Легенда о голубой жемчужине. Путь к судьбе

Так Джеймс и оказался на старом пиратском трёхмачтовике— это была большая шхуна, капитаном которой был моряк по прозвищу Старый Волк. Моряк бывалый, опытный, а, его корабль видел лучшие времена. На борту имелось кое-какое артиллерийское орудие, часть пушек стаяла на своих местах и была сосредоточена ближе к корме, а часть была давно распродана. Всё же орудие имелось и было боеспособное и исправное, что добавляло возможности иметь источник дохода, коим являлись громкие кражи и грабежи в основном на море, но иногда и на суше, да и за счёт количества моряков, коих на судне было больше сотни. За несколько лет команда побывала практически во всех уголках карты: берега Африки, Индии, экзотические южные острова, и, наконец, Япон. А уж сколько штормов, бурь и других опасностей они пережили, корабль отлично держался на воде, и боги благоволили Старому Волку — тому самому пирату, которого даже море побаивалось. Его лицо было покрыто сетью морщин и шрамов — каждый из них рассказывал о его бурной жизни, предательстве и взбунтовавшихся командах. Грубый, хриплый голос звучал как скрежет якоря, который цепляет скалы на дне. Усы, подёрнутые сединой, всегда опущены придавая лицу недовольную гримасу, а глаза — узкие, взгляд их колючий, пронизывающий собеседника насквозь.

Волк не знал пощады: за малейшую провинность мог швырнуть матроса за борт или заставить чистить весь трюм на четвереньках. Его рука быстра и тяжела, а ругань — цветистая и не утихающая. Даже во сне он бурчал, выдавая не спокойную совесть. Да и хитрости ему не занимать: Старый Волк всегда держал команду в напряжении, разгадывая чужие замыслы быстрее, чем ветер меняет направление. Ловкий, пронырливый, он мог неожиданно сменить курс или устроить засаду, если запахнет добычей или жареным.

Никому до конца не доверял, кроме своей сабли и бутылки рома, но ради ценного приза готов был идти на любой обман. В его поведении очень много хладнокровного расчёта — и даже для своих он всегда был немного опасен и достаточно жаден. В связи с чем матросы заранее просили разделить между командой добычу, так как потом у капитана её можно просто не выцарапать.

Шхуна Волка медленно приблизилась к побережью Япон, и вскоре на горизонте показались строения города Эдо. Поразительно было осознавать, что именно этот город — столица могущественного сегуната Токугава (власть находилась в руках военного правителя, которого называли сегуном, а имя династии Токугава стало символом целой эпохи, начавшейся ещё в тысяча шестьсот третьем году). В душе у Джемса смешивались волнение и любопытство — ведь Эдо являлся важнейшим политическим, торговым и морским центром Япон. Обо всём, что касается этой страны, молодой моряк узнал часть от самого капитана, часть от членов команды— пираты уже здесь бывали, но с другой стороны острова, с западной. Капитану казалось, что их ждут интересные и многообещающие встречи и открытия, но как только шхуна Старого Волка приблизились к порту, навстречу стремительно выдвинулись два небольших корабля. Их появление было неожиданным — Джеймса охватило тревожное волнение: «Что им надо?». Подойдя ближе, японцы, а точнее чиновник охраны порта - каидан-бугё (морской надсмотрщик), как выяснилось позже, обратился к Волку на ломаном английском, сдержанно и даже настороженно. Это была колоритная личность, он полностью соответствовал статусу самурая-чиновника он был чисто выбрит имел огрубевшие черты лица, видно, что это воин. На нём было кимоно из дорогой ткани украшенной вышивкой, хаори—традиционный жакет с длинными рукавами, украшенным чем-то похожим на герб вышивкой: «Родовитый! Весь загербованный.» —подумал Джес и продолжил ещё с большим интересом подмечать детали; странного вида штаны чёрного цвета— очень широкие, на ногах кожаные башмаки поверх белых носков; на поясе два меча, позже Джеймс узнал, что эти мечи называют катаной и вакидзаси. Чиновник очень вежливо, но твёрдо объяснил, что вход в этот порт иностранцам категорически запрещён. Лицо кайдана-бугё оставались непроницаемыми, а в словах чувствовалась некая напряжённость. В этот момент стало ясно, что ворота Эдо для корабля Волка закрыты. Однако напряжение быстро сменилось облегчением: капитану порекомендовали отправиться в другой порт, в Осаку. Мечты о знакомстве с Эдо пришлось отложить всей команде.

