Съездили на рыбалку…

– Зачем она это сделала?

– Я у неё спрашивал об этом. Она, чисто по-женски, сказала, что это я её подвиг сделать это.

– Вы?

– Я. Увлекался чтением книг про «попаданцев» в разные эпохи. Эдакая машина времени с однократным и односторонним перемещением человеческих знаний из одной эпохи в другую. О роли личности в истории. Одна из самых популярных тем, это Ваша эпоха, и как с помощью «послезнания» можно было бы остановить те катастрофы, которые произошли со страной. Корень всего лежит в этой войне. Вы её выиграли, но, в конечном итоге, она продолжилась и теперь стоит вопрос о выживании русского народа и его государства. Против нас продолжают воевать, хотя «основной повод» ушел в историю, СССР не стало, но это не устранило противоречий между славянской и западной цивилизациями.

– То есть, ваша цель – реванш за поражение 1991-го?

– Можно и так сказать, товарищ Сталин. Судя по тому, что я слышу в Совинформбюро, некоторые изменения уже произошли. Так что, небольшая польза, от нашего появления в стране, есть.

– Этого пока недостаточно, товарищ Букреев. С Вами хотел встретиться новый начальник Генерального Штаба РККА маршал Шапошников. У него есть вопросы к Вам. Это – пропуск в Генеральный штаб. Вас проводят, и захватите с собой тот прибор, который Вы показывали мне. Белый такой, с экраном. А супруге передайте, что противотанковые средства нужны, как воздух, пусть заменит чем-нибудь материал корпуса.

– Это я могу сделать немедленно. – Я достал рацию, вызвал Светлану и передал ей слова Сталина. Из станции послышалось:

– Бесшовные трубы здесь не делают! Хотя… Скажи, что завтра доложу.

Опять у Светки бессонная ночь! У меня – тоже. Маршал вцепился в меня клещом, истерзал мою папку VOV, и, в конце концов, вынес приговор: сидеть мне при Генштабе на постоянной основе.

– Товарищ маршал, не штабной я, совсем не штабной, а работать ходячим справочником, это не по мне. Отдать Вам компьютер не могу, тут слишком много по промышленности и автокад стоит. Вся эта папка есть у Верховного.

– Вы меня не понимаете, товарищ капитан второго ранга. Важен ваш опыт маневренной войны с получением информации из различных источников. Вот по авиации постоянно проваливаемся, а научить, как использовать ту же самую авиацию – некому. Я буду настаивать перед Верховным о переводе Вас к нам.

– Товарищ маршал, нет у немцев никакого «секрета победы»! Есть преимущество в средствах связи, во взаимодействии сил и средств, и в авиации. Поставьте авиации задачу уничтожать автомобили и бронетранспортёры противника. А я дожму наши танки до нормального состояния, а все лёгкие танки переделаем в бронетранспортеры. Сейчас туго приходится: лето, даже плохие дороги проходимы для немецкой техники. Надо продержаться до осени, и они скиснут.

– Ваши бы слова, да богу в уши. Это хорошо, то, что Вы делаете, но этого пока недостаточно, для того, чтобы связать немцев по рукам и ногам, заставить их отказаться от маневренной войны. И, требуется Ваша помощь в авиации. Летаем много, потери большие, а толку мало.

– Я встречался здесь, в Москве, и в Ленинграде, с Шахуриным и с Климовым. У меня диссертация написана по поршневым моторам Второй Мировой войны. Передал им обоим всё по М-108: четырёхклапанную головку цилиндров, по поверхностному виброупрочению шатунов, составу антифрикционного чугуна для втулок и колец, сейчас передадим алмазные пасты. Требуется слетать в Пермь и передать всё для М-82ФНК, М-71ФНК и М-73ТК, заодно, посмотреть на те нарушения техпроцесса, которые, наверняка, допускаются. Это – горит, причём, синим пламенем. Тем более, что Лавочкину уже переданы его чертежи по Ла-5ФН.

