Воля к жизни. Путь выживания

Антон вышел из зимовья, заперев дверь на ту же палку. Солнце, наконец, прорвало серый покров, окрасив верхушки сосен бледно-золотистым светом.

Он двинулся по тропе, которая вела вдоль берега реки. Идти в валенках по заснеженной лыжне было легко и быстро. С каждым шагом его уверенность росла. Он больше не был загнанным зверем, он был человеком.

В середине дня тропа свернула от реки, уходя в гору. Антон колебался, но решил следовать затескам — они были единственным его проводником. Восхождение по склону отняло много сил, и вскоре он остановился, чтобы перевести дух и съесть остаток хлеба, запивая талой водой.

Когда он стоял, прислонившись к замёрзшей сосне, ему показалось, что он слышит звук, который не вписывался в оркестр тайги. Это был не ветер, не треск льда, а что-то металлическое, ритмичное.

Лыжи. Скрип лыж.

Звук приближался. Антон инстинктивно свернул с тропы и спрятался за густым кедром. Он не знал, кто идет. Это могли быть и те, кто его ограбил.

Он сжал охотничий нож в руке. Сердце колотилось тяжело, отбивая такт приближающимся шагам.

Из-за поворота, медленно и размеренно, выехал человек на широких охотничьих лыжах.

Это был старик. Высокий, коренастый, в меховой шапке с ушами и выцветшем, старом, но тёплом тулупе, подпоясанном широким кожаным ремнем. За плечами у него был тяжелый рюкзак, а в руке — двуствольное ружье. Усталое, небритое лицо, прорезанное глубокими морщинами, выражало абсолютную невозмутимость. Это был хозяин тайги.

Антон не двигался, ожидая, что будет. Старик остановился прямо напротив его укрытия, снял лыжу и наклонился, чтобы поправить крепление.

«Ну, выходи уж, нефтедобытчик, — сказал старик ровным, низким голосом, не поднимая глаз. — От тебя запах дыма и кедра. Неудачное сочетание для маскировки».

Антон выдохнул и вышел из-за кедра, медленно, держа руки на виду.

«Здравия желаю, — сказал Антон. — Меня Антон зовут. Прошу прощения, я не хотел…»

Старик, теперь уже глядя на него, медленно надел лыжу и оперся на ружье, как на посох. Его глаза, светлые и проницательные, впились в Антона, просвечивая насквозь.

«Вижу, что не хотел. Раздетый, ободранный, но живой. И в моих валенках. Ты, стало быть, зимовье моё навестил».

«Да. Я… я не воровал, честное слово. Я взял немного хлеба, соль. И валенки. Я оставил… залог.»

Старик медленно кивнул. «Я видел твой „1/2 Х“ на столе. Справедливый, значит. Моё имя — Егор. Я как раз к зимовью иду. Ловушки проверить. Что с тобой приключилось? На бандитов не похож».

Антон быстро рассказал свою историю: вахта, деньги, ограбление, удар по голове, пробуждение в тайге. Он говорил кратко, без эмоций, только факты.

Когда он закончил, Егор долго молчал, постукивая прикладом ружья по лыжне.

«Вахта, говоришь. Суки, да. Москва. Все они там суки. Хорошо, Антон Нефтяник. Твой залог принят. Жить будешь. Но ты не мой гость, ты должник. Ты взял, значит, ты отдашь. А я тебя выведу. Но не просто так».

«Я сделаю всё, что скажете», — тут же ответил Антон.

«Вот и хорошо. Зимовье — отсюда полчаса ходу. Там ты отдохнёшь. А завтра пойдёшь со мной. Ты сильный, но глупый. Поможешь ловушки проверить, дрова заготовить. Это работа. Трое суток ты будешь работать на меня. За эти трое суток я тебя научу, как в этой тайге жить, а не помирать. И на четвёртые я выведу тебя на дорогу. Там — вёрст тридцать до райцентра. Согласен?»

Это была не просто сделка, это было спасение. Егор предлагал не только дорогу, но и знания.

«Согласен, Егор. Я буду работать».

Старик усмехнулся — первый признак эмоции, который увидел Антон.

«Тогда, должник, ты пойдёшь за мной. Нож у тебя хороший, не потеряй. Копьё — так себе, но в хозяйстве сгодится. Главное, запомни: в тайге не деньги решают. Здесь решают дрова, еда и знание. А теперь — вперёд. Иди след в след, не отставай».

Егор тронулся, его лыжи заскрипели по плотному снегу. Антон, с сумкой на плече и с новым пониманием жизни, последовал за ним, стараясь точно повторять движения старика. Он больше не чувствовал холода и не думал о шубе. Он был учеником, который наконец нашёл своего учителя.

Путь обратно до зимовья занял не полчаса, а все сорок минут — Егор не торопился. Он шёл своим, экономичным шагом, который Антон еле выдерживал, несмотря на валенки.

В зимовье Егор немедленно приступил к своим обязанностям хозяина, не обращая внимания на Антона, пока тот, сгорая от неловкости, не вынул из брезентовой сумки дрова, соль и половину хлеба, положив всё это на стол.