—Чёртовы узкоглазые, — сказал капитан и отдав приказ разворачивать на юг, ушёл в свою каюту пить ром, при этом ещё бурча. — Азиатская крыса, чтоб тебя цунами унесло!

Капитан был не доволен, что рушились его планы, он надеялся в Эдо быстро сплавить товар и поживиться за счёт этого, теперь придётся дольше провозиться в Осаке.

В трюме корабля была складирована поистине достойная добыча, редкая удача за пару месяцев риска и отчаянья, там было немало вещей, которые стали для команды настоящим подарком. Стоило только войти внутрь, как сразу улавливался терпкий запах редкого дерева— махагон, славящаяся своим красноватым цветом, прочностью и стойкостью к гниению, оно шло на изготовление элитной мебель и корабельные детали, запах пряностей и едва уловимый запах ткани—это было добыто у берегов Вест Индии, ограбили торговое судно. В одном из дальних отсеков, среди сваленных в кучу мешков и бочек, стояли простые деревянные ящики и пара небольших сундуков с тусклым металлом на уголках. Содержимое было роскошным— в одном: связки шерстяных одеял, стопки тёмного шёлка; другой заполнен драгоценной утварью — ножи, золотые кубки, среди посуды можно было обнаружить старые золотые и серебряные монеты, в полотняных мешочках несколько перстней, правда блеск давно поблёк, но от этого они менее ценней не стали—это с испанского галеона «Сантисимо Тринидад», плавучий сейф, шедший из Картахены в Кадис, который пострадал от коварства Старого Волка четыре месяца назад. Часть была распродана, часть осталась и надлежало ей затеряться в японском городе. Рядом кучи грубого хлопка для текстильных мануфактур, мешки с зерном и фасолью – немые свидетели прерванного торгового пути английского шлюпа «Мери Джейн», следовавшего из Барбадоса на Ямайку. Эта добыча лежит уже давно, и капитан в силу своей жадности не мог сбыть по выгодной для него цене, поэтому и лежало, ожидая своего часа. К этому было дополнение: ящики, мотки веревки, свёрнутые парусины, бочонки с порохом – безжалостный итог короткой, но жестокой схватки. Для жертв это был достаточно ощутимый убыток, для бандитов же, захвативших судно, это была просто добыча, гарантия выживания. Инструменты для ремонта, топоры, молотки и даже корабельные гвозди – все это ресурсы, необходимые для поддержания их шаткого существования в море.

Более того, трофеи обеспечивали им не только пропитание, но и возможность торговать в портах, обменивая награбленное на манеты, за которые приобретались припасы и удовольствия. Так что захват «Мери Джейн» представлялся им не актом жестокости, хоть пара матросов захваченного судна и пошли на корм рыбам, а скорее способом обеспечить себе долгие недели без забот. Всё это позволяло команде осесть в Осаке и затаится на какое-то продолжительное время.

Уставшие, но довольные собой, они коротали вечер в местном исакАя (кабаке) «узкоглазых», как называл Волк японцев, да и всех близ проживающие народы. В тот момент, именно в этот день и час, на небе сошлись какие-то звёзды и дали отражение в жизни двух капитанов-пиратов, в исякая появилась женщина светловолосая, кареглазая, приятной внешности. Она была одета просто и аккуратно: тёмные обтягивающие штаны, плотная льняная рубаха с подвёрнутыми рукавами, короткий кожаный жилет и добротные высокие сапоги, начищенные до блеска. На поясе висели нож и небольшой мешочек. Всё в её облике говорило о привычке к порядку, несмотря на суровый морской быт — а вот хитрый прищур и твёрдая уверенная походка выдавали настоящую бандитку. Звали её Вэрити Сторм. Её сопровождали трое закалённых боем соратников, у них был вид настоящих головорезов— это объясняло почему такая женщина не побоялась появится в малознакомом ей месте. Явно этих людей привлек аромат риса, который волной вытекал из японской исякая. Она прошла по тёмным напольным доскам, отполированным тысячами сандалий, остановилась. Взгляд её зацепился за бочку сакэ, которая стояла в углу заведения. С потолка свисала полоска белой ткани с нарисованным знаком пристани — сюда моряки заглядывают чаще всего. За стойкой стоял хозяин — седой, с повязкой на лбу, сидевшим у стойки посетителям он одним движением доливал горячее сакЭ из токкУри (керамического кувшина) в маленькие чашечки очОко, а для тех, кто не знал меры— прямо в квадратные деревянные мАсу.

