Неумолимая. Убежище. Изгой. Комплект из 3 книг

Роланд держался вблизи меня, и я чувствовала его незримую поддержку на каждом шагу. Казалось, прошли часы, прежде чем мы преодолели пару ярдов, хотя это, на самом деле, заняло лишь несколько минут. Мы не разговаривали, но я боялась, что бешеный стук моего сердца или клацанье зубов в любой момент выдаст нас. Время от времени над нашими головами раздавались шаги, и мы замирали на месте, ожидая, что под причал залезет мускулистая рука и схватит нас. Затем они удалялись, и мы снова начинали дышать.

Когда мои ноги коснулись дна, я поняла, что мы наконец-то достигли цели. Идти в воде было тяжело, но гораздо легче, чем пытаться удержаться на плаву. Вскоре я почувствовала под ногами камни и увидела каменный склон, ознаменовавший конец причала. Как только мы добрались до него, началась самая сложная часть: нам больше негде было прятаться, а добраться до берега можно только по причалу или в обход его. Возможно, нам удастся, пригнувшись, незаметно проскочить мимо мужчин, особенно если те будут заняты обыском лодок. Но с этим разберемся, когда прибудем на место.

Роланд положил руку мне на плечо, когда я начала взбираться по камням.

– Подожди. Ты это слышала?

Я повернула голову и прислушалась: слух уловил доносящийся спереди скрежет, за которым следовал писк.

– Крысы. Они живут под причалом.

Роланд вздрогнул.

– Крысы!

– Ты живешь за городом и достаточно силен, чтобы разорвать вампира на части. И боишься крыс?

Он выпрямился.

– Я не сказал, что боюсь их. Просто ненавижу этих маленьких ублюдков.

Я скрыла улыбку.

– Не обращай на них внимания. Они боятся, тебя больше, чем ты их.

– Я не боюсь… – Он вытаращил глаза и, казалось, хватал ртом воздух. – Ох, Сара…

Я проследила за его испуганным взглядом до камней над нами, откуда на нас надвигался извивающийся ком из шерсти и зубов. Сотни коричневых и серых тел образовали подвижный барьер между нами и причалом, а сотни пар черных глаз-пуговок смотрели на нас с жутким пониманием.

– Господи Иисусе! – пробурчал Роланд почти мне на ухо. – Это же ненормально?

– Да.

– Может, они чувствуют приближение шторма. Вдруг их это испугало?

Я покачала головой, не отрывая взгляда от стаи крыс. Я слегка передвинулась, и несколько крыс оскалили на меня острые резцы. Я видела достаточно много грызунов, излечила многих крыс за все эти годы, но никогда не сталкивалась с подобным поведением. Большинство животных вели себя спокойно рядом со мной и никогда не запугивали. Может быть, они были больны? Моей силы могло хватить, чтобы вылечить нескольких, но не сотни.

Я, призвав силу, выпустила поток энергии и направила его к ближайшему грызуну. Нос большой коричневой крысы дернулся, когда она почувствовала теплую струю энергии, проникающую сквозь холодный воздух, окружающий ее тело. Затем она отреагировала на мою силу так, как никогда не реагировало ни одно другое животное – крыса отскочила. Я сдержала удивленный вздох. Животные любили мою силу. Она успокаивала их, наполняла чувством безопасности и унимала страх. Но с этой крысой было что-то не так.

Небольшой ментальный толчок, и более сильный поток энергии ворвался в пищащего грызуна. Этого почти хватило, чтобы усыпить крысу, но мне пришлось пробираться сквозь ее страх для выяснения того, что происходит. Я едва поверила своим глазам, когда коричневое тельце дернулось, отпрыгнуло и пыталось убежать от меня по спинам других крыс. «Какого черта?»

Стая зашевелилась, подбрасывая удирающую крысу, пока она не потеряла равновесие и свалилась на камни. Ее лапы скребли по склизким камням, но она поскользнулась и полетела прямо на нас с Роландом.

Роланд ужаснулся, и я вытянула руки, чтобы поймать крысу, пока она не свалилась в воду. Пальцы сомкнулись вокруг длинного, покрытого шерстью тела, когда я вспомнила, что крыса только что шипела на меня и может снова вонзить в меня свои не такие уж маленькие зубы. Я позволила энергии выплеснуться из рук в тело животного. Моя сила при прямом контакте всегда была сильнее, и если с крысой было что-то не так, то скоро я это узнаю.

– Что ты делаешь? – в ужасе спросил Роланд, и его рука смертельной хваткой вцепилась в мое плечо.