– Ну, хорошо, товарищ Букреев. Но и Вы меня поймите, что вопрос с авиацией требуется решать срочно, иначе без неё останемся. Слишком велики потери. Железо – это очень важно, но гораздо важнее люди, они должны знать, что делать. Поэтому, я прикажу разрешить Вам использовать самолеты связной эскадрильи Генерального штаба, с тем, чтобы Вы успевали и контактировать с промышленниками, и работать здесь. Ваш опыт требуется в войсках.

Зато всё узнал по положению на фронтах: Жуков зарылся в землю у Борисова и остановил Гудериана. Тот маневрирует, но 3-я и 10-я армии, получившие приказ на отход, треплют ему тылы и выходят в район Полоцка, сужая ему возможности для манёвра. На ожидаемом ударе в районе Могилева разворачиваются Брянский и Юго-Западный фронты. Им, пока, удаётся сдерживать удары 2-й немецкой армии. Но у немцев есть резерв: VI армия Рейхенау. Она уткнулась в непроходимые Пинские болота, взорванные мосты, и стойкую оборону 5-й армии генерала Потапова, оставила арьергард, и начала манёвр в сторону Минска на усиление II армии. Основные бои развернутся на подступах к Могилеву.

Ватутин держит оборону на восточном берегу Даугавы (Западной Двины), все мосты взорваны, такого предательства, как прошлый раз, когда остался не взорванным железнодорожный мост в Риге, в этот раз не наблюдается. Сил и средств у него достаточно, так как войска, которые были сосредоточены в Литве, успешно отошли после приказа на второй день войны. И из глубины успела подойти свежая армия, сконцентрированная, в том времени, у Пскова.

В КОВО Будённый постоянно маневрирует, у него много мехкорпусов, но он действует из засад, во встречные бои не ввязывается. Он – кавалерист, и знает, что конницу на пулемёты посылать бессмысленно. Средних и тяжёлых танков у него мало, поэтому действует именно так. Окружить себя он не даёт, если намечается прорыв, то он подрезает его, пропустив ударный кулак, а потом расстреливает, остановившиеся без топлива, танки. В общем, партизанит! Это как раз для него!

На южном фланге, у немцев наметился успех. Они обошли Сафронова, разрезали армии Малиновского и Коротеева, и наступают на Ямполь. В резерве там только Тюленев. Там давление огромное. Немцы уже поняли, что-то идёт не так, как было задумано. Успех во Франции и Польше им не повторить. Эх, если бы англичане поддержали нас бомбёжками! Но, пока, кроме заявления Черчилля в первый день войны, от них ничего не поступало. Все ждут, когда подломятся коленки «у колосса на глиняных ногах». А он сопротивляется, не хочет падать. Весь мир замер в ожидании. Сволочи!

С гражданских самолётов пересел в военный, лечу задом наперед в Р-12 в Пермь. Надо будет сказать Шапошникову, что эти машины требуется заменить, и срочно, иначе Генштаб останется без курьеров. В Молотове, на крупнейшем в СССР, моторостроительном заводе изготавливались и собирались авиадвигатели для бомбардировщиков и истребителей. Требовалось передать им технологические карты производства трех двигателей: АШ-62ИР, АШ-82ФН и АШ-73ТК. Швецов встретил меня на заводском аэродроме. С удивлением рассматривал подписанные им самим распечатки ксерокопий старинных чертежей, некогда входивших в мою диссертацию, как отдельный реферат, в которой я обобщал работу КБ Швецова по усовершенствованию двигателей в период с 1939 по 1954 год.

– А М-71?

– Вы же в курсе, что М-71 – это спарка М-63. Он оказался очень ненадёжным, а вот АШ-62ИР – чрезвычайно надёжен и долговечен. – я посмотрел на реакцию Аркадия Дмитриевича.

– Вы полагаете, что его надо «спаривать»?

