Ставка на тебя

- Не торопись, - сказал я, - Ты же хотела игру.

Её дыхание стало неровным, а взгляд - острее, чем любой вызов.

Я провёл губами по её щеке, медленно спускаясь к шее, не давая ей понять, где будет следующий поцелуй: то у самого уха, то на ключице, то чуть ниже - ровно настолько, чтобы у неё сбивалось дыхание.

Она выгнулась ближе, её пальцы скользнули по моей спине, цепляясь, будто ей хотелось перехватить контроль и в то же время - позволить мне вести.

- Ты сводишь меня с ума, - прошептала она, смешивая нежность с дерзостью.

- Прекрасно, - ответил я, опускаясь к её плечу, - С этого и начинается удовольствие.

Я всегда знал, что есть женщины, которые заводят тебя взглядом. Но она… Она была другой. Слишком живая. Слишком опасная.

И слишком сладкая в том, как сдавалась - только внешне, только на секунду, только чтобы тут же забрать у меня дыхание.

Я видел, как у неё дрожат ресницы, как пальцы цепляются за простыню, как она пытается сохранить контроль и уже не может.

И это чертовски заводило.

Я опустил ладонь на её живот - горячий, мягкий, подрагивающий под моими пальцами - и почувствовал, как она задержала дыхание. Как будто одно прикосновение могло решить всю ночь.

- Посмотри на меня, - прошептал я.

Она подняла взгляд - распахнутый, тёмный, голодный.

Я наклонился ниже, поцеловал её под грудью, потом ещё ниже, делая это медленно, настолько медленно, что она сжимала простыню так, словно пыталась удержаться в реальности.

Я чувствовал каждую её дрожь. Каждый её выдох. Каждое не сказанное вслух «ещё».

Но я не собирался давать ей «ещё» так быстро.

Мои губы прошли вдоль её живота, едва касаясь кожи. Её мышцы отреагировали мгновенно - она приподнялась ко мне, словно инстинктивно искала мои губы ниже.

- Тише, - сказал я, и она почти незаметно застонала от того, как я сказал, а не от того, что сделал.

Это всегда было моим любимым - когда женщина теряет дыхание не от действий, а от ожидания.

Я медленно провел кончиком носа по ее боковой линии, по коже, которая была чувствительнее остальных, и улыбнулся, когда она резко втянула воздух.

- Чувствительная…

Отлично.

Я снова вернулся к её животу, оставляя короткие, соблазнительно мягкие поцелуи, которые доводили сильнее, чем любые быстрые движения. Я специально останавливался там, где она уже почти не могла терпеть, где граница между желанием и отчаянием становилась тонкой, как нить.

Её руки легли на мою голову, пальцы скользнули в мои волосы. Она попыталась направить меня ниже.

- Нет, - я поймал её запястья и прижал их к матрасу, - Я веду.

Она прикусила губу, глядя на меня из-под маски, и у меня на секунду перехватило дыхание - слишком уж много огня было в этом взгляде.

Но она не собиралась просто подчиняться. Она резко схватила меня за руки, переплела пальцы со своими и потянула ближе, так, будто собиралась перехватить инициативу прямо из-под моей ладони.

Удерживая меня одной рукой за затылок, она второй скользнула вниз по моему торсу - уверенно, дерзко, как будто проверяла, выдержу ли я её темп. Её пальцы остановились там, где я ещё не успел освободиться от одежды.

- Тебе придётся попрощаться с ними так же быстро, как и с моими, иначе я уйду, - на её губах появилась сладкая, вызывающая улыбка.

Она говорила это так, как будто прекрасно знала, что у меня не будет ни малейшего желания ее отпустить.

Я наклонился ниже и прикусил её губу - нежно, но достаточно сильно, чтобы она выдохнула мне в ответ, а затем медленно отпустил, оставляя её губы влажными, готовыми к продолжению игры.

Она еще улыбалась после моего укуса, когда я одним рывком развернул ее под себя на живот, заставив её выдохнуть - коротко, горячо, слишком откровенно, чтобы притворяться.

- Значит, уйдёшь? Попробуй, - прошептал я ей в самое ухо, и почувствовал, как по её телу прошёл дрожащий отклик.

Я снял с себя брюки и боксеры, направляя член в ее киску.

