Невеста

– Я осталась загорать, а Сабрина решила немного понырять, – объяснялась она, дрожащими губами. – Больше я её не видела.

– Может, она пошла домой, а тебе не сказала, – предположил кто-то.

Вечерело. Я, Лина и Вовка отправились домой. А на следующий день мы узнали: Сабрина утонула. Когда она ныряла, её пышные длинные волосы зацепились за большую корягу, лежащую на дне. Там было не так уж и глубоко, но выбраться она не сумела. Водолаз обнаружил несчастную девочку быстро, не пришлось даже долго исследовать реку. Известие переполошило весь хутор, на какое-то время взрослые запретили детям купаться, но спустя месяц всё вернулось на круги своя.

Отправляясь на похороны Сабрины, бабуля, зная мою впечатлительность, не стала брать меня с собой, чему я только обрадовалась. Меня и так потрясла гибель Сабрины, я без конца представляла, как она мучилась под водой – пару ночей даже не могла нормально спать. Я сидела за столом под беседкой, раскрашивала рисунок, когда во двор зашла Фая Гавриловна с Линой и Вовкой.

– Раи уже нет? Без нас отправилась к Даниловым?

Я кивнула.

– А ты чего сидишь одна? Правильнее было бы проводить девочку в последний путь. Сабрине будет приятно увидеть друзей, попрощаться с вами.

Я оторопела.

– Она же мёртвая. Как она будет с нами прощаться?

Фая Гавриловна вздохнула.

– Ну ненатурально прощаться. Просто так говорят. Приходя на похороны, таким способом люди выказывают уважение покойнику. Считается, что душа усопшего остаётся на земле сорок дней, и она всё чувствует.

Посмотрев на бабушку круглыми глазами, Лина икнула.

Вовка насупился, даже его вечно сияющие глаза потускнели.

Им явно не хотелось идти на это прощание.

– Чего сидишь? – обратилась ко мне Фая Гавриловна. – Одета ты чистенько. Идём с нами.

Я покачала головой.

Лина и Вовка смотрели на меня так умоляюще, что я сдалась. Закрыв книжку-раскраску, сложив карандаши в пенал, отряхнула платье.

– Почему Рая тебя не взяла? – полюбопытствовала Фая Гавриловна. – Она не права. Детей надо с детства приучать к тому, что смерть – неотъемлемая часть жизни. Да и обряды необходимо соблюдать.

Мы молчали. В свои шесть лет не понимали её. Смерть нам представлялась чем-то настолько жутким, что не хотелось даже думать о ней.

Лина разделила букет белых колокольчиков, вручила несколько веточек мне.

Возле дома Даниловых оказалось много народа, кажется, здесь находились все хуторские. Фая Гавриловна провела нас сквозь толпу ближе к гробу.

– Положите цветочки с краю, – легонько подтолкнула она нашу троицу.

На одеревеневших ногах я приблизилась к гробу, притулила свой букет к атласному бортику. Не хотела смотреть на Сабрину, косилась лишь на её нарядное красивое платье, но меня так и тянуло глянуть неё. Бросив взгляд на застывшее, словно мраморное лицо покойницы, я испуганно метнулась в сторону. Сердце билось рвано с перебоями. Сабрина живая и мёртвая – два разных человека. Хотя в силу возраста я не общалась с ней близко, в детстве разница в четыре года огромна, знала, что эта девочка весёлая и подвижная, а тут передо мной лежала восковая кукла. Прислонившись к стене дома, я пыталась отдышаться. И тут среди детей, которых тоже привели бабушки или мамы, увидела спокойно стоящую Сабрину. Она была почти прозрачной, я заметила, что сквозь её тело вижу заплаканную Стасю. Видимо, я так таращилась то на Сабрину, лежащую в гробу, то на её же стоящую в толпе, что своим безумным видом обратила на себя внимание Вовкиной матери.

– Анечка, тебе плохо, – ласково спросила она. – Пойдём, отведу тебя к бабушке Рае.