– Я думаю, что да. Повышение степени сжатия свыше 7, для используемых материалов, просто губительно. Плюс недостаточная «масляная культура», плюс сами масла очень низкого качества. Поэтому и не пошло.

– Я тоже думаю, что здесь собака зарыта! На заводе этот двигатель отработал 100 часов.

– А АШ-62ИР – 1200!

– А удельная мощность?

– Упадет на 0,3–0,6 лошади на кг, не принципиально, но надежность повысится. 2000 сил, конечно, от спаривания не получить, а вот 1850 – это реально. И работы немного.

– Да-да, конечно! Лучшее – враг хорошего! Я понимаю. Действительно: не удастся? – Швецов ещё продолжал сомневаться. Рубеж в две тысячи сил был так близок.

– Аркадий Дмитриевич, на МС-20 вы достигли предела мощности. Увеличение степени сжатия ведёт к резкому уменьшению ресурса двигателя. А запустить производство полусинтетических масел с многочисленными присадками технологически сложно в военных условиях. Насколько я в курсе, есть установка Верховного на скорейшее приобретение и монтаж завода по изготовлению масел фирмы «Shell», но, когда реально это произойдёт, тогда и будем говорить о М-71ФН. Пока, мне даны указания нацелить Вас на скорейшее увеличение выпуска «восемьдесят вторых» и налаживание выпуска АШ-73ТК по имеющимся чертежам Wright R-3350.

– Мои технологи утверждают, что для производства «73ТК» предварительно нужно запустить производство компрессоров ТК-19!

– Нет! Приказано начать выпуск и отладку линии немедленно, а ТК-19 устанавливать в полевых условиях! Времени ждать нет.

– Я не понимаю причину такой спешки! Машин под этот двигатель просто нет!

– Честно говоря, я этого тоже не понимаю, но, это приказ ставки и наркомата. Увы, дорогой Аркадий Дмитриевич.

– А почему так резко возросло количество АШ-82 в плане? Мы просто зашиваемся!

– Они пойдут на истребитель ЛаГГ-3, и на бомбардировщики Пе-8 и Ту-2. Здесь просили уделить особое внимание срочному выпуску новой топливной аппаратуры непосредственного впрыска, но, без снижения плана по выпуску АШ-82Ф и АШ-82ФК. Переход на «82ФН» и «82ФНК» производить без остановки линии. А вот это его развитие: АШ-83ФНК, передайте в опытное производство, пожалуйста, и готовьтесь переходить на него. Срок – максимум полгода, товарищ Швецов.

– Обрадовали, нечего сказать, Алексей Николаевич! – мы попрощались, подергивая чуть опущенной головой, Швецов из цеха направился в управление, а я сел в Эмку и поехал на аэродром. Шапошников категорически запретил задерживаться. На полигоне в Кубинке начались испытания новой коробки для Т-34 и КВ. Зачем это требовалось, осталось за кадром моего восприятия мира. На этих коробках мы въехали в Берлин. Полуавтомат-коробку отклонили, как слишком дорогую, да и бог с ней, но это – родная коробка Т-34 и Т-44. Вместо того, чтобы ставить на поток, два танка утюжат полигон в Кубинке. Единственное, что радует, что из Свердловска, Челябинска и Омска пришло подтверждение, что корпуса для них уже отливаются. А мне требуется 2000 штук, чтобы переделать фронтовые машины. Они начали поступать в конце июля месяца, но партии были по пять-шесть коробок в сутки. Сформировали шесть ремонтных бригад, согласовали с ГАБТУ, и приступили к установке и переоборудованию имеющихся в войсках танков. Эти танки направлялись во вновь формируемую 1-ю танковую армию под командованием Катукова. Мы «вылавливали» машины первых выпусков, и «с боем», пару раз с реальным боем, ставили их на переоборудование. Каждая группа имела в хозяйстве по два тягача на базе КВ, что позволяло вытаскивать подбитые танки и с поля боя, ремонтировать и переоборудовать их. Таким образом, было переделано более трехсот машин. Остальные проходили эту операцию более или менее в стационарных условиях.