Она втянула воздух сквозь зубы - тихо, с той самой нотой, которая появляется только тогда, когда слова уже не могут описать происходящее.

Она снова перевернулась на спину.

Её ногти впились мне в плечи, она поднялась навстречу, сама, инстинктивно, без просьб, без разрешений

Наши движения были резкими, не сдержанными.

Она обхватила меня ногами, усиливая каждый мой толчок своим движением - и по тому, как ее тело напряглось, я понял, что она также близка к краю, как и я.

Она наклонилась ко мне, почти рыча от удовольствия, и прошептала сквозь сбившееся дыхание:

- Вот так… вот… так…

Мне захотелось услышать ещё.

Я прижал её запястья над головой, и вцепился губами в её шею, когда ритм стал быстрее, глубже, без остаточной нежности - только чистая, хищная потребность друг в друге.

Она выгнулась подо мной, захватывая воздух так, будто я забрал у неё всё и возвращал только через движение.

Ещё один толчок - ещё один сдавленный стон - и она дрогнула всем телом, зажмурилась, потеряла ритм, словно на мгновение забыла, как дышать.

Я накрыл её губы своими, ловя этот момент, когда она растворялась подо мной полностью.

И в этот миг она стала такой, какой я хотел её видеть: дерзкой, слабой, сильной, раскрытой, и до последнего движения - моей на эту ночь.

Элисса Роуэн

Ранним утром, когда солнце ещё даже не подумало подниматься, я выбралась из-под тяжелой руки. Боже… что это вообще было?

Я прикусила губу, невольно улыбаясь, и посмотрела на парня. Мы всё ещё были в масках - и чёрт, это заводило сильнее, чем должно было.

Подняв с пола свое белье и платье, я быстро оделась, прихватила сумочку, поправила волосы и, прежде чем уйти, бросила последний взгляд на кровать. Его обнажённое мускулистое тело частично скрывалось под одеялом. Чёрт. Он был неприлично горячим. Я до сих пор ощущала на коже следы его укусов и прикосновений.

Я могла бы оставить записку или номер телефона, но в этом не было смысла. Это была всего лишь одна ночь. Просто развлечение. Не больше.

Я тихо закрыла за собой дверь и направилась в наш с Норой номер, заранее ожидая, что её там не будет - наверняка она тоже оказалась в объятиях того парня, с которым исчезла.

Добравшись до нашего этажа, я шла по приглушенно освещенному коридору, прислушиваясь. Тишина. В начале шестого все либо спали после ночного безумия, либо доигрывали свои последние ставки в казино.

Я дважды постучала - наш с Норой старый код, ещё со времён общежития, чтобы случайно не застать друг друга в самый… неудобный момент. Что, учитывая, что мы по сто раз в день переодевались при друг друге, всё равно было бы максимально неловко.

За дверью послышались шаги. Я сняла маску и выжидающе замерла.

Иии… дверь открылась. Тот самый парень. С сонными глазами, припухшими губами - и всё той же чертовски милой улыбкой.

- Доброе утро, - тихо, но вполне бодро произнесла я.

- Эээ… что-то вроде, - он взъерошил волосы, - Я уже ухожу.

Я кивнула и пропустила его в коридор.

Парень прошёл мимо меня, пахнув чем-то теплым, ночным - смесью кожи, духов и усталости. Я на секунду задержала дыхание, будто этот запах мог вернуть меня туда, где я пару часов назад теряла контроль.

Когда он скрылся за поворотом коридора, я поймала себя на мысли, что всё ещё улыбаюсь. Вот дура.

Я толкнула дверь, и вошла внутрь.

В номере царил полумрак. Шторы закрыты, на тумбочке пустой бокал, платье Норы валяется на полу, а из-под одеяла торчит только её нога. Я закатила глаза. Ну конечно. Типичная Нора.

- Ты жива?, - шепнула я, прикрывая за собой дверь.

- Мммм…, - донеслось из-под одеяла, - Я… да. Кажется.

- Кажется?, - я сбросила туфли и подошла ближе.

Она высунула голову: растрепанные волосы, след помады у виска, глаза полуприкрыты - но довольная как кот после сметаны.

- Он был огонь, - хрипло сказала Нора, улыбнувшись, - А ты что так рано?

