Маленькие и неприметные - 3. Холодное блюдо в багажнике

Спустя несколько секунд Степанищев уже был на четвёртой полосе, а его преследователи – на флангах. И что теперь? Всё с самого начала? Когда же, наконец, этот пост ГИБДД выскочит на обочину?

Потом ему пришла мысль переместиться на крайнюю правую полосу и на огромной скорости следовать по ней в надежде, что неизвестные враги столкнутся к кем-нибудь из выезжающих на МКАД.

Однако он всё же решил этого не делать. Он будет прорываться по третьей, уходя то влево, то вправо. А если по краю, левому или правому, то его зажмут в тиски, остановят и выковыряют из этой жестянки.

Прозвучал выстрел. Степанищев машинально убрал правую ногу с педали и вытаращил глаза. Спина, давно уже мокрая, мгновенно замёрзла. Частично выйдя из ступора, он посмотрел сначала на лобовое стекло, потом перевёл взгляд на салонное зеркало, чтобы убедиться, что и заднее окно не пробито пулей. А боковые? Целы и боковые окна. Или по колёсам стреляют? Он посмотрел на спидометр. Скорость упала до восьмидесяти. А ехать быстрее – смертельно опасно.

Опять стали стрелять и продырявили-таки заднее левое колесо. Степанищев справился с управлением. И продолжил движение. Он ни за что не остановится прежде, чем достигнет цели. А цель – вон она, не больше километра. Степанищев откинулся назад и вытянутые руки упёр в рулевое колесо. Пускай прострелят все шины – он не отступит, он доползёт. Сначала будет ехать на лохмотьях шин, потом – гремя дисками.

И тут у его уха раздался стук. Степанищев повернул голову влево и обомлел. Оказалось, в стекло стучали дулом пистолета. Пассажир «Волги». Намекают, что следующий выстрел будет ему в голову? Да, несомненно. И Степанищев быстро закивал головой, давая понять, что согласен сдаться, а сам продолжил движение в прежнем направлении и с прежней скоростью.

И снова – стук, и опять – чёрный пистолет и рука в камуфляже. А на заднем плане лицо человека, который сейчас будет его убивать. Однако если остановиться, то, возможно, оставят в живых. Степанищев с тоской посмотрел вперёд. Вон он, пост, совсем рядом. Чуть-чуть не дотянул.

Степанищева, стодвадцатикилограммового, словно морковку из грядки, вырвали из салона и принялись охаживать кулаками.

- Кто?.. Ох! В чём?.. Ох! За что?.. Ох! Кто – ох! – вы? Что я сделал?

- Ты почему, козёл, не останавливаешься? Ты что, сука? Борзый, однако!

На него надели наручники. Так это всё-таки омоновцы? Менты? Значит, не убьют. Он не будет сопротивляться, и его не убьют. Намнут бока, обыщут и отпустят, потому как он ни в чём не замешан. За ним нет никаких уголовно-наказуемых грехов. Он же всего лишь водила и, по совместительству, сторож.

Степанищева обыскали, с головы до пят ощупав грубыми руками. Из заднего кармана вынули бумажник с документами.

- Это чьи у тебя права? А ну повернись! - скомандовали.

Степанищев исполнил приказ. И увидел перед собою троих омоновцев, у одного из которых находились в руках изъятые документы, в том числе его водительское удостоверение.

- О, да тут твоя фотка! - удивлённо воскликнул омоновец. - Поддельное, что ли? Как твоя фамилия?

- Степанищев, - ответил пленник.

- Машина чья?

- Одного… моего знакомого. Вон доверенность.

- Какого ж чёрта драпал? - последовал новый вопрос. - Почему не останавливался? Жить не хотел?

- Нет, я... хотел, - запинаясь, пробормотал Степанищев. - Я… Я испугался. А вы кто?

- Сам-то как мыслишь?

- Что-то вроде милиции или ОМОНа, как мне кажется, - покосился на автоматы задержанный. - Верно?

- Угадал. Вот только не останавливался-то почему? Чего везёшь?

- Думал – бандиты. Убьют и машину заберут. Чужую.

Стрельба, женщины и мужская физиология

Они ввалились в кабинет Бояркиной, даже не подумав спросить разрешения у секретаря. Катя, невольно чувствуя свою вину в связи с наглым проникновением непрошеных гостей в кабинет директора, бросилась следом, но дверь с треском захлопнулась у самого её носа. Катя торопливо схватилась за ручку, однако и тут опоздала – дверь оказалась закрытой изнутри. Катя подбежала к столу и нажала кнопку селекторной связи.

