Игра на уязвимости

Разобравшись с последними на сегодня срочными документами, я плеснул в бокал ром и сел в кресло, пытаясь выстроить всю картину происходящего, дабы отследить хоть какую-то логику, стиль, вычислить в каком углу завелась крыса, которая явно сливала информацию. Но так ни к чему и не пришёл: складывалось стойкое впечатление, что били только с одной целью — попасть, и неважно, в каком сегменте находился мой бизнес или просто отношения с людьми. С первого взгляда — абсолютный хаос, а со второго — выверенная точность: удары лишь по слабым местам, по точкам уязвимости. Только в случае с Мироновой они просчитались, или я еще не понял, для чего это было сделано на самом деле. Нулевой отчет Рамиля подтвердил мои предположения: ни одной ниточки от Степака к Мироновой не существовало в природе. Тогда чего я еще не вижу? Что мне не дает вычислить тварь, которая так виртуозно меня пытается закопать?

Плеснув в бокал еще порцию рома, попросил секретаря позвать ко мне Миронову.

***

— Вызывали, Тимур Алексеевич? — вошла в кабинет и, закрыв за собой дверь, остановилась в двух шагах от стола. Гордеев сделал глоток из своего бокала и посмотрел на меня с недобрым прищуром.

— Садись, — он кивнул в сторону кресла. Напряженность витала в воздухе и давила почти физически. Бокал отставлен в сторону, а пристальный взгляд темно-зеленых глаз устремлен прямо на меня

— Степак Виктор Матвеевич — это имя тебе знакомо? — спросил, и словно темные тени заклубились в углах кабинета.

— Нет, — ответила без пауз. Я действительно не знала человека с таким именем. Но, судя по тому, как прищурились глаза Гордеева, он мне не поверил. Повисло молчание, тяжелое, угнетающее, и я невольно сжала кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони. Ненавидя себя в этот момент за испытываемый страх и ненавидя Гордеева за то, что заставлял меня его чувствовать. Потому что сейчас он был таким же, каким был тогда со мной на старой трассе, и по моей спине бежал холодный озноб под его взглядом.

— А теперь я задам этот вопрос еще раз, а ты хорошо подумаешь перед тем как на него ответить, очень хорошо, Лен, — в тоне голоса звучало неприкрытое предупреждение, что если я ему солгу, то последствия мне не понравятся. Вот только ложь мне была не нужна, я на самом деле не знала человека, о котором он спрашивал.

— И я еще раз тебе отвечу, что мне незнакомо это имя, я никого даже со схожими фамилиями не знаю. Что-то случилось? — старалась говорить ровно, спокойно, уверенно, но разум уже бился как птица в клетке.

— В твоей тачке обнаружен труп этого человека, — и кровь отхлынула от моего лица. Ужас в момент сковал сознание, медленно утягивая его на дно.

— Труп? — переспросила, не веря в то, что услышала. Гордеев кивнул, и мои нервы словно опалило огнем. Паника с каждой секундой заполняла каждую клетку и сжимала горло до подкатывающей тошноты. — Что теперь делать?

— Тебе? Отдать документы на машину Рамилю, он переоформит ее на какого-нибудь бомжа. Новую тачку получишь на днях, пока передвигаешься с Игорем или парнями из охраны, — лицо Гордеева было непроницаемо, а в его глазах — ужасающая меня твердость и едва сдерживаемая ярость.

— Кто это сделал? И для чего? — я поднялась, не в силах больше оставаться на одном месте, и отошла к окну, стараясь сделать полноценный вдох: казалось, кислород не доходил до легких, застревая где-то на полпути.

— Кто? Не знаю, но очень хочу узнать, — и его губы исказились в злой ухмылке, а я сглотнула и снова сжала кулаки, раня ладонь собственными ногтями — боль позволяла держать разум в реальности, не давая поддаться порыву и удариться в истерику. Впервые порадовалась, что сняла гелевое покрытие.

— Почему, как только ты появляешься в моей жизни, все катится ко всем чертям и уровень моих проблем пробивает критическую отметку? Я что угодно могла ожидать. Но труп, Гордеев, это даже для тебя слишком.

И с моих губ сорвался нервный смешок, смешанный со стоном. Стоило оказаться рядом с этим мужчиной, и мир тут же затрещал по швам. Он как проклятие, как болезнь, как вирус, отравляет все вокруг себя.

— Не я его тебе подкинул, — он одним глотком опустошил бокал и с громким стуком поставил его на стол. — Но подгадить хотели мне. Только вот почему сейчас действовали через тебя? Это вопрос, который не дает мне покоя.