Я бросила сумочку на кресло.

- Решила, что пора убегать, - я пожала плечами.

Нора приподнялась, как будто я только что предъявила ей улики по делу о соблазнении века.

- О-о-о. Ты нашла себе таинственного незнакомца?

- Скорее… таинственный незнакомец нашел меня, - я пожала плечами, - Но это неважно.

- Неважно?, - она фыркнула, - Ты выглядишь так, будто вышла из рекламы «ночь, которую ты не забудешь».

- Это была всего лишь ночь, - повторила я, надеясь, что голос не выдает того, чего я сама до конца не понимала.

Нора хитро прищурилась.

- Ага. Конечно. И всё-таки… кто он?

Я на секунду замолчала. В памяти всплыли его сильные руки, низкий голос, слишком уверенный взгляд серебристых глаз из-под маски. И как легко я потеряла контроль.

- Без понятия, - честно ответила я, - Имен мы не называли.

- Ммм, опасная игра, детка, - Нора снова исчезла под одеялом, но её голос звучал достаточно ясно, - И знаешь, что самое интересное?

- Что?

- Такие истории, - она вытянула руку и постучала пальцем по тумбочке, - Редко заканчиваются «всего одной ночью».

Я хотела возразить, но в дверь вдруг резко и уверенно постучали.

Мы обе замерли.

Нора вытаращила глаза.

- Ты же сказала, у вас без имён…

Я медленно повернулась к двери.

Стучали второй раз. На этот раз - тише, но настойчиво.

Сердце дернулось.

Это не мог быть он. Правда?

Я тихо выдохнула, подошла к двери и приоткрыла её.

На пороге стояла женщина в форме отеля - аккуратная, бодрая, с темными кругами под глазами, которые она пыталась замаскировать тональным кремом. В руках - золотистая сумочка, вся в блёстках. Норина. Её «любимая, но никогда не подходящая ни к одному наряду» сумка.

- Доброе утро, - женщина мягко улыбнулась, хотя в её взгляде читалось: «Я видела такое по сто раз», - Простите, что беспокою. Это не ваша?

Я моргнула, потом повернулась к Норе.

Та, услышав знакомый блеск (она всегда утверждала, что слышит свои аксессуары по вибрациям вселенной), высунулась из одеяла и прорычала:

- Моя! Это моя!, - и, завернувшись как тога, подбежала к двери.

Уборщица кивнула:

- Вы забыли её в казино. На стойке. Думали, вы вернётесь, но…, - она многозначительно смерила нас взглядом, заметив мои спутанные волосы и Норино унылое подобие причёски, - Ну, сами понимаете.

Я поморщилась, но кивнула. Понимаем, да.

Нора выхватила сумочку, прижала к себе как потерянного ребёнка.

- Спасибо вам огромное!, - голос у нее был хриплый, но радостный, - Вы меня спасли! Там же… документы… деньги… мои бонусные фишки…

- Да, - женщина чуть улыбнулась.

- Ещё раз спасибо, - сказала я, закрывая дверь.

Уборщица кивнула и ушла по коридору, оставив после себя запах чистящего средства и ощущение внезапной нормальности, как будто реальность вернулась в комнату.

Щёлк. Дверь закрылась.

Нора повернулась ко мне, поднимая сумочку, как трофей.

- Ну?, - в её взгляде читалась смесь триумфа и похмельного восторга, - Кажется, это знак!

- Знак того, что ты опять забыла вещи?, - я подняла бровь.

- Нет!, - она отмахнулась, - Знак, что сегодня будет охренительный день.

После того как Нора раз десять поблагодарила вселенную за найденную сумочку, мы обе наконец рухнули в кровати. Усталость накрыла мгновенно - как будто кто-то щелкнул выключателем.

- Спать, - пробормотала Нора, зарываясь в подушки.

- Полностью поддерживаю, - я закрыла глаза, чувствуя, как тело наконец расслабилось.

***

Проснулась я от того, что солнце безжалостно пробивалось сквозь щель в шторе и било в лицо. На телефоне - 11:04.

- Нора, вставай, - простонала я, - Нас ждет завтрак. И мир.

- Убей меня, - она застонала, но всё же вылезла из-под одеяла.