Глава 4. Первые успехи и новая должность

В конце июля немцы прорвали фронт у города Бобруйска, форсировали Березину сразу в трёх местах. Бои за Матевичи они выиграли. Нащупали стык Брянского и Юго-Западного фронта. Войска начали отход к Могилеву, на заранее подготовленные позиции на берегу Днепра. Благодаря появлению в саперных войсках траншеекопателей, удалось создать укрепленные районы на правом берегу Днепра и не допустить его форсирования сходу. Захватить плацдармы на левом берегу у немцев не получилось. Но, из-за угрозы окружения, четыре армии были вынуждены отойти к Днепру от Мозырьских болот. В этот момент группа Гудериана повернула на юг, во фланг ведущей тяжелые бои 6-й армии Малиновского. Гудериан и Клейст устремились на Киев. С воздуха их поддерживало два воздушных флота. Киев обороняла 37-я армия Власова. Почти два месяца она держала оборону города. Это дало возможность подготовить три новых мехкорпуса на новых, с новыми коробками и новыми ленивцами, танках, и перебросить их на киевское направление. В районе Бузовой произошёл первый в этой войне встречный танковый бой, который выиграл, с разгромным счётом, генерал Катуков. Его Т-34, поддержанные тяжёлыми КВ, разнесли ударный кулак Клейста. Немцам не повезло с погодой. Их авиация в тот день была прижата к земле туманом. Танкисты Катукова совершили марш до Житомира и основательно потрепали люфтваффе на аэродромах. Но и потери от огня зениток были солидные. После этого, вечером того же дня, Катуков отошёл обратно. Переформировавшись, он нанес удар Гудериану. С гораздо меньшим успехом, но, тоже, чувствительный. 37-ю армию пополнили, туда же была введена 5-я армия Потапова.

Немцы перешли к обороне, пытаясь пополнить танковый кулак и переформироваться.

Я просился на юг, но приходилось читать лекции командирам и инженерам авиадивизий: как использовать радиосвязь, заземлять электропроводку, о роли авианаводчика, использовании радиолокатора. Дела у Светланы пошли гораздо лучше, в июле начались полигонные испытания гранатомётов: ручного и станкового. А в Чкаловском появились первые Ла-5, переделанные из ЛаГГ-3. И Як-9 с двигателем М-108. Они прибыли на государственные испытания. Ещё одной новостью был прилёт Гарримана в Москву. Стало полегче! Появилась хоть какая-то координация действий с будущими союзниками. Англичане нанесли дневной удар по Кельну, и Гитлер убрал третью часть истребительной авиации на запад. Заканчивался демонтаж оборудования на Кировском заводе в Ленинграде. С особой тщательностью были отправлены карусельные станки, которые «потерялись» в спешке того 1941 года. На этот раз все они успешно добрались до места в Нижнем Тагиле. Но, по-прежнему, броня шла сырая, пальцы либо были хрупкими, либо сырыми. Кардинально взялся за это только профессор Вологдин, без него ничего не получалось. У меня не хватало ни опыта, ни специфических знаний, чтобы окончательно решить эти проблемы. Вместо СВЧ, он использовал ТВЧ, пригодились схемы умножителей частоты. Его установки решили проблемы с закаливанием, но произошло это только 8 месяцев спустя. Т-34 полегчал на три тонны, и, начал показывать хорошую скорость и выносливость.