- Марина Григорьевна, я вызываю милицию!

- Не надо ничего, Катя, - усталым голосом ответила Бояркина и отключилась.

Ворвавшихся было трое. Всё тот же Женя, стройный парень со смешным чубчиком, верзила-садист Никита и ещё один, которого она, как будто, видела впервые. Это был сутулый светлоголовый парень с выступающей нижней челюстью.

- Привет, колдунья! И – собирайся! – распорядился Женя, усаживаясь в кресло напротив Бояркиной. Никита и блондин остались стоять, один справа от стола, а второй слева.

- Что это значит – собирайся? – не без вызова в голосе поинтересовалась Бояркина, внутренне обмирая от страха. - Вы не слишком ли много себе позволяете? И мы ведь договорились…

- Договорились? И что выполнено из тех договорённостей? - Женя сделал небольшую паузу. - Ничего. На сегодня – никаких результатов. Мало того, что не является, так он ещё и машины меняет. Менты задерживают его машину, а в ней не Подлесный, а Степанищев оказывается. Знаешь такого?

- Знаю, - призналась Марина.

- Поэтому придётся изменить меру пресечения.

- Что значит – изменить? – голос Марины дрогнул. – Какую меру пресечения?

- Поедешь с нами и будешь под полным контролем. Усекла, колдунья? И что ты так смотришь? Это полная для тебя неожиданность? Даром предвидения, смотрю, совсем не обладаешь. Раньше у тебя было что-то вроде подписки о невыезде, а теперь… В общем, подскочила быстренько и моментом собралась.

- Какие претензии? Я, между прочим, изо всех сил стараюсь, - не двигаясь с места, заявила обвиняемая.

- Где Подлесный?

- Да что вы зациклились на этом несчастном? Я же сказала, что он ни при чём. Он, кстати, приезжал, но каким-то образом засёк вас.

- Ты и про себя тоже говорила, что ни при чём. А вот не верится почему-то. Ни мне, ни Никите, ни Сёме. Так? - Женя обменялся взглядами со своими спутниками и зло прищурился на Бояркину. - Не вынуждай силу применять. И вылезай-ка из-за своего начальственного стола. Увидишь, сразу легче станет.

- Я никуда не поеду! - твёрдо заявила Бояркина. Выдвинув ящик стола, она вынула из него чётки Мышенкова и принялась их перебирать.

Женя усмехнулся и с демонстративной неторопливостью вынул из-под пиджака пистолет.

- Ты будешь выполнять все мои распоряжения, тётя. Беспрекословно.

- А если нет? Стрелять начнёшь?

- Сомневаешься?

- Очень. Ты не кажешься полным идиотом.

- А мои друзья? - Женя посмотрел на Сёму.

- Тоже, - ответила Бояркина. И подумала, что на обработанную гидропиритом обезьяну блондин Сёма похож. Вслух же сказала: - Так что попрошу оставить меня. Иначе я буду вынуждена принять контрмеры.

- Это какие же? - улыбнулся презрительно бандит Женя и, поднявшись на ноги, дал недвусмысленный знак своим людям.

Спустя мгновение Бояркина завизжала. Никита и Сёма не успели, кажется, и шагу сделать в её направлении, как она пронзительно завизжала. Затем бросила на стол чётки, схватила пепельницу и запустила ею в окно.

- Ведь там же люди ходят, - поморщился Женя.

- Да! Именно что! - выкрикнула Бояркина, после чего подскочила к окну и заверещала пуще прежнего.

- Ну! - рявкнул Женя на застывших в нерешительности Никиту и Сёму. Душераздирающий визг женщины, звон разбитого стекла и яростный стук в дверь повергли их едва ли не в состояние ступора.

- Может, не надо? - высказался Никита. - Пока её вытащим, за дверью уже вся их шобла будет.

- Взять, я сказал! - рассвирепел Женя.

Никита и Сёма бросились выполнять его приказ, однако Бояркина с неожиданной ловкостью увернулась от объятий Никиты, подбежала к Жене и вцепилась в его вооружённую пистолетом руку. Никита и Сёма поспешили на помощь своему командиру, но вдруг загромыхавшие в замкнутом пространстве выстрелы заставили их в панике броситься на пол. «Убью!» - мысленно решил Женя судьбу строптивицы.