Выглядела она так, будто родилась минуту назад - растрепанные волосы, размазанная тушь, но глаза уже блестят. Классическая Нора.

Мы привели себя в порядок - насколько возможно после бурной ночи - и вышли вниз в ресторан отеля. Запах кофе и свежих круассанов ударил в нос так сильно, что я едва не заплакала от счастья.

- Нам два латте. И… омлет. Огромный, - сказала Нора официанту, даже не открыв меню.

- И мне блины с ягодами, - добавила я, - И тоже латте. Большой. Без сиропа.

Мы сели у окна. Внизу, под нами, Вегас шевелился как гигант, которому всё ещё тяжело проснуться после ночи.

Люди в очках, с кофе навынос, кто-то волочил чемодан, кто-то зевал, кто-то уже проигрывал деньги в ближайшем зале.

Мне нравилось смотреть на это - на город, который никогда не спит, но всегда выглядит уставшим.

- Интересно, сколько мы сегодня пройдем, прежде чем я снова захочу умереть?, - спросила Нора, намазывая масло на тост.

- Думаю, после кофе мы способны на небольшое приключение.

- "Небольшое" - моё любимое слово сегодня, - ухмыльнулась она.

После завтрака мы вышли на улицу. Солнце поднялось, но еще не успело расплавить асфальт. На удивление, было приятно: легкий ветер, запах кофе, шум машин, казино, вывески, люди в блестящих костюмах - всё дико, ярко и слишком живое.

Мы шли по Лас-Вегас-стрип, болтая о глупостях, делая фотки, смеясь над рекламой «бесплатных шоу» и случайными туристами в сомбреро. Иногда я забывалась и просто ловила момент - редкое ощущение спокойствия после ночи, которая была любой, кроме спокойной.

Но мысли всё равно время от времени уводили меня туда - к тому самому парню. К его рукам, голосу, к маске, которая скрывала выражение его глаз… но не их намерение.

- Ты опять думаешь о нём, - заметила Нора, закупая воду в уличной лавке.

- С чего ты взяла?

- Потому что ты смотришь в никуда и периодически улыбаешься, как будто вспоминаешь что-то очень запретное.

- Ничего я…, - начала я, но смутилась, и Нора тут же победно хмыкнула.

- Ага. Значит - да.

Мы продолжили прогулку: фонтаны, шум, уличные артисты, бесконечные всполохи света даже при дневном солнце. Вегас дышал хищно, но сегодня казался почти добрым.

Вечером у нас был рейс в Сиэтл - в 19:40. И каждая минута до аэропорта казалась маленьким прощанием с этой сумасшедшей поездкой.

- Знаешь, - сказала Нора, когда мы возвращались в отель собрать чемоданы, - Я люблю Вегас.

- Потому что он говорит тебе, что всё можно?

- Потому что он говорит: «Сделай глупость. И получи за неё бонус».

- Ты выиграла двадцать баксов.

- Это бонус!, - возмутилась Нора, и мы обе расхохотались.

Мы вернулись в номер около двух часов дня - как раз было достаточно времени, чтобы спокойно собрать вещи и не опоздать в аэропорт. Нора сразу включила музыку, что-то бодрое, как всегда, и начала метаться по комнате, забрасывая в чемодан одежду без малейшей системы.

- Ты когда-нибудь собираешься нормально? - спросила я, аккуратно складывая свои вещи.

- В этом нет смысла, - отмахнулась она. - Всё равно всё перемешается. Пусть хотя бы хаос будет честным.

Я усмехнулась и продолжила складывать вещи - механически, чуть задумчиво.

Через полчаса мы были готовы. Нора загрузила свой чемодан так плотно, что едва смогла его закрыть, но, как всегда, одержала победу силой характера:

- Видишь? Всё помещается, если верить в себя.

- Ты о чём - о чемодане или о жизни?

- О всём сразу, - Нора подмигнула.

Мы сдали ключи, спустились вниз и вызвали такси до аэропорта. Вегас за окном проплывал мимо как видеоклип: яркие вывески, пальмы, огромные экраны, толпы туристов, отели, стекло, блеск, бесконечное движение. Мне казалось, что город машет нам рукой - но не как друг. Скорее как дерзкий любовник, уверенный, что мы ещё вернёмся.