Я уже хотела сказать тёте Клаве, что вот там стоит живая Сабрина, как заметила рядом с ней незнакомую старуху, одетую в чёрное платье. У неё было землистое лицо, блёклые, почти белые глаза, впалые щёки и полуоткрытый щербатый рот. Вперив в меня сердитый взор, старуха погрозила кривым пальцем. А потом произошло неожиданное. Старуха взяла Сабрину за руку, и повела прямо через толпу к открытой калитке. Они проходили сквозь тела людей, не встречая препятствия на своём пути. Затаив дыхание я наблюдала за этим зловещим шествием, уже догадываясь, что вижу мёртвых. Возле калитки старуха остановилась. Найдя меня взглядом, приложила палец к губам, приказывая молчать. Слова, которые я хотела произнести, застряли у меня в горле.

Подведя к бабушке, тётя Клава передала меня ей.

– Раиса Устиновна, возьмите Анечку, кажется вашей девочке плохо.

Бабуля всплеснула руками.

– Ты зачем здесь появилась? Я же тебя дома оставила.

Я едва слышно прошептала:

– Меня бабушка Фая привела.

– Вот я ей задам, – пригрозила бабуля.

Мы пошли домой. Я еле переставляла ноги. От охватившего меня потрясения, кружилась голова. Теперь я понимала: все те странные люди, которые встречались мне прежде – мертвецы. И увиденный мной однажды на реке полупрозрачный молодой мужчина с горящим от злобы взглядом тоже мёртв, ведь кроме меня на него никто не обращал внимания. Даже издали я ощутила, исходящую от него угрозу, и в тот день отказалась купаться. Мне хотелось задать бабуле кучу вопросов, но я молчала, помня страшную старуху.

Вечером к нам в гости пришли Лина и Вовка. Протягивая мне конфеты, подруга пояснила:

– Это нам на поминках дали. Надо их съесть, так ты помянёшь Сабрину.

Взглянув на карамельки и шоколадные конфеты, я почувствовала тошноту. Едва успела забежать за угол дома, как меня вырвало водой.

Ночью мне приснилась Сабрина. Она зашла к нам во двор. С её платья ручьями стекала вода, мокрые волосы прилипли к голове, в глазах застыли слёзы.

– Мне холодно, – произнесла она. – Я хочу домой.

Проснулась я с криком, сердце бешено колотилось в груди, тело мелко дрожало.

Вбежавшая в спальню бабушка, обняла меня, притянула к себе.

– Тихо. Тихо. Это просто кошмар.

Снова уснуть я смогла лишь под утро.

Целую неделю я видела жуткие сны. Наблюдала, как Сабрина задыхается в гробу, то, как выбирается из могилы, разбрасывая комья земли, то бредёт по горло в воде. Я забыла, что такое нормальный сон. И тогда за меня взялась бабуля. Выливая испуг, она сокрушалась:

– Ну Фая, ну удружила.

Ежевечерне она шептала над моей головой молитвы. В комнате пахло горячим воском, льющимся в чашку с заговоренной водой. Пять дней понадобилось ей для моего полного излечения. Я успокоилась, осознала свой страх, задвинула в дальний угол памяти тревожные мысли о смерти, смирилась с тем, что мне суждено видеть недоступное другим. Сон вернулся, но прежней я уже не стала. Скрывала от всех, даже самых близких свою тайну, и это меня тяготило. Постепенно поняла: если вести себя как обычный человек, то призраки тоже не замечают меня. Я удачно пряталась от призрачных существ четыре года. А потом случилось несчастье, заболел лейкемией мой друг Вовка Самохин. Для его лечения понадобились большие деньги. Продав свою двухкомнатную квартиру в Гулькевичи, бабушка Кира перебралась на хутор к дочери. Она привезла деньги наличкой в Дмитров. Тётя Клава и Вовка находились в больнице, дядя Егор на работе. Опасаясь воров, Кира Семёновна спрятала деньги и прилегла отдохнуть на диван. Отдых оказался вечным. Она умерла тихо во сне. Похоронив старушку, вспомнили о деньгах. Обыскали всё, перевернули вверх дном весь дом, но ничего не нашли.