«Вот, Егор. Твоё. И спасибо», — сказал Антон.

Егор лишь мельком взглянул, а потом, поставив чайник на огонь, начал свой первый урок, который был больше похож на монолог.

Урок №1: Просушка и Гипотермия

«Снимай валенки. Смотри. Намочил ты их, когда на бревне ехал, — Егор указал на ботинки Антона. — Мокрые ботинки — это два часа до отморожения. Валенки, что ты надел, я берестой прокладываю. Она влагу впитывает. Ноги — это всё. Запомни: промок — немедленно суши. Не жди привала.»

Он взял валенки и положил их к огню, проложив внутри сухой берестой, которую вытащил из-за пазухи.

Урок №2: Огонь и Трут

«Зажигалка — игрушка. Когда бензин кончится, что будешь делать?»

Егор взял принесенную Антоном бересту. «Это хорошо. А это — видишь? Это гнилушка». Он достал из своего рюкзака кусок трухлявой, но сухой древесины. «Она, как губка, искру от кремня ловит. Ты должен всегда иметь три кармана: в первом — трут (береста, гнилушка, сухой мох); во втором — розжиг (тонкие щепки, как ты делал „птичье перо“); в третьем — спички, завёрнутые в воск или полиэтилен. Три степени защиты от смерти. У тебя была одна, и та на исходе».

Егор показал, как нарезать тончайшую стружку с полена с помощью охотничьего ножа — стружка вилась спиралью, не отрываясь от дерева, образуя идеальный «факел» для разжигания.

Урок №3: Тайга и Звуки

Вечером, когда они ели остатки хлеба, запивая чаем, Егор заговорил о звуках.

«Тайга не тихая, она громкая. Ты её не слышишь, потому что ты ещё городской. Волк не просто воет. Он базарит. Воет вдали — он тебя предупреждает. Воет близко, срывается на лай — он тебя гонит. А если тишина, как днём была, когда ты меня ждал, — это самое плохое. Тишина — значит, где-то близко большой хищник, медведь, человек. А ты этого не услышал».

Антон слушал, забыв о своей усталости.

На следующее утро, до рассвета, они вышли. Антон, нагруженный пустым мешком и своим копьём, шёл за Егором. Егор нёс ружьё. Они шли по заснеженной лыжне, которая оказалась «путиком» Егора — его охотничьей тропой, на которой он расставлял ловушки.

«Мы идём против часовой стрелки, — пояснил Егор. — Так зверь меньше пугается. Зверь идёт против часовой, ты идёшь против часовой. Ловушки ставятся там, где зверь не ожидает».

Урок №4: Чтение Следов и Тропы

Егор постоянно останавливался, показывая Антону следы на снегу.

«Видишь, заяц. Трапеция. Передние ноги ставятся одна за другой, задние — вместе. Идёт медленно — следы близко. Скачет — далеко. А вот этот след — свежий. И он не просто бежал, он скидывался».

Егор указал на то место, где след зайца резко обрывался, а потом через пару метров снова появлялся, но уже под веткой. «Это он петлю нарезал, чтобы запутать лису. Ты должен быть умнее лисы».

Урок №5: Силки и Ловушки

Через час они добрались до первой ловушки. Она была простая: петля из тонкой стальной проволоки, едва заметная, подвешенная на высоте 10—15 см от снега, перекрывающая заячью тропу.

Ловушка была пуста.

«Пусто. Значит, не сегодня. Не расстраивайся. Главный принцип: ставить там, где зверь идёт, а не там, где ты хочешь, чтобы он шёл».

Они прошли ещё немного, и Егор остановился у дерева. Он показал на небольшую ветку, привязанную к стволу, а под ней — небольшой лучок-давилка для горностая или соболя, сделанный из двух веток и спускового механизма.

Удача! В давилке, уже замерзший, лежал соболь. Небольшой, но мех — ценный.

«Вот, Антон. Мясо и деньги. Ты сам добыл. Нефтью, а знанием. Бери, потроши, но не здесь. У меня на зимовье научишься».

Антон аккуратно положил соболя в мешок. Это было его первое мясо, добытое не деньгами, а его собственной волей и Егоровым умением.

Они прошли ещё несколько ловушек:

* В одной самозатягивающейся петле оказался заяц. Источник белка. Антон с благодарностью принял его.

* В опрокидывающемся ящике для птиц, усыпанном кедровыми орехами, ничего не было.

«Всё. На сегодня хватит. Идём назад. Твой завтрашний урок — заготовка дров и разделка. Тайга ошибок не прощает. А я тебя не буду прощать, если ты их сделаешь», — сказал Егор, и впервые заговорил мягче. — «Кстати, валенки тебе действительно идут».

Антон улыбнулся, почувствовав тепло, которое не мог дать ни один костёр. У него было мясо, убежище и проводник. А впереди — новая жизнь, где его воля значила больше, чем его банковский счёт.