Мы приехали в аэропорт чуть раньше, чем нужно. Регистрация прошла быстро, и мы, наконец, оказались в зоне ожидания: кресла, кофе, люди с чемоданами, объявления о рейсах.

- Нам нужно что-то выпить, - заявила Нора, - Чтобы официально завершить эту поездку.

- Кофе или…?

- Разумеется, или.

Мы нашли бар и заказали по мимозе - лёгкой, но всё же праздничной.

- За Вегас, - сказала Нора.

- За то, что мы выжили, - поправила я.

Мы чокнулись.

- Думаешь, увидишь его снова?

- Нет.

- Но хочешь?

Я замялась. Ответ был очевидным - но слишком личным.

- Это же Вегас, - сказала я, - Все, что происходит, остаётся здесь.

- Иногда, - Нора сделала глоток, - Вегас ошибается.

Мы сидели так ещё минут десять, болтая о том, что будем делать, когда вернемся в Сиэтл: работа, встречи, обычность. Реальность медленно, но уверенно возвращалась.

Пока громкий голос из динамиков не объявил:

- Рейс 2785 до Сиэтла. Начинается посадка на рейс.

- Пора, - сказала Нора.

Мы поднялись, взяли чемоданы, и направились к гейту.

Толпа двигалась медленно - смесь усталости и нетерпения. Мы заняли очередь. Люди вокруг двигались будто в одном ритме - усталые, полусонные, с тем самым выражением лиц, которое бывает только в аэропортах: «домой - и слава богу».

Нора лениво скроллила телефон, а я смотрела куда-то поверх голов - будто в этом хаосе могла увидеть что-то важное. Но всё было обычным: шум, объявления, тянущаяся лента пассажиров.

- Хочу нормальный душ, - пробормотала Нора.

- И нормальную еду, - подхватила я.

- И нормальный сон.

- И нормальную жизнь, - добавила я тихо, даже не задумываясь.

Нора подняла на меня глаза.

- Эй… Ты же понимаешь, что всё нормально?, - Она улыбнулась мягко, по-дружески, - Тебе нужно завтра послать свою начальницу!

- Знаю, - ответила я. И, честно говоря, действительно знала, - Но это не значит, что буду.

Очередь сдвинулась, и мы подошли к стойке. Стюардесса проверила наши билеты, кивнула, пропуская дальше.

Мы прошли по коридору-трапу, в котором всегда пахнет металлом, кондиционером и чем-то неопределенно-воздушным. Шаги отдавались эхом. Каждый шаг - ближе к дому, дальше от безумной ночи.

- После взлета я хочу тупо спать, - сказала Нора, - Меня не буди, даже если мы падаем.

- Договорились, - улыбнулась я.

Мы нашли свои места - середина салона, ряд у окна, два кресла рядом. Нора сразу заняла место у прохода, потому что «мне нужно пространство, я человек свободы».

Я села у окна.

Небо было бледно-голубым, самолет дрожал под ногами, багажные машины суетились у корпуса.

Когда самолет начал набирать скорость, я прикрыла глаза. Нора уже спала. Её дыхание было ровным, спокойным - редкость для неё.

А я смотрела в окно - на Вегас, который оставался всё дальше, пока не превратился в россыпь блестящих точек, а потом исчез совсем.

И впервые за всё утро я почувствовала… легкость.

Самолёт набрал высоту. Солнце ударило в стекло золотом. И я тихо подумала:

Иногда то, что остаётся в Вегасе… остается там потому, что так правильнее.

Мы летели домой.

Кайлас Хартвелл

- И как?

Александр сидел напротив меня в моём собственном самолёте - с выражением лица, будто собирался вытрясти из меня признание в убийстве. Его поза была расслабленной лишь на первый взгляд: ноги чуть расставлены, пальцы сцеплены, взгляд цепкий.

Полет из Лас-Вегаса в Сиэтл был коротким, но это никогда не мешало мне летать с комфортом. Я не собирался притворяться, будто экономлю деньги или ресурсы. Наоборот - я честно признавался себе, что люблю удобство. Хотя… иногда я старался хотя бы частично компенсировать вред природе: ежегодно переводил деньги в фонды, которые спасали редких животных, чистили океан и делали всё то, на что у меня у самого вечно «не доходили руки». Заботиться о природе я умел - по крайней мере, финансово.