За низкими столами в ряд сидели мастеровые из соседних кварталов. Рядом с ними два самурая низкого ранга. Вэрити это поняла по простым, потёртым хакАма и кимоно из грубой хлопчатобумажной ткани, без каких-либо мотивов на одежде. В исякая прошли, кланяясь горожане в простых одеяниях. Привлек внимание капитанши столик поодаль от всех, своими необычными для этих мест посетителями. Там сидели явно моряки европейцы, а по виду было понятно, что это не совсем чистые на руку люди. Она быстро определила, кто являлся главарём, и направилась к рядом стоящему пустеющему столику, явно местные не хотели занимать его рядом с опасной публикой. А через пятнадцать минут, они уже нашли общий язык для продолжения выгодного общения с командой Старого Волка, в которой скромно сидел Джеймс и с огромным любопытством наблюдал за происходящим. Его впечатлила женщина, присоединившаяся к их компании их взгляды встретились, парень увидел в глазах гостьи едва заметную проскользнувшую искру. Вскоре за кубком умЭсю (сливового вина) выяснилось, что Вэрити столь же ловкая капитанша, командует бригантиной «Чёрная Молния», а её планы на остров выгодно пересекались с задумками хитрого капитана. Схожие цели сблизили двух лихих капитанов. Старого Волка как оказалось интересовало легендарное японское оружие: катана мастера Саданэ, а также доспехи, нодАти, ёри и уникальные копья яри, скрытое в одном из буддийских храмов, а Вэрити искала реликвию Голубую Жемчужину, о ценности и свойствах которой ходили легенды, совсем кстати находившаяся в сокровищнице того же храма. После долгих переговоров договорились об объединении сил, решили влиться в жизнь портового города, изучить местные порядки и язык, и готовить дерзкое проникновение в храм.

Три месяца прошли в сборах и наблюдениях. За это время Джеймс установил удивительно тесные отношения с Вэрити. Она была старше на двадцать лет, но между ними быстро возникло почти магнетическое притяжение, их души словно отзывались друг другу. Молодому пирату страстно хотел защитить эту женщину, помогать ей, и при этом сам не до конца осознавал, как возможна столь искреннее чувство, желание быть рядом. Что влечёт его, молодого, к этой женщине? Пусть она и выглядела моложе своих лет, она была ему скорее матерью (по возрасту), нежели возлюбленной, но любовь росла у него в сердце к ней и была искренней. Вэрити, не смотря на боевой суровый характер, рассмотрела в Джеймсе надёжного спутника, рядом с которым растворялась её сила и она около него становилась обыкновенной слабой женщиной, чего ей так не хватало в столь опасном ремесле.

Однажды ночью капитаны окончательно всё решили и определились с планом. Так же Джеймс твёрдо сообщил кэпу, что после этого дела останется с Вэрити, перейдёт под её начало. Старому Волку оставалось лишь принять этот факт и вытребовать компенсацию у Вэрити за потерю члена команды, которая составляла не много не мало кошель золота, на что капитанша согласилась. О-о это было божественное провидение!

Всё шло как по маслу, не предвещая никакой угрозы. В тот день, когда две команды: Старый Волк с пятью головорезами включая Джеймса, и Вэрити с тремя самыми ловкими дельцами. Решено было много людей не брать, чтобы не делать лишнюю шумиху и столпотворение, которое в любом случае привлечёт внимание, а внимания меньше всего нужно. Одно то, что они европейцы и то уже приковывало ненужные взгляды к пиратам. Они стояли у побелённых стен древнего храма, уверенные в точности их расчётов. Месяцы подготовки, изучение обычаев монахов, план по минутам — и вот она, та самая ночь, когда всё должно совпасть. Все приказы отдавались только жестами, никаких слов, все были в курсе, язык жестов был создан помощником Вэрити и все, кто принимал участие в операции учили его тщательно. Джеймс ощутил накатившее чувство опасности — отчасти суеверное, отчасти подсознательное.

Храм возвышался в своей умиротворённости, будто сам воздух замер. Воры пробрались внутрь, скользя тенями меж колонн, следя за безмолвными силуэтами статуй. Всё было рассчитано: смена часовых, обходы святилища с драгоценностями. Но, кажется, с ними играла сама судьба, как кошка с мышкой: то кто-то из монахов задерживался там, где не должен был задерживаться, то раздавался какой-то странный шорох. Пираты добрались до сокровищницы, убрав постовых, которые были расслаблены и не ожидали нападения.