До середины октября сохранялось хрупкое равновесие на всём советско—германском фронте. Он застыл на берегах Днепра и Западной Двины. На юге держалась Одесса, но черноморский флот понёс солидные потери от действий люфтваффе. Поняв, что блицкриг провалился, немцы решили срезать Киевский выступ. Наша разведка засекла сосредоточение немецких войск севернее и южнее Киева. При мне, Шапошников предупреждал Будённого, что если немцы прорвутся, то их будет не удержать до самого Донца, пройдут до самого Ростова. Удар немцев состоялся. Они прорвались, и, двумя клиньями, двинулись на Харьков. Спустя неделю они подошли к Харькову, где входящие в город танки встретили бригады истребителей танков с новыми гранатомётами, а Будённый подрезал клинья и разбомбил переправы. Защищать их было почти некому. Истребителей у немцев стало не хватать. А у нас появились двухместные «Ил-2» под надёжным истребительным прикрытием. Клейст, отскочив от зубастого Харькова, с половиной техники, пытался маневрировать в степях, но выпавший ранний снег и активный поиск его группы авиацией, решили всё не в его пользу.

В этот момент Светлана сообщила, что переходит на другую работу. Сталин выделил средства для начала работ по ядерному оружию. При очередной встрече с Верховным, а он не забывал посещать ГенШтаб, удалось забросить удочку о том, что я не своим делом занимаюсь. Всё, что я мог отдать РККА и промышленности – отдано. Я нужнее там, где с оружием в руках решается всё.

– Нет, товарищ Букреев. Это было бы преждевременным. Вы в курсе об изменении направления работ у Вашей жены?

– Частично, в подробностях мне об этом неизвестно.

– Вы показали себя грамотным инженером, особенно, как мне говорили, при доводке конструкций, устранении производственного брака. Так как мы смогли удержать в руках наши крупнейшие заводы по производству алюминия, и есть необходимость в авиации дальнего действия, а товарищ Петляков, в основном, сейчас занимается производством и доводкой своего Пе-2, и говорит, что конструкция Пе-8 себя исчерпала, мы бы хотели поручить Вам часть завода номер 22. Нам необходимо провести модернизацию самолётов Пе-8, увеличить их дальность и высотность, снабдить их новой аппаратурой. Группа конструкторов, которая работала с этой машиной, и все технологи остаются в вашем распоряжении. Соответствующий приказ мы уже подготовили.

«Оба на! Приехали! Он с ума сошёл! Какой Пе-8, если мы с трудом удерживаем немцев на Западной Двине? Что ему Светлана наговорила? Она понимает, что нет носителей для этого оружия? На этой скорости из зоны поражения не выскочить!»

– Товарищ Букреева говорит, что для доставки её «изделий» потребуется управляемая крылатая ракета. В Уфе начали изготавливать реактивный двигатель для неё. Само изделие и самолёт-носитель будут изготавливаться в Казани, в тех цехах, которые поручаются Вам.

– Товарищ Сталин, я же не конструктор! Тем более, не авиаконструктор.

– Вам не требуется быть авиаконструктором, Вам поручается наладить производство изделия и самолётов по готовым чертежам. Светлана Евгеньевна говорит, что у Вас это лучше всех получится.

– Почему именно у меня?

– Потому, что требуется доработать дизельный двигатель ЦИАМ-30, плюс, Вы – единственный, пока, инженер, хорошо знакомый с плазово—шаблонным методом сборки корпусов и с новыми материалами.

– Товарищ Сталин! По-моему, Светлана Евгеньевна не понимает всей сложности таких работ. Особенно, когда на любом заводе высится гора брака, на много миллионов рублей, а чуть кого прижмёшь, они сразу начинают строчить анонимки в НКВД. И по ним, с удовольствием, «работают». Насколько я в курсе событий, человек, разработавший этот движок, находится в местах, не столь отдалённых от Магадана. Именно из-за анонимок, когда он попытался прижать мастеров и рабочих литейного цеха, которые не давали нужной точности.

– Его дело пересмотрено, он в Вашем распоряжении. Вопрос решён, товарищ Букреев, Ваша кандидатура утверждена ГКО СССР. Приступайте!

«Вот сволочи! Это – подстава! И кто! Собственная жена! Дура!» – с такими мыслями я взял под козырёк.

Поехал к ней, но её не было на месте: в командировке, на связь по рации не выходит. Через два часа, после разговора со Сталиным, раздался звонок ВЧ: Берия. Приказал прибыть к нему. Еду на Лубянку.