Гордеев плавно поднялся со своего места и подошел ко мне. Близко. Очень близко. Обрывая дыхание. Нарушая личное пространство и не давая сделать ни шага в сторону. За мной было лишь стекло панорамного окна — еще немного, и я упрусь в него спиной.

Глаза в глаза. И стойкое ощущение падения прошило тело. Коснулся пальцами моей щеки, обманчиво нежно уводя их за ухо и обхватывая шею, уже жестче. И темный обруч вокруг его радужки стал еще темнее.

— Если я узнаю, что ты не просто так вылезла на белый свет и ты связана с теми людьми, которые хотят меня уничтожить, я уже не остановлюсь, Лен, и рука больше не дрогнет, — бархат голоса ласкал слух и льдом обжигал внутренности. — И утаить это не выйдет, я все равно узнаю, кто за этим стоит, рано или поздно. Я понятно объяснил?

— Да, — на выдохе, и его взгляд скользнул по губам, а у меня в венах взвыл страх.

— Свободна, — его рука соскользнула с моей шеи, он отошел к столу, а я, не чувствуя собственного тела, направилась к двери.

Глава 13

Холод тек по жилам. Я сидела на заднем сиденье черного Лексуса, за окном мелькал ночной город с миллионом огней; летний, нагретый за день воздух опалял легкие, врываясь в салон через приоткрытое окно, а мои пальцы подрагивали от холода, когда я подносила ко рту сигарету, чтобы очередной раз затянуться в попытке успокоить хаос в собственной голове. Хаос, который рвал на куски мое сознание своей безысходностью. Мне было страшно. Нет, не настолько, как тогда, когда я встретила Гордеева в ресторане. В этот раз мне было гораздо страшнее — в тысячу раз, в сотни тысяч раз. Страх сковывал мышцы и не давал полноценно дышать, а мысль о том, что чей-то труп сейчас лежал в моей машине, выключала последние остатки моей смелости. Идея сбежать от Гордеева на другой конец мира становилась с каждой секундой все более привлекательной.

От звука телефонного звонка дернулась, как от выстрела, и сердце зашлось в ускоренном ритме. Чертыхнулась и, выбросив докуренную сигарету, провела пальцем по экрану, принимая вызов от Авериной. Инга словно чувствовала мою в ней потребность.

— Привет. Ты дома? — ее голос подействовал на меня как стабилизатор, приводя внутренний хаос в подобие равновесия.

— Через пять минут буду. Приедешь? — последнее с надеждой.

— Да.

— Захвати красного.

— Бутылку?

— Две.

— Совсем пиздец?

— Тотальный.

— Жди, — Инга сбросила? вызов, а я откинула на подголовник голову и попыталась дышать ровно и глубоко, чтобы хоть немного унять творившийся внутри ад и усиливающуюся тревогу.

Инга подъехала к моему дому в момент, когда я только вошла в квартиру. Ответив на вопрос консьержа, ожидаю ли я гостей, я приоткрыла дверь, и спустя пару минут Аверина продефилировала от лифта в мой коридор.

Инга всегда восхищала меня твердостью, способностью мыслить правильно, рационально и трезво в любой ситуации. Мне кажется, даже если землю накроет апокалипсис, она тут же если не спасет мир, то возглавит какой-нибудь отряд и обеспечит ему выживание. Я же, по сравнению с ней, глупая эмоциональная размазня.

Пока я принимала душ, она уже накрыла стол и открыла вино.

— У тебя в кармане скатерть-самобранка? — спросила, проходя на собственную кухню и вытирая волосы полотенцем.

— Ну, я же знаю, что покушать ты любишь, поэтому с пустыми руками не хожу.

— Выставляешь меня какой-то обжорой.

— Ой, Миронова, помолчи. Ты в зеркало вообще смотришь? С твоей тощей задницей и метаболизмом, хоть самосвал съешь, все равно прекрасна будешь. А я просто голодная в магазин зашла — вот и накупила.

Бокалы были наполнены, а легкий разговор постепенно переходил на темы, связанные с работой, и я понимала, во что это сейчас выльется.

— У меня на самом деле к тебе два вопроса, — пригубив вино, произнесла Инга, сбросив маску беззаботности. — Первый: что за херня сегодня случилась у Гордеева? О которой даже Кирилл мне говорить не хочет и ходит с лицом, будто об мраморную плиту приложился. И второй: почему ты работаешь на Тимура? — я глубоко вздохнула и опустила взгляд в тарелку, гоняя по ней вилкой остатки салата. Впервые было стыдно за собственный поступок, совершенный семь лет назад. Перед Гордеевым не стыдно, а перед подругой… сквозь землю провалиться готова.