Я сидела на ступеньках крыльца, слушая цикад, когда сквозь сетку рабицу в синем вечернем воздухе появился белесый силуэт. Покачиваясь, дымная фигура, напоминающая обликом почившую Киру Семёновну, бродила по палисаднику, заламывая руки. Мне показалось, что я слышу печальные стенания, во всяком случае, соседская собака тонко и протяжно завыла. Я встала со ступеньки, пытаясь разглядеть, что призрак делает среди вазонов с пеларгонией. Возле одного из них она задержалась дольше всего, а потом растаяла. Я знала: Самохины ищут деньги, поэтому предположила, что Кира Семёновна вернулась с того света из-за них. Тут уж было не до скрытности, жизнь Вовки важнее. Спрыгнув на дорожку, я отправилась к Самохиным. Убитый горем дядя Егор сидел за столом на кухне, пытался поужинать. Я посмотрела на его потерянное, несчастное лицо, на холодный суп с пятнышками жёлтого жира на поверхности, на остывший чай и решилась.

– Добрый вечер дядя Егор. Как Вовка?

Положив ложку на клеёнку, он закрыл лицо руками.

– Плохо. А теперь, когда денег нет, совсем кранты, – выдохнул он. В суп из-под пальцев закапали слёзы.

– Мне приснилось, что бабушка Кира закопала деньги в вазон с пеларгониями.

Дядя Егор поднял на меня измученные глаза.

– Приснилось?

– Ага. Что вам стоит посмотреть там.

Он тяжело поднялся и, шаркая ногами по деревянному полу, направился к двери.

Пять минут спустя на дне перевёрнутого вазона обнаружился пакет с деньгами.

– Как я сам не заметил, цветы-то завяли, – покачал он головой. – Твой сон в руку, Анечка. Завтра же повезу деньги в клинику.

Он пошёл в дом, я к калитке. На моём пути встала колыхающаяся, будто от ветра, еле заметная в сгущающихся сумерках фигура Киры Семёновны. Приложив руки к груди, она поклонилась мне. В тёмных провалах глаз, словно светлячки, горели крохотные огоньки. Почему-то мне не было страшно, пусть я ощущала от призрака жгучий холод, также почувствовала его признательность. Кивнув головой, бабушка Кира исчезла.

Вовка долго лечился в московской клинике. Домой вернулся лишь спустя полтора года. Я едва узнала в худом, большеглазом, вытянувшемся мальчишке друга детства. Главное, он был жив и здоров.

Глава 2

Я нашла обоих друзей-товарищей, бросивших умирающую девушку на дороге. Пока разыскивала, успела из хорошей девушки превратиться в стерву и шантажистку. Легче всего было найти Ларису Петухову девушку Мирона. Встретиться с ней оказалось неожиданно легко. На следующий же день после дня рождения бабушки я отправилась в Соколовку, где жила Лариса с родителями. Я закончила ту же школу, что и она. Её фамилия мне показалась знакомой. Русский язык и литературу у нас преподавала Александра Симоновна Петухова, а её дочка, имени я не знала, училась в младших классах. Я резонно рассудила, что это и есть нужная мне Лариса. Так и оказалась. У первой же бабушки, сидящей на лавочке, я выяснила, где живёт учительница литературы. Добравшись до новенького из красного кирпича дома Петуховых, я не поверила своим глазам, обнаружив троицу девушек, стоящих у синих ворот. Ну не может мне так повезти. Выяснилось, что может. Стоило мне подойти к ним и задать вопрос, кто из них Лариса Петухова? Как на меня удивлённо уставились круглые серо-голубые глаза.

– Это я. Что тебе надо?