Третий день в тайге был для Антона днём физической работы и освоения самых жестоких и необходимых навыков. Голод отступил; в зимовье пахло дымом, нагретым железом и свежим мясом.

Вернувшись с уловом, Егор не дал Антону отдыха.

Урок №6: Разделка и Сохранение

«Ты должен научиться добывать с минимумом потерь, — сказал Егор, положив тушку зайца на старую доску, служившую столом. — В городе ты платил деньги за килограмм. Здесь ты платишь жизнью за каждый грамм».

Он показал, как быстро и чисто снять шкуру с зайца, сделав минимальный разрез на лапах. Шкуру он аккуратно свернул. «Соболь — это шкурка. Это на продажу. Заяц — это еда. Мы его на вертеле жарить будем. Но главное — ты должен знать, где что у зверя. Ты не просто режешь, ты его уважаешь».

Антон, используя подаренный Егором охотничий нож, принялся за работу. Его руки, привыкшие к рычагам и гаечным ключам, сначала были неуклюжи, но страх перед голодом и желание доказать свою пригодность сделали свое дело. Он работал методично, под строгим и молчаливым контролем Егора.

Заяц был разделан. Егор показал, как вырезать из тонкой ветки крюк-вертел и подвесить мясо над углями. Запах жарящегося мяса был самым роскошным ароматом, который Антон когда-либо чувствовал.

Урок №7: Топор — Продолжение Руки

После еды пришло время заготовки.

«Печь жрёт дрова, как проклятая. Не будет запаса — сдохнешь. Топор в тайге — царь и бог».

Егор дал Антону свой старый, но идеально заточенный топор. Он показал, как правильно стоять, как бить, используя вес топора, а не силу рук. Не рубить ствол целиком, а подрубать его с двух сторон под определённым углом.

«Главное — сухостой. Живое дерево рубить — грех, и оно не горит. Ищи сухой, стоящий ствол. И работай, пока не вспотеешь, но не позволяй поту остыть на теле. Снял куртку, поработал, надел, отдохнул. Это твой танец со смертью».

Антон работал до темноты. Мышцы болели от непривычной нагрузки, но у стены зимовья выросла новая, аккуратная горка дров. Он чувствовал не усталость, а удовлетворение. Он не купил дрова, он их добыл.

На рассвете четвёртого дня, когда небо обещало стать ясным, Егор объявил: «Хватит. Долг ты свой отработал. Мясо есть, дрова есть. Сегодня я тебя провожу».

Они снова двинулись по путику, но на этот раз не к ловушкам, а дальше, за тот холм, к которому Антон вчера заготавливал дрова.

Урок №8: Азимут и Надежда

Поднявшись на высокий гребень, откуда открывался вид на бескрайнее, заснеженное море тайги, Егор остановился.

«Смотри, — он указал на солнце, которое только поднималось, и на одну, особо высокую, гору на горизонте. — Солнце восходит. Значит, восток там. Иди по солнцу. Но оно сядет. Ты должен выбрать самую высокую сосну, самый острый гребень. Твоя цель сейчас — та высокая сопка. Она видна только отсюда. Ты должен дойти до неё. От неё пойдешь на юго-запад. Там, за горой, — зимник. Лесовозная дорога, по которой раз в неделю ходят машины. Она приведёт тебя в посёлок Усть-Илимск. Вёрст сорок отсюда».

Он достал из рюкзака компас, старый, военный. «Держи. Это твой билет в Москву. Когда дойдёшь до зимника, компас можешь выбросить. Он тебе больше не нужен. Или оставь, он тебе больше пригодится, чем пуховик».

Егор передал компас Антону.

«И ещё. Паспорт, деньги, шуба. Ты думаешь, это главное?» — спросил старик, буравя его взглядом.

«Нет, Егор. Главное — топор, нож и воля», — ответил Антон.

«Вот. Запомни это. Деньги ты заработаешь. А вот то, что ты выжил — это твой новый капитал».

Егор дал Антону старую, толстую, но чистую шерстяную шапку и пару сухарей на дорогу.

«Отсюда сам. Не надо меня провожать. Иди, пока солнце высоко. Иди быстро. Помни о поте. И главное — через три дня вернись, если не найдёшь дорогу. Я буду ждать».

Антон кивнул. Он не стал благодарить Егора словами. Он просто крепко, по-мужски, пожал ему руку.

«Я вернусь, Егор. Отдать долг», — сказал Антон.

«Иди. Таёжник», — ответил старик.

Антон развернулся и пошёл, ориентируясь на сопку, на которую указал Егор. Он шёл своим, уже натренированным шагом, не петляя, не замедляясь. Компас, висевший на шее, придавал ему уверенности.

Он пересёк гребень, спустился в долину, а когда поднялся на «ту самую сопку», он увидел его. Внизу, среди бесконечных елей, — ровную, широкую, заснеженную полосу. Зимник. Дорога, прорубленная человеком.

Антон вышел на дорогу. Снег здесь был укатан, и идти было легко. Он шёл быстро, как машина, настроенная на одну цель. Он шёл несколько часов, пока не услышал рёв мотора.