Однако когда он вырвался из цепких женских рук, то, во-первых, оружия в его руке уже не было, во-вторых, смотреть и видеть цель мешали струйки крови, стекавшие со лба из глубоких царапин, а в-третьих, в комнате появились ещё два человека.

И оба эти человека – женщины. Одна влетела вместе с выбитой мощным ударом дверью и теперь, толстая и неуклюжая, пыталась подняться на ноги, а вторая вертелась в дверном проёме и громко кричала про милицию и бандитов.

- Линять надо! - услышал Женя шёпот Никиты.

- Где мой волын?

- У меня. Я забрал его, - ответил Никита. - Линяем шустро!

- Да, это-то вы шустро можете, шнурки рваные! Давай его сюда! - приказал Женя, имея в виду свой пистолет.

- Только не стреляй больше, а то меня чуть не зацепило, - пожаловался Никита, отдавая Жене его оружие.

- Мне штанину продырявил, - сообщил Сёма. - Ещё бы сантиметр влево и коленная чашечка – вдребезги…

- Ладно, уходим, - принял решение Женя. - И не ной. Штанину пожалел!

Под победные женские вопли они покинули офис и заняли места в машине.

- А вот чётки у неё прикольные, - сказал Никита, заклеивая пластырем ссадины на лбу Жени. - Прямо, как у босса.

- Что?! - дёрнулся Женя.

- Спокойно. Чётки, говорю, такие же, как у босса, тоже из зубов составлены. А что такое?

- Ты уверен, что из зубов?

- Зуб даю. А ты не видел?

- Да, - вмешался в разговор Сёма, - из зубов чётки. Причём, как я понял, из настоящих, так как разного размера.

- У босса тоже из настоящих, одна стоматологичка подарила, - теребя чубчик, проговорил Женя. Ему вдруг показалось, что чёток при теле убитого не было обнаружено. - А ведь вещица эта из редких, - принялся он размышлять вслух. - Да, надо всё проверить. Да, надо позвонить.

- Думаешь, у неё чётки босса?! - поразился Никита.

- Ничего я не думаю, - отмахнулся Женя и стал набирать номер телефона Василия Александровича. - Василий Александрыч, это вас Евгений беспокоит. По делу Козюкова… Да, как раз такая у меня причёска. Василий Александрыч, я хотел уточнить… Да, уточнить кое-что. В кармане босса чётки в виде зубов на верёвочке были? Должны были находиться в левом кармане пиджака… Из настоящих человеческих зубов… Да нет, никому он не выбивал, ему подарили… Не было? Это точно?.. Да нет, просто у нас тут кое-какие соображения… Да, будем держать в курсе… До свидания. - Дав отбой, он посмотрел на товарищей. - И что бы это значило?

- Надо пойти и вывернуть её наизнанку! - не стал долго размышлять Никита.

- Если это его, то… - сжал кулаки Сёма, вытаращив при этом глаза и выпятив вперёд нижнюю челюсть.

Женя охладил их пыл, заметив:

- Нас сейчас туда просто не впустят.

- Подключить мусорков, - высказал предложение Сёма. - Приедут со своей кувалдой и – жах! Или эту, ну, колбаску, подвесят на дверь и рванут…

Женя отрицательно помотал головой.

- Нет, тут надо иначе действовать. Мы, ну, или милиция вломятся, а она выбросит улику в окно.

- А почему раньше не выбросила? Даже наоборот… - озадаченно произнёс Никита.

- Вот это вопрос, на который ещё предстоит ответить, - признал Женя.

- Действительно, - кивнул Сёма, - мы, можно сказать, наезжаем не в шутку, а она достаёт из кармана чётки покойного и так непринуждённенько, понимаешь…

Женя, не соглашаясь, помотал головой.

- Ну, положим, не очень и непринуждённенько. Нервничала она всё же.

***

Ещё на лестнице Лев Николаевич Мышенков услышал доносившийся из офиса шум. Что там случилось? Мышенков приоткрыл дверь. Крики, визг, грохот. Впрочем, нечто подобное здесь уже происходило. И не раз. Когда в руководителях такие люди, как Марина Григорьевна, это вполне закономерно. Вернуться на улицу или переждать в туалете, пересидеть, так сказать, шумные события?

