа! Пррринимайте звёздного гостя! Жжж… жжжж… /Взмахивает крыльями/.

Глиссандирующий звук полёта. На сцену, откуда-то сверху, спускается мужчина. Впечатление такое, что данный персонаж залетел в Тмутаракань из космоса. Он лысоват, небольшого росточка, с рыжей бородкой клинышком, при галстуке. Ему лет пятьдесят. На нем костюм прошлого, столетней давности, покроя.

ЗВЁЗДНЫЙ ГОСТЬ

МУЖЧИНА /озираясь по сторонам, в зал/. Это куда же меня занесло? Летал, летал… и вдгуг – пустыня! Стганно… /Стало понятно, что мужчина картавит/. Там – на Земле – ни души! И здесь… /считает/ газ… два… тги… всего четвего пегсонажей! Куда я попал… кто мне скажет?

МУХА. Я скажу тебе… дружок! Попал ты в Тмутаракань. В Страну Вечной Печали и Несбывшихся Грёз.

ЛЕНИН. Вот как! Слыхал я… пго дгевнее княжество это. Но там… плодогодие было, и моге Азовское. А тут – ничего: камни, песок… и жагища несусветная! Хотел бы я знать – почему именно сюда, в эту мгачную дыгу, меня, вождя миговой геволюции, кто-то вдгуг взял… и засунул? На каком основании?

МУХА. На том основании, летун небесный, что натворил ты на землице нашей… ой-ёй-ёй сколько бед! Лет сто назад! Помнишь ещё… или память уже тебе отшибло?

ЛЕНИН. Интегесно… что же такого, несусветного, мог натвогить я, стгастный богец за всемигное счастье людей? Объясните, будьте добгы, сей, истогический, казус?

ЦАРЬ. Объясним, Ильич! И очень даже легко! Развинтил ты, дружок, всё хозяйство российское. Мужика вконец испаскудил, от Бога отучил.