Я расслабленно откинулся в кресле, пожал плечами и взял бокал джина, который стюардесса принесла пять минут назад. Холодный напиток приятно обжег язык.

- Смотря, чем ты интересуешься, - сказал я.

Алекс улыбнулся уголком губ - той самой улыбкой, которая означала, что он заранее знает: я попытаюсь уйти от прямого ответа. Он терпел это уже многие годы и всё ещё умудрялся делать вид, что удивлён.

- Я про вечер. И про ночь, - он наклонился вперед, словно собирался услышать что-то запретное, - Ты же провёл её с девушкой.

- Было бы странно, если бы я провёл её с парнем, - ухмылка выскользнула прежде, чем я успел её скрыть.

Алекс закатил глаза столь выразительно, будто эта реакция у него стала автоматической.

- Ты несносный. Как тебя вообще терпят сотрудники?

- Я плачу им зарплату выше рынка.

- А-а-а, вот почему они до сих пор не сбежали, - протянул он с преувеличенным пониманием, - Кстати… как там дела у Александры?

Я закатил глаза уже серьёзно, чувствуя, как внутри лёгким эхом отзывается раздражение. Александра. О, это имя Алекс мог произносить с такой интонацией, будто говорил не о женщине, а о небесном знаке.

В моей компании Александра была главой отдела дизайна. А для Алекса - главной мечтой, которой он упорно, но безуспешно пытался понравиться. Он был уверен, что их имена - «Алекс» и «Александра» - это знак судьбы. Я же был уверен, что судьба над ним просто издевается, наблюдая за его попытками.

- Мы не общались последние два года, - сказал я, с лёгким стуком ставя бокал на столик, - Я делегировал ей задачи. Отдел работает отлично. Вся нужная информация проходит через моего заместителя.

Алекс сделал вдох, будто собирался выдать очередной вопрос, но замолчал - потому что мимо прошла стюардесса. Высокая, красивая, с такой безупречной улыбкой, что любой профессиональный косметолог завистливо умер бы внутри. Она подмигнула Алексу настолько открыто, что я едва не расхохотался.

Алекс проводил её взглядом, тихо присвистнув:

- У тебя красивые стюардессы.

- Именно, - сказал я, снова откинувшись в кресле, - И как же прошла твоя ночь?

Он скривил губы в довольной ухмылке. Да, он ждал этого вопроса. Он мог говорить о своих похождениях часами - и делал это с такой энергией, будто вчера участвовал в марафоне удовольствий.

- А ты правда хочешь это слышать?, - спросил он, приподнимая бровь.

- Если начнёшь стонать в процессе, попрошу стюардессу открыть аварийный выход и выброшу тебя, - фыркнул я, - Так что… короче.

Алекс рассмеялся, но этот смех, наоборот, только разогрел его желание делиться подробностями.

- Ладно, - сказал он, - Только потому, что я знаю: ты любишь мои истории больше, чем свои собственные. В общем… девушка была огонь. Появилась в казино как будто специально, чтобы сломать мне психику.

Я приподнял бровь, давая понять, что слушаю.

- Звучит отчасти ужасно.

- Ха-ха, очень смешно. Так вот… она была не просто эффектная. Она была… щедро сложена.

- Щедро?, - переспросил я, - Это что за новая категория?

- Это когда ты пытаешься смотреть ей в глаза, но понимаешь, что зрение предаёт тебя и фокусируется на другом, - он сделал широкий жест ладонями, - Пятый размер, если хочешь знать.

Я покачал головой:

- Ты определяешь размеры на глаз?

- Брат, такие размеры сами определяют себя. Там даже угадывать не надо.

- Господи…

- Да-да, - усмехнулся Алекс, - И чтобы ты понимал: в какой-то момент она меня так прижала, что я чуть не решил, что это моя смерть. Но, знаешь… если уж умирать, то так - я даже не против.

Я рассмеялся, покачивая бокал:

- Прекрасно. Я теперь официально переживаю за твою безопасность. Однажды ты вернёшься домой с вывихнутой шеей и улыбкой до ушей.

- Зато счастливый, - гордо сказал Алекс, - И слегка оглушенный.