Организм высказался в пользу второго варианта, и Лев Николаевич поспешил в туалет, находившийся в трёх метрах от входной двери. Конечно, его могли заметить. Но не заметили. Та же картина, которую он зафиксировал своим зрением перед тем, как скрыться в туалете, безмерно его поразила.

И действительно, где это видано, чтобы подчинённые выламывали дверь, ведущую в кабинет директора?

Мышенков осторожно прикрыл за собою дверь туалета и обернулся. И едва не вскрикнул, неожиданно обнаружив, что он здесь не один.

- Добрый день, Лев Николаич! - приветствовал его Барыбенко. - Я испугал вас?

- Что здесь происходит, позвольте полюбопытствовать? - спросил Мышенков.

- Здесь? Здесь я… Ну, туалет – это такое место, в общем… - Барыбенко ухватился руками за ширинку и подёргал замок молнии на брюках.

- А там?

В эту минуту прозвучал выстрел, затем ещё несколько.

- Вот вам и ответ на ваш вопрос, - подавленно проговорил Барыбенко, лицо которого в одно мгновение покрылось смертельной бледностью. Не покрылось даже, а как бы напиталось.

- Кто?! В кого?! - ужаснулся Мышенков и осмотрелся вокруг. Ему вдруг трудно стало стоять, ему вдруг захотелось куда-нибудь присесть. Да куда тут присядешь? Разве что пройти в кабинку и опуститься на унитаз.

- Кто, я догадываюсь. И в кого, тоже могу предположить, - негромко прошелестел словами Барыбенко, исключительно не соответствовавший сейчас собственному имиджу.

- Ну! - тяжело выдохнул Мышенков.

- В Марину Григорьну! Эти… которые из «Натурбойла». Их трое. Они ворвались в её кабинет, и вот теперь… Ну, вы сами слышали. При таких торнадо лучше находиться ниже уровня земли.

- Если они её убьют, то… - Мышенков покачнулся и схватился рукой за раковину умывальника.

- Зачистка?! - ужаснулся Барыбенко. - Но я… Но мы же не свидетели! Мы же в это время…

И Барыбенко с неожиданной в данной ситуации резвостью расстегнул ремень, а также пуговицу и молнию на брюках и – в приспущенных до колен штанах, мелькая голой худой задницей, - юркнул за дверь кабинки с унитазом.

Мышенков торопливо последовал его примеру, но затем осознал, что вдвоём они на одном унитазе не поместятся. Ждать своей очереди? Однако, когда Барыбенко покинет унитаз, и ему это будет, по сути, не нужно.

Вскоре мимо двери протопали тяжёлыми ножищами несколько человек.

- Они ушли, кажется! - свистящим шёпотом поведал Мышенков.

- Ушли? Да? - выскочил из кабинки Барыбенко, на ходу застёгивая брюки. - Идёмте скорее, Лев Николаич, надо вызвать милицию и «неотложку».

И он выбежал за дверь.

Выйдя из туалета, Мышенков глянул в направлении приёмной и понял, что сотрудники фирмы находятся за порогом незапертой двери кабинета Бояркиной и что-то бурно обсуждают. Он приблизился и боязливо заглянул внутрь, ожидая увидеть труп Бояркиной. А возможно, и не только её труп, ведь выстрелов было несколько.

Мышенков ещё шарил взглядом по полу кабинета, когда перед ним выросла Бояркина и огорошила вопросом:

- Вы где прохлаждались, Лев Николаич, пока нас бандиты расстреливали?

- Я же только пришёл, - пробормотал Мышенков.

- Да что за мужики у нас?! - возмущённо всплеснула руками Бояркина. - Нас тут расстреливают из всех, можно сказать, видов оружия, а мужики наши или на горшке сидят, или неведомо где прохлаждаются!

- Марина Григорьна, организму не прикажешь, как вы знаете. Ведь это же физиология! – оправдывался Барыбенко. - А Лев Николаич действительно отсутствовал по делам службы во благо нашего общего дела.

И Барыбенко заговорщически подмигнул Мышенкову.

- А вот мы с Людмилой Александровной не прохлаждались и были на месте, на посту, как полагается! - радостно кричала Катя. - И защитили честь фирмы!

- И обратили в бегство супостатов! - спешила дополнить Людмила Александровна.

Барыбенко радостно соглашался:

- Да-да, есть женщины в русских селеньях!