– Адрес твоего парня Мирона.

Выдув пузырь жвачки, Лариса хмыкнула.

– И всё? А шнурки погладить?

– Обойдусь, а вот адресочек дай.

Лариса поглядела на подруг, улыбнулась.

– Хоть Мирон и мой бывший, но кому попало, давать его адрес не собираюсь. Кто ты такая?

– Внучка бабушки Раи из хутора Дмитров. – Я уже поняла просто так, Лариса не даст мне адрес, придётся воспользоваться авторитетом бабули и припугнуть девушку. Но сначала попробую надавить на её совесть. Для этого выложу все карты.

– Двенадцать месяцев назад Мирон и его дружок на мотоцикле сбили Настю Данилову. – По расширенным глазам и открытому рту Ларисы стало понятно, что она знает. Окинув Петухову презрительным взглядом, продолжила: – Сбили и уехали. Покинули место преступления, не вызвав скорую. За непредумышленное убийство Мирону грозит два года, за оставление без помощи ещё годик добавят. Его дружку поменьше: одним годом отделается. А по тебе, дорогуша, за несообщение о преступлении тоже тюрьма плачет.

– С чего ты взяла, что я знаю об аварии, – пропищала, бледнея, Лариса.

Её подруги переглянулись между собой.

Я усмехнулась. Сложив руки на груди, холодно посмотрела на неё.

– Я же сказала, чья внучка.

Была уверена, о моей бабуле знали не только в Соколовке. Так и оказалось.

Лариса судорожно сжала пальцы в замок.

– Ты тоже ведьма?

– Ага. Поэтому я всё знаю. И советую быстренько написать адреса ребят на листочке. – Выудив из сумки блокнотик и ручку, всучила ей.

– Для чего это тебе? – произнесла Лариса, закусывая верхнюю губу. – Я не доносчица. Полиция же не в курсе…

– Пока нет. Поэтому я прошу их адреса. Должна убедить ребят добровольно пойти в полицию. Думаю, им это зачтётся.

– Я спросила, для чего тебе лично?

– Восстановить справедливость. Они забрали чужую жизнь и спокойно живут дальше, а несчастная Настя лежит в земле.

– Они раскаиваются, – пробормотала Лариса. – Очень раскаиваются. Можно всё оставить как есть? Если хочешь найти их, ищи сама, помогать не стану.

Я старалась не показать ей, что расстроена и не знаю чем ещё надавить на неё. Судя по всему, моей якобы ведьминской натуры она не опасалась.

Подруги Ларисы смотрели на неё осуждающе, но молчали, не встревая в разговор.

– Скажи, что начну её преследовать, она не будет знать покоя, – прошептала невидимая Настя.

Вчера вечером помелькав в окне кухни, она заявилась в мою спальню, поболтать. Видите ли, ей скучно, давно ни с кем не беседовала. Я еле прогнала, пообещав, что завтра же займусь поисками убийц. Настя исчезла, а я ещё долго лежала в темноте без сна.

– Не станешь помогать? Зря. Призову Настю и тогда я тебе не завидую, – пригрозила я, боясь, что это не сработает с упрямой Петуховой.

Услышав дикие крики и визг, повернула голову. Рядом со мной стояла невеста в самом жутком виде: в окровавленном разорванном платье, со страшными почерневшими ранами на лице и руке. Когда Настя запрокинула голову, на шее открылась ещё одна зияющая рана – сквозь запёкшуюся кровь из отверстия на коже полезли белые опарыши.

Заорав ещё громче, дрожащие девицы, буквально влипли в железные ворота.

– Я напишу адрес. Напишу. Только убери её, – заскулила Лариса.

Я махнула Насте, мол, скройся, хватит их пугать. Не хватало ещё довести девушек до обморока. Зловеще улыбнувшись, призрак растаял.

– Давно бы так, – пробурчала я, кивая на ручку и листок в руках Ларисы. – Подробно. Фамилии, имена, где учатся или работают, домашние адреса.