Я не могла ответить. Язык онемел от шока, когда моя сила столкнулась с иным разумом. Он был довольно умен и силен, и при столкновении с ним казалось, что моя энергия проникла в гнездо разъяренных ос. Я никогда не встречала подобного: оно одновременно пугало и потрясало меня. Бешеный стук сердца крысы отзывался во мне, как и страх от вторгшейся в тело штуки. Если эта чужеродная сущность завладела целой стаей, то неудивительно, что они были такими враждебными. Что могло сотворить подобное и зачем?

Роланд встряхнул меня за плечи.

– Ты совсем, блин, рехнулась? Брось ее, пока не заразила тебя бешенством или еще чем-нибудь.

– Молчи, или нас услышат, – хрипло пригрозила я, крепче сжимая крысу, чтобы она не попыталась укусить меня. – С этими крысами что-то не так. Не шевелись, чтобы не напугать их.

– Напугать их?

Я пожала плечами и вырвалась из его хватки.

– Ш-ш-ш-ш.

– Слушай, знаю, что у тебя странное отношение к животным, но это не кошки и не собаки, Сара. Это крысы, огромные, бешеные крысы, которые готовы нас сожрать. А если ты забыла, у нас хватает проблем.

– Дай мне минуту, ладно?

Роланд не знал того, что знала я. Как только ощутила зловещее сознание в голове крысы, я сразу поняла, что оно нас не пропустит. И знала, что не смогу оставить бедных измученных животных, даже не попытавшись им помочь.

Я собрала энергию в руках, словно готовясь к исцелению. Сила воздействовала на болезни и травмы, но я понятия не имела, как использовать ее против чужеродного сознания. За исключением того случая, когда вытолкнула Николаса из своей головы, когда он решился войти в нее, я больше ни разу не применяла свою силу для нападения и понятия не имела, смогу ли сделать это снова. Пришло время выяснить.

Ладони опалило жаром, отчего крыса начала извиваться.

– Спокойно, – ворковала я, поглаживая ее по спине большими пальцами и впуская в нее энергию. Как только столкнулась с неестественной сущностью, она зашевелилась и вздымалась, как холодная склизкая личинка, отчего крыса начала пищать и яростно извиваться. К горлу подступила желчь, когда я почувствовала зарывшуюся в разуме животного мерзкую тварь, и моя сила бессознательно изогнулась, давя на нее, окружая подобно инфекции, которую нужно выжечь из тела. Паразит сопротивлялся, но я усилила жар в ответ, пока он не съежился, корчась от боли. Вцепившись в него, направила в существо заряд раскаленной добела энергии и почувствовала в своей голове похожий на крик силовой взрыв. Крыса перестала бороться, когда целительная волна унесла последние следы болезни и заменила ее на теплое чувство безопасности и хорошего самочувствия.

– Какого черта?.. Что ты сделала?

– Я… – Я не могла подобрать слов, чтобы объяснить свои действия. Я планировала рассказать Роланду и Питеру о своих способностях, но думала, что у меня будет больше времени придумать, как показать им действие силы. Но это… я не понимала, что только что сделала. Как я собиралась объяснить это?

– Смотри.

Он указал вперед, и я подняла голову, увидев, как крысы скрываются между узкими перекладинами под причалом. Я вытянула руки, чтобы поставить крысу на один из камней, и она, не оглядываясь, бросилась за стаей.

Я продолжила взбираться по камням.

– Давай выбираться отсюда, – прошептала я. Не было никакой гарантии, что вселившаяся в стаю зараза не вернется, поэтому нам нужно было как можно скорее выбираться отсюда. Я чувствовала, как Роланда распирает от вопросов, но он молча следовал за мной, страстно желая выбраться.

Мы поднялись по камням без каких-либо приключений и добрались до конца пристани – нашего единственного укрытия. Мы прислушались, не идут ли наши преследователи, которые, как оказалось, все еще обыскивали судна. Наша встреча с крысами продлилась не больше нескольких минут, которые показались часами, отчего я отчасти ожидала увидеть мужчин над нашими головами. Я разрешила себе с облегчением выдохнуть. Один из мужчин следил за выходом, но выбраться с пристани можно было другим путем, конечно, если не бояться запачкаться. А мы уже вымокли и перемазались грязью.

Роланд следовал за мной, пока я спускалась в воду, цепляясь за рейки и тросы вдоль причала. Мое тело прижималось к причалу, когда я, подтягиваясь на руках, держа голову над водой, двигалась так быстро, как могла. Пока мы прятались под пристанью, солнце скрылось за горизонтом, а сильный ветер раскачивал воду, маскируя рябь, возникающую от нашего передвижения.

«Видимо, приближается шторм».