А потом женщины принялись демонстрировать мужчинам выбитую дверь, разбитое стекло и следы от пуль, наперебой рассказывая о страшном событии, исход которого, к счастью, оказался благополучным.

На столе Мышенков увидел те самые чётки, что были найдены в его кабинете и присвоены Бояркиной. Чётки, которые появились в его кабинете после того трагического вечера, когда был задушен бизнесмен Козюков. Решение созрело мгновенно. И, улучив момент, он смахнул чётки в левый карман своего пиджака. Теперь необходимо как можно быстрее смотаться отсюда и избавиться от опасной вещицы. Мышенков направился к выходу.

- Лев Николаевич, вы куда? - обратилась к нему Людмила Александровна.

- Мне нужно один звоночек сделать, - соврал Мышенков.

- Да-да, - спохватилась Бояркина, - тоже надо срочно связаться с РУБОПом. Я позвоню и приглашу их сюда. И пусть разбираются! А так я этого не оставлю!

- Правильно, бандит должен сидеть в тюрьме, - поддержала решение начальницы Людмила Александровна.

Оригинальные чётки покойника

Ещё в течение некоторого времени посовещавшись, Евгений и компания сошлись во мнении, что лучшим вариантом развития событий явилось бы процессуальное, по протоколу, изъятие чёток. И Женя вновь позвонил Василию Александровичу.

- Василий Александрыч, мы тут в эту треклятую «Нимфу» наведались, - представившись, начал Женя. - И вот какое дело…

- Я уже слышал о ваших делах-делишках, - язвительно ответил Василий Александрович. - Как раз выезжаем. И будем разбираться на месте.

- Она позвонила?

- Да. Вы что устроили? Что за самоуправство? На кичу захотели? Из какого оружия стрельба велась?

- Оружие моё, зарегистрированное, Василий Александрыч. Самопроизвольный выстрел. Раз в году, говорят, и палка стреляет, - пытался оправдаться Женя.

- Разберусь и посажу. Быть на месте. Оружие изыму и отправлю на экспертизу.

- Василий Александрыч, тут кое-что другое изымать надо. Мы у неё видели чётки босса, те самые, которых при нём после убийства не оказалось.

- Которые из зубов, ты говорил? - недоверчиво произнёс Василий Александрович. - А она что поясняет?

- Да ничего она не поясняет. Мы её и спросить-то не успели.

- Как палить из всех видов оружия начали, - вновь съязвил Василий Александрович. – Приеду, разберусь, посажу. Ждать меня.

Когда прибыл Василий Александрович и с ним ещё двое, всей делегацией отправились в офис салона Бояркиной.

- Что тут произошло? - обратился Василий Александрович к Бояркиной, в трагически-монументальной позе застывшей посреди приёмной.

- Меня хотели похитить. Похитить и убить! – дрожащим голосом произнесла Бояркина. - Сначала – похитить. Но когда я оказала сопротивление, то пытались убить. Вот этот человек. - И она театральным жестом указала на Евгения.

- Василий Александрыч, клевета! – возмущённо вскричал Женя. - Мы только собирались взглянуть на те чётки, о которых я вам говорил по телефону. И нарвались на яростное противодействие.

- Ха! Ха! Ха! – троекратно продекламировала Бояркина и указала на стоявших позади неё Людмилу Александровну и Катю. - У меня есть свидетели.

- Да, так, - выступила вперёд Катя. - Ворвались без разрешения, закрыли дверь и стали стрелять. Марина Григорьевна подала сигнал, и я стала стучать в дверь.

- Какой сигнал подала? - спросил один из коллег Василия Александровича по фамилии Гольцов, невысокого роста молодой мужчина с очень серьёзным и сосредоточенным лицом.

- Звуковой. Голосом. И я стала колотить в дверь. Потом мы с Людмилой Александровной выбили дверь и едва не угодили под пули.

- Хотели поговорить, а она подняла визг. Ну, эти и принялись в дверь ломиться, - изложил свою версию происшедшего Женя. - Кстати, у меня тоже двое свидетелей имеются.

- Не свидетелей, а бандитов! - злобно поправила Бояркина.

- Ладно, разберёмся. И где эти чётки, из-за которых сыр-бор? - обратился к Бояркиной Василий Александрович.

- При чём тут чётки? - возмутилась Бояркина. - Меня чуть не подстрелили, как куропатку! Вот эти вот бандиты!