– Я знаю только адрес Мирона, где живёт Клим Степанов не в курсе, – вымученно пробормотала Лариса.

– Пиши, что помнишь. И номер телефона не забудь. Кстати, каких девушек твой бывший парень предпочитает блондинок или брюнеток?

– Светленьких. Зачем тебе это?

Я фыркнула.

– Надо. А ты у нас блондиночка. Получается, точно в его вкусе.

Лариса нахмурилась.

– Я его бросила. После школы поступила учиться в институт в Краснодаре. Зачем мне какой-то электромонтажник, получше себе найду.

«Быстро же она очухалась от потрясения», – подумала я и посоветовала:

– Ну-ну, флаг тебе в руки, барабан на шею.

Забрав листок у Ларисы, сунула его в сумку. Сев на скутер, отсалютовала бледным до синевы подружкам.

Проехав до середины улицы, ощутила лёгкое головокружение и слабость.

– Настя, ты тут? – Что-то мне подсказывало моё состояние напрямую связано с её эффектным появлением на публике.

Я ожидала её увидеть, но не так. Настя проявилась в полёте рядом с едущим скутером. Она реально летела в воздухе, как большая птица, разве что руками не махала. Я едва сдержала возглас. Кто там сказал, кажется, Катерина из «Грозы». «Почему люди не летают, как птицы?» Вполне себе летают, если они призраки.

– Твоя вина в моём неважном самочувствии? – поинтересовалась я.

– Извини, что не сказала сразу. Материализуясь перед другими людьми, я трачу много энергии. Чтобы восстановиться, мне нужно долго пробыть в безвременье. Именно поэтому на той дороге меня видели только очень чувствительные к потустороннему миру люди. Чтобы меня заметили обычные люди, приходится, использовать весь запас, но теперь у меня есть ты, мораница. Я могу подключаться к тебе и напитываться энергией, поэтому на короткое время баланс твоего организма нарушается.

– Так! – рассердилась я. – Сделала меня личной батарейкой? Что еще скрыла?

– Я не скрыла, а просто запамятовала. Зато смотри как быстро, мы вместе раскололи Лариску. – Настя захихикала. – Я вспомнила фильмы ужасов и хотела изобразить, будто у меня отваливаются куски тела, но не вышло. Пока не умею. А вот с червями классно получилось. Скажи же?

– Да уж даже меня затошнило. Погоди, – спохватилась я, – ты и сейчас мою энергию скачиваешь. Ведь я тебя прекрасно вижу.

– С этим надо что-то делать, – проворчала Настя. – Поговори с бабушкой Раей, расспроси её о мораницах. Ты такая невежественная в этом вопросе.

Я аж зашипела от злости.

– Ты и при жизни была такой вредной? Не увиливай, ответь, снова тянешь мои силы?

– Нет, не тяну. У тебя дар видеть мёртвых. Для того, что ты меня узрела, мне не нужно тратить энергию. А вот для появления перед рядовыми невидящими людьми она нужна. Признай, у нас неплохой тандем намечается.

Пришлось согласиться, без Насти я бы не справилась с Ларисой.

Призрак ловко взмыл ввысь и понёсся впереди скутера.

Я усмехнулась. Создавалось впечатление, что Настя сейчас вполне довольна своим положением и даже наслаждается этим. Перед магазином она спикировала вниз ко мне.

– Остановись. Купи шоколадку или обычный сахар. Съешь и силы вернутся. Чтобы мораница полностью лишилась энергии, нужно материализовать толпу призраков. Так что не парься, одна я для тебя – чепуха.

Не стала спорить с Настей, купила пять шоколадок, одну слопала, остальные сунула в сумку про запас. Удивительное дело только вчера начала общаться с Настей, а уже свыклась с ней. Недаром говорят: человек ко всему привыкает.