После довольно длительной процедуры оформления всяких бумажек и пропусков, наконец, меня провели в приёмную. Сижу, с интересом осматривая достаточно хорошо знакомый кабинет. Поменялось здесь не шибко много. Разве что другие портреты висели, немного другие телефоны и мордашка дежурного другая. Отделка, практически не изменилась. Последний раз я был здесь в 89-м году. Дежурный снял телефон, и сказал мне:

– Проходите, товарищ капитан второго ранга.

Вошёл, представился. Меня осматривают из-под пенсне, я рассматриваю его.

– Присаживайтесь, Алексей Николаевич. – значит: «разговор по душам». – Как мне передал товарищ Сталин, Вы не очень довольны переводом Вас на новую должность. Это так?

– Да, это соответствует моему настроению.

– Позвольте полюбопытствовать: почему?

– Потому, что такие попытки предпринимались, и кончились неудачей, товарищ Берия.

– В чём была, на Ваш взгляд, причина неудач?

– В общей неготовности технологических цепочек СССР к выпуску такой продукции. Подвесить под фюзеляж болванку возможно, самолёт взлетит, выполнит сброс, возможно, что запустится двигатель ракеты, а вот куда она упадёт… А оружие – мощнейшее. А если по своим войскам? Для использования такого оружия требуется быть уверенным на 1000 процентов в нём.

– А вот это уже разговор! То есть, Вы прекрасно понимаете, что требуется сделать! И я, теперь, понимаю Светлану Евгеньевну, почему она настаивала на этом назначении! Поручи мы это другому человеку, он отрапортует, что готово, и произойдёт настоящая катастрофа. Мы отчётливо понимаем, что, да, мы никогда не выпускали такую продукцию, наши технологи не могут подготовить безошибочную схему изготовления ни самой ракеты, ни модернизированного носителя. Поэтому, Алексей Николаевич, у Вас на заводе будет «карт-бланш». Общие чертежи 3М14, его всех отдельных устройств имеются. Ваша жена утверждает, что есть возможность вписаться в габариты на имеющейся электротехнике. Но требуется доработать или закупить лаки, перекомпоновать схему расположения, сократить объём горючего, а, следовательно, дальность, если что-то будет «вылезать» из габаритов. 300 км дальности она считает пока избыточной. И, в первую очередь, просит подготовить морской вариант ракето-торпеды, с надводным пуском и кумулятивно-фугасной БЧ.

– Когда бабы берутся воевать, это страшно!

– Вы уже поняли для чего?

– А что тут не понять! «Тирпиц» – единственная стоящая цель для такой дурищи.

– Совершенно верно. Англичане хотят воевать нашими и американскими руками. Сейчас весь Ленд-лиз получают они, делиться им они не рвутся, ссылаясь на угрозу «Тирпица», которого они сами сюда и пропустили. Наш флот на Севере для немцев большой угрозы не представляет, поэтому они, пока, не используют его против нас.

– Товарищ Генеральный Комиссар, я именно поэтому и сказал о «бабе-дуре»! Если немцы пронюхают о ракето-торпеде, то всей мощью навалятся на практически отсутствующий флот.

– Наша задача: не допустить этого, товарищ капитан 2 ранга.

– Утечка может произойти в любом месте.

– Постараемся этого не допустить. Одновременно, для защиты побережья развернём и наземные пусковые установки.

– Вас понял: «давай-давай!»

– Да, времени на раскачку нет. Война.

– Хорошо, выезжаю сегодня в Казань.

– Захватите с собой товарища Васильева, он будет курировать от НКВД безопасность и секретность на Вашем заводе. И, я надеюсь на Вас, Алексей Николаевич. Не стоит беспокоиться об анонимках. Соберите коллектив и доведите до каждого работника об особой секретности производимых на заводе работ. Посмотрите, что необходимо дополнительно закупить.