Они незаметно, тихо вошли в святая святых этого храма. В азарте, но не расходясь далеко друг от друга, бандиты, не рассматривая, брали всё, что попадалось под руку. Джеймс, с дыханием, вырывающимся облачным паром, схватил древний японский кинжал-танто. Клинок сверкал, будто впитывая каждый отблеск огня от факела, которым освещали пираты помещение. Вэрити тоже сопровождала удача, нашла свою цель круглую Голубую Жемчужину — и в это миг пронзило грудь жаркое чувство опасности. Она нашла взглядом Джеймса и подала знак о возвращении.

Они выскочили из храма почти бесшумно, но при этом чувствуя, будто их кто-то или что-то провожало взглядом, за ними начали выбегать другие члены команды в том числе и Волк. В порту их уже ждали суда, но до них надо было добраться. И вот из всех уголков храма, его территории поползли тени. Они возникали так быстро и молча, что у грабителей сердце камнем рухнуло в пятки.

— Бежим! — заорал Джеймс

Глава 4

Все рванули сквозь залитые лунным светом коридоры, спотыкаясь, не озираясь по сторонам. Сзади раздались глухие выкрики и шум шлёпающих босых ног по напольным плитам, по дорожкам храма; монахи, словно призраки, проявлялись из темноты всё чётче, окружали и отрезали путь к выходу. Джеймс слышал, как учащённо дышит Вэрити — они неслись, не разбирая дороги, пока, наконец, не вырвались из замыкающейся ловушки на территории святилища. Склон холма, на котором возвышался храм, осыпался под ногами, шёлковая трава цепляла за ступни, а святилище позади светилось тревожным жёлтым светом. Беглецы слышали крики и топот по пятам, но они мчались не оглядываясь, надеясь, что это бегут их товарищи.

Когда ворвались в холодный припортовый туман, они могли вздохнуть чуть свободнее. Не смотря на то что спасение было близко, рукой подать, до него ещё надо было добраться: ошибись они хоть на шаг — и кара настигнет их немедля. Вэрити и Джеймс и ещё три человека из отряда разбойницы заскочили на палубу бригантины и только тогда осознали, как близки были к провалу. Едва «Чёрная молния» отошла от причала, как там уже обнаружилась толпа преследователей, часть которых металась по пирсу, а другая грузилась на соседние суда. Грабители вздохнули с облегчением глядя на свои трофеи и показывая их друг другу: Джеймс — танто, а Вэрити на ладони сияющую Голубую Жемчужину, впрочем, капитанше другого и не надо было. Ценность жемчужины для Джеймса оставалась загадкой — он узнает о её тайне позже, уже на борту «Чёрной Молнии», под прохладным ветром Японского моря...

Они оставляли берега Япон в отчаянной спешке, сама судьба, в виде охранников храма, гнала их прочь. По их следам неслись военные и разъярённые самураи, монахи каратисты — погоня была безжалостной и не утихала даже, когда корабль вышел в открытое море; преследование сопровождалось стрельбой по убегающим и по судну в попытке пробить корпус, угрозами расправы и чёрт знает, чем ещё, так как вступил такой словесный запас японской народности, что английские моряки не успели освоить за три месяцев пребывания на острове Япон. Вэрити не в коем случае не хотела ввязываться в бой, хотя судно было оснащено орудием, она предпочла применить его в крайнем случае, если иного выхода не будет, она стояла на корме и следила за погоней, которая слава богу, оставалась всё дальше позади.

Непреклонный старый капитан Старый Волк, не сумел вырваться. Его пиратская шхуна, гордо бороздившая моря, настигла гибель в громыхающих звуках, вызванных артиллерийским огнем японского флота. Шхуна, маневренная и быстроходная, изначально имела преимущество перед тяжеловесными японскими кораблями. Волк, словно хищник, умело использовал погодные условия и знание местности, чтобы избежать нападения, и вырваться с территории японцев. Тот в отличае от Вэрити применил всё орудие, его команда отстреливалась, как могла. Однако, численное превосходство в корабляхпротивника быстро дало о себе знать.

Японские корабли, методично обстреливали пиратскую шхуну, превращая палубу в ад. Повидавшие жизнь пираты, сражаясь за каждый дюйм своего корабля, тушили начинающийся, всепоглощающий пожар. Старый пират, стоя на капитанском мостике, отдавая четкие команды, при этом жутко матерился. Он знал, что уйти от такого количества судов невозможно. Это неизбежный конец.