Посмотрев на дисплей телефона, прикинула, что вполне успею смотаться в Гулькевичи на поиски Мирона. В воскресенье он мог быть дома. Открыв листок с каракулями Ларисы, прочитала его, запомнила адреса обоих парней. Набрав номер телефона Зайцева, прослушала долгие гудки и неприятное: номер больше не обслуживается.

На волне первого успеха и некоторой эйфории, мне казалось, что и дальше будет везти. Немного подумав, вырулила на дорогу. Через полчаса я уже притормаживала возле неприметного старого дома Зайцевых. Я думала, такие постройки прошлого века из бутового камня есть только у нас в хуторе, да ещё в некоторых селах. Домам из этого природного камня не меньше века и выглядят они почти одинаково: приземистые с маленькими окна, но высоким фронтоном. У них большая толщина стен, поэтому хорошо сохраняют тепло зимой и прохладу летом. Мы с бабушкой живём в таком доме и успешно обходимся без кондиционера. Позаглядывав во двор через штакетник, я постучала по калитке. На стук из будки выскочил лохматый чёрный пёс. Не знаю, что это чудо могло разглядеть, на глаза ему нависала густая шерсть, ею полностью заросла вся морда, а сам он напоминал круглый мохнатый клубок. Но меня собачень заметил, потому что звонко залаял. Из дома вышла женщина лет пятидесяти.

– Кто там?

Мне так хотелось сказать: сто грамм, но я понимала, шуточки сейчас неуместны.

– Здравствуйте, позовите, пожалуйста, Мирона.

– А его дома нет. На три дня укатил в Сочи. А ты его очередная дурында? Ох, и девки пошли, сами на шею парню вешаются. С одной умотал отдыхать, другая в калитку ломится, – проворчала женщина.

– Я по делу.

– Знаю я ваши дела. Совсем совесть потеряли.

Я не стала обижаться на её слова, вдруг, и правда, на этого Мирона девушки гроздьями вешаются.

– Будьте так добры, подскажите Клим Степанов тоже в Сочи.

– Почём я знаю, – буркнула женщина и вошла в дом, захлопнув за собой дверь.

– Зачем тебе Клим понадобился, – услышала я голос позади себя.

Обернувшись, увидела высокого, русоволосого, приятного на вид парня. Даже кривой, видимо, прежде сломанный нос его не портил.

– У меня к нему и Мирону серьёзный разговор. Ты в курсе, где Клим.

Подойдя ближе, парень с лёгкой усмешкой оглядел меня. В его зелёных с коричневым ободком глазах светилось любопытство.

– В курсе. На рыбалке. Вернётся поздно вечером. Чем-то могу тебе помочь?

– Нет. Мне очень нужно пообщаться и с Мироном, и с Климом. Можешь сказать, где лучше их застать?

– Не хочешь объяснить, зачем они тебе? – парень улыбнулся. Чёрные густые брови сдвинулись к переносице.

– Это касается только их.

– Так я для пацанов не чужой, – кивнув на соседний дом, парень протянул мне руку. – Марк Антонов, приятно познакомиться. Я друг Мирона.

Пожав руку, тоже улыбнулась.

– Анна Тимофеева. Можешь дать номер телефона Мирона. Лариса Петухова сообщила, но он оказался недействующим.

– Лариска? А-а-а это та девчонка, что перед Ниной и Марикой у него была, – протянул Марк.

– Я смотрю у твоего друга бурная личная жизнь, – усмехнулась я. – Впрочем, мне пофиг. Так что там с телефоном.

– Намекни хотя бы, зачем тебе Мироша? Вдруг ты тоже его бывшая и хочешь скандал закатить, – произнёс Марк, сияя во все тридцать два зуба.

– Я его ни разу не видела, но дело к нему имеется. Неужели его номер что-то настолько секретное?

– Взамен свой дашь? Тогда Мирошин получишь.

Я уже начала раздражаться. Марк явно заигрывал со мной. И это было для меня несколько непривычно. Не то чтобы на меня мужской пол совсем не обращал внимания, всё-таки я девушки симпатичная, но вот так на ходу никто не знакомился.