– Это я сразу могу сказать: литьевые машины с противодавлением.

– Это уже заказано, будут поставлены через месяц. Цех уже готовится их принять.

Старший майор Васильев оказался немолодым, чуть лысоватым человеком. Видимо, был проинструктирован Берия, потому, что не удивлялся ничему. Даже на мой «Мерс» внимания не обратил, точнее, сделал вид, что уже не раз ездил на таком. Через два часа он сказал, у Дзержинска, что в Горьком нас ждут. До этого ехал молча. И точно, запищал вызов рации: Светлана!

– Привет! Ты где?

– За Дзержинском.

– Что задержался? Жду уже три часа!

– Разговоры разговаривал.

– Не злись! И давай быстрее, у меня времени нет.

– Ты где?

– В Кремле, в горсовете. Васильев с тобой?

– Да.

– Он покажет. Конец связи.

Тут заговорил Васильев.

– Удобная штука! А далеко берёт?

– Нет, 25–30 км, иногда меньше. На расстоянии прямой видимости. Показывайте куда ехать!

Вся злость уже прошла, поэтому чмокнул жену и приступили к перекачке чертежей. Оказалось, что Светлана хранила у себя на компьютере кучу зазиппованных файлов по вооружениям, технологических схем и другой информации. В отличие от меня она готовилась к переходу. На трех 3-хтеррабайтных внешних дисках была информация почти обо всём. Пока перекачивалась информация, обменялись новостями. Потом я задал вопрос о проекте в Казани.

– Ты понимаешь, что это почти нереально? Здесь нет таких технологий и оборудования!

– Ты думаешь, что сделать здесь термояд проще? У меня точно такие же проблемы, даже круче. Я подобрала для производства то, что реально здесь сделать и доработала проекты под «здесь и сейчас». Тем более, что ты с ней знаком!

– Ты путаешь два понятия: я эксплуатировал такие, но, не производил их. Нужна куча электроники. Это же ракета. К ней нужно привязывать какую-то систему наведения.

– Радиолокатор. И наводка по пеленгу на цель. Через два месяца получишь систему наведения из Ленинграда. И вообще, подбирай здесь способных людей, разбивай задачи на простейшие, и решай всё последовательно, но, таких ячеек должно быть много. Да что я тебе объясняю, ты сам всё прекрасно понимаешь. В первую очередь: корпуса и начинка ракет, потом носитель, когда установишь литьевые машины. Всё, закончили! Дай поцелую! Я в Сарове, будет время, заскакивай!

У неё – всё просто! Шесть отсеков, шесть поставщиков оборудования в каждый отсек: Уфа, Баку, Гатчина, Казань, Саров, Ленинград. За мной корпус, проводка, вся гидравлика, топливный танк и… работоспособность всей системы. Совсем чуть-чуть. Полиамидов и полиэтиленов ещё нет. Резина не годится из-за веса, остаётся хлопок и лак. А каждый провод будут дергать сборщики, и не по одному разу. Лак не выдержит такого обращения. На месте выяснилось, что поставщиков больше, ещё Алма-Ата и Фрунзе. Я с тоски чуть не завыл, вспомнив практику на АЗТМ. Там и в 1975-м большая часть изделий уходила в брак, а потом Олег Иванович, Герой Соц. Труда и местный ударник, возвращал к жизни эти изделия, почти полностью их перебирая за сборщиков. Но, перебирая документацию, нахожу решение, которое подбросила Светлана: магистральная разводка по этой технологии заканчивается разъёмами, а из Америки заказаны разноцветные провода фирмы Дюпон. Поставщик магистральных жгутов из Куйбышева. Разъёмы поставляет ему Ленинград. На мне сборка разъёмов и их изоляция. Вчитываясь в технологическую схему, понимаю, что 9 лет жил с гением по изворотливости. Всё предельно упрощено, совершенно не похоже на те «изделия», с которыми приходилось сталкиваться. Единственный вопрос: а оно летать будет?