Женя приблизился к Василию Александровичу и шепнул:

- Они у неё в кармане или в кабинете.

Василий Александрович окинул Бояркину цепким взглядом – пиджачок с тремя карманами и юбка, как минимум, с двумя. И он равнодушным голосом проговорил:

- Что за чётки у вас, Марина Григорьевна, интересные появились?

- Дались вам эти чётки! - Бояркина с недоумением обвела присутствующих взглядом округлившихся глаз. - Да в чём дело?

- Позвольте взглянуть, - настаивал Василий Александрович.

- Пожалуйста! - продолжала недоумевать Марина Бояркина. Она направилась в свой кабинет, остальные последовали за нею. - Заодно и на дырки в стене поглядите. А стол пускай мне новый покупают – там скол совершенно непотребный. Устроили мне разгром по Фадееву. Я сказала, чтобы тут ничего не трогали до вашего прихода. Вот, сами полюбуйтесь. Я сидела за столом, когда они ворвались и потребовали, чтобы я отправилась с ними. В заложники, очевидно, на пытки и жестокую смерть. Я, естественно, воспротивилась. Результат – стрельба и едва ли не убийство. Три дырки в стене – я даже не знаю, чем их заделывать. А стол? С таким столом я должна вип-клиентов принимать?

- Позвольте взглянуть на чётки, - повторил Василий Александрович.

- Чётки? Где же они? - осматривая поверхность стола, проговорила Бояркина. - Что-то я их не вижу. Между прочим, я была в настолько безысходном положении, что вынуждена была запустить пепельницей в окно. Чтобы привлечь внимание. Я даже думала, что придётся самой в окно выбрасываться. Для той же цели. Да, чтобы привлечь внимание к тому, что здесь творилось.

- Похоже, улика ликвидирована, - высказал предположение Гольцов и с сожалением покачал головой.

- Но мы их видели! И опознали! - вскричал Женя. - Так что…

И он посмотрел на Бояркину не предвещающим ничего хорошего взглядом.

- Не надо самодеятельность тут разводить, - досадливо поморщился Василий Александрович. - Проведём обыск и найдём.

- Обыск?! - опешила Бояркина. - Что вы искать собрались? Да что тут происходит, чёрт возьми?!

Василий Александрович надул щёки и приосанился.

- Марина Григорьевна, вам предлагается добровольно выдать оружие, а также иные предметы, имеющие отношение к убийству господина Козюкова. У следствия, в частности, имеются основания полагать, что в данном помещении находятся чётки, представляющие собой соединённые… - Василий Александрович обернулся к Жене. - Каким образом там?..

- На шнурке. На чёрненьком шнурочке! - подсказал тот.

- Так вот… - продолжил Василий Александрович. – Да, речь, в частности, идёт о чётках в форме так называемых человеческих зубов на чёрного цвета верёвочке.

- Но какое отношение имеют они к убийству? Мне их подарили. Мне их наш сотрудник подарил, - растерянно проговорила Бояркина.

- Есть основания полагать, что они принадлежали господину Козюкову. Где они? Их видели у вас сегодня.

Бояркина обежала вокруг стола, заглянула под стол, потом начала выдвигать один за другим ящики и заглядывать в них.

- Ничего не понимаю, - потерянно приговаривала она. - При чём тут Козюков, когда мне их Лев Николаич дал? И куда они подевались? Я же говорила, ничего здесь не трогать. Катя, заходил кто-нибудь сюда? Ведь я же просила, чтобы никто… Чтобы никто и ничего не касался!

Катя принялась уверять, что никто ничего здесь не трогал. А заходить, конечно, заходили. Но только, кажется, свои. И то из любопытства, а не для того, чтобы что-нибудь взять. Бояркина, до которой постепенно доходило осознание всей серьёзности положения, смотрела на Катю теперь с ненавистью во взгляде.

Но в отношения директора и секретаря вмешался Василий Александрович. Попросив Бояркину остаться, он велел всем сотрудникам салона занять свои рабочие места, а Жене, Никите и Сёме пройти в приёмную. Необходимые распоряжения он отдал и своим спутникам. Оперативно-следственная машина завертелась.

Завертелась, повертелась с часик, а потом начала пробуксовывать. Пробуксовывать в том смысле, что никто не мог сказать, куда исчезли чётки. Обыск также ничего не дал.