– Хорошо.

Продиктовав свой и получив в ответ номер Мирона, села на скутер.

– Я тебе позвоню, – услышала вслед.

Помахав Марку рукой, отчалила от двора Зайцевых.

Появившись у себя дома, первым делом задала бабуле вопрос:

– Кто такие мораницы?

Раиса Устиновна растерялась.

– Откуда ты о них знаешь?

Я не стала больше ничего скрывать и всё рассказала о встрече с Настей, о поисках её убийц.

Покачав головой, бабуля грустно произнесла:

– Вот чувствовала в тебе способности, только не понимала какие. А они оказались противоположные моим. Ты и не могла лечить, твой дар не для живых, для мёртвых. Теперь понимаю, отчего ты не смогла остановить кровь у Марии Сафроновны.

Я вспомнила тот давний случай. Соседка в огороде наступила на брошенную остриём вверх сапку, разрезала ногу. Кое-как замотав конечность, она приковыляла к нам. Бабуля позвала меня и потребовала заговорить кровь, бегущую из-под намокшего платка. С десяти лет она просила меня учить заговоры и молитвы, и чтобы её не расстраивать, я их вызубрила. Пару раз она пыталась приобщить меня к лечению, но ничего не получалось. С соседкой бабуля рискнула попробовать ещё раз.

– Всё помнишь? – подтолкнула она меня к Марии Сафроновне, держащей ногу на табуретке.

Я присела на корточки и быстро произнесла нужные слова. И опять у меня не вышло.

Бабуля подвинула стул к табуретке, положила пальцы на намокший от крови платок, едва слышно прошептала заговор. Спустя минуту, кровь перестала капать на пыльный бетон двора. Размотав платок, она выбросила его в мусорное ведро. Приказала принести аптечку. Когда полила перекисью на рану, вытерла салфетками кровь, показался ровный аккуратный разрез. Кровь из раны больше не текла.

– Хочешь сказать, что я, правда, мораница? И Настя ничего не выдумала?

Бабуля подняла на меня погрустневшие глаза.

– Только мораницы могут общаться с мёртвыми. В нашем роду уже были такие как ты. Это как две ветви одного дерева: лекари и мораницы. Только на разных полюсах. Не хотела я б такого дара тебе, трудный он и тяжёлый. Сталкиваться с болью и смертью, веселого мало, но уже ничего не поделаешь. Прошу только об одном: будь осторожна. Не встречайся с этими парнями наедине или в безлюдном месте, только там, где будешь в безопасности. Обещаешь?

– Обещаю. Я же у тебя не дурочка.

– А знаешь, это хорошо, что ты скрывалась столько лет. Успела вырасти, упрочить дух, поумнеть – теперь принять способности легче. А если бы это случилось раньше, неокрепшая психика могла бы и не выдержать. Так что ты всё правильно сделала, внученька.

Оставшись довольна похвалой бабули, я успокоилась.

Остаток воскресенья провела с пользой, убрала во дворе, прополола палисадник.

В понедельник утром встала рано, чтобы успеть в город на работу.

Прощаясь, бабуля ещё раз напомнила мне об осторожности. Уверила её, что я сама осмотрительность.

В детском саду всё было по-прежнему. На любимой работе я отдыхала душой. Мне не мешала и не раздражала даже присмиревшая Настя, время от времени появляющаяся на качелях детской площадки.

Выждав три дня, после работы я набрала Мирона.

– Добрый день, я Анна и мне нужно с тобой срочно встретиться.

– Кто ты такая? Что тебе от него нужно!? – послышался в трубке агрессивный женский голос. – Если ты не в курсе, то у Мира есть девушка и это я. Так что отвали от него!

От неожиданности я оторопела. Глянув на экран, убедилась: позвонила точно Зайцеву. Означало одно: трубку взяла Марика, так, кажется, Марк назвал новую девушку Мирона.