Мои ноги коснулись дна, и я с трудом преодолела последние несколько ярдов до берега, где устало уселась на узкий перешеек каменистого пляжа под крышей клубной площадки. Применение моей силы на крысах истощило меня не так сильно, как я ожидала, но мне все равно потребовалась минута, чтобы прийти в себя. По крайне мере, я больше не мерзла, – прекрасный побочный эффект от действия силы. Я надеялась, что Роланд в порядке. Знала, что оборотни способны выдерживать экстремальные температуры, но не была уверена, относилось ли это к их человеческой оболочке.

Роланд рискнул выглянуть из-за угла здания, но быстро пригнулся, покачав головой. Он поднял палец, показывая, что заметил у двери в клубный дом одного человека. До парковки было менее двадцати футов, но добраться до нее незамеченными не было никакой возможности.

Я заметила беспокойство на его лице и, учитывая положение наших дел, наградила его, как я надеялась, обнадеживающей улыбкой. Мы сможем выбраться из этого места только в том случае, если преодолеем около пятидесяти ярдов вдоль пляжа, а затем пересечем парковку близлежащего ресторана морепродуктов. Существовала немалая вероятность того, что с причала нас заметят мужчины, и я не была уверена, что это позволит нам скрыться от них, если они все же отправятся в погоню. С каждой минутой становилось темнее из-за надвигающегося шторма, поэтому оставалось только дождаться темноты, которая спрятала бы нас, и надеяться, чтобы обыскивающие причалы мужчины не решили искать нас здесь.

Я прошептала Роланду свой план, и он хмуро кивнул, присев рядом со мной.

Сквозь шум усилившегося ветра и вздымающихся волн до нас доносились звуки активной деятельности на пристани: рабочие спешили закончить приготовления к шторму. Я не слышала шагов наших преследователей, но знала, что они все еще где-то здесь. Я понятия не имела, что им нужно было от Мэллоя, но, учитывая его бизнес, это могло быть чем угодно, а я не хотела, чтобы меня или Роланда втягивали в это. Мужчины не упоминали наших имен, поэтому хотелось надеяться, что они понятия не имели, кто мы такие и где нас найти.

Тридцать минут спустя мы стояли, дрожа от холода, пока Роланд проверял парковку. Его губы сжались в плотную линию, когда он вновь посмотрел на меня. Эти парни так просто не сдавались.

Мы не могли позволить себе ждать дольше. Стало достаточно темно, чтобы попытаться сбежать по пляжу, и я указала Роланду следовать за мной, потому что знала эти места лучше всех. Мы с трудом пробирались по камням в кромешной темноте, но мы так сильно хотели выбраться из западни, что нас это не волновало. К счастью, сегодня мы были одеты в темную одежду, что помогло нам слиться с пляжем. Вскоре добрались до ресторана и тихо, как мыши, проскочили через парковку на улицу, откуда побежали к моему дому.

Когда впереди показались огни набережной, мы замедлились и перевели дух. Ветер усилился, и холодные капли упали на мое лицо. Мы уже промокли с ног до головы, так что дождь – наименьшее из наших проблем. Тем не менее, я не могла дождаться вернуться домой, стянуть с себя вонючую мокрую одежду и принять горячую ванну. Обычно я принимала душ, но в особых случаях делала исключения, и сегодняшний день – тот самый случай.

– Прости, что втянула тебя в… что бы это ни было, – произнесла я, когда почувствовала себя в безопасности. – Клянусь, ничего подобного со мной не случалось.

– Ты не виновата. Это я настоял пойти, помнишь? И я рад, что ты была не одна, хотя ты и справлялась куда лучше, чем я. – Роланд сделал паузу. – Что случилось с теми крысами? Ты что-то с ними сделала. Это какая-то фишка Мохири? – допытывался он. – Не знаю как, но ты заставила их отступить.

Мы только что пережили ужасный час, прыгая с яхты, прячась под причалом в ледяной соленой воде, удирая от мужчин, которые черт знает чего хотели, а Роланд сосредоточил свое внимание на том, что я не готова была обсуждать.

– Да, я кое-что сделала. Есть вещи, о которых мне нужно рассказать. Обещаю, что скоро это сделаю… но не сейчас. Подождешь пару дней?

– Почему не можешь рассказать сейчас?

– Мне нужно время, а потом расскажу все и тебе, и Питеру, клянусь. Кроме того, на сегодня нам хватит впечатлений, не думаешь?

– Ладно, – нехотя согласился он. – Но скоро мы очень серьезно поговорим. Хватит скрывать от нас правду, как ты сделала с отцом. Знаешь же, что можешь обо всем мне рассказывать.

– Знаю.

– И больше никаких побегов. Это слишком опасно. – И когда я не ответила, он добавил: – Сара?

– Обещаю быть более осторожной.

Он фыркнул, будто не поверил мне. Но потом удивил меня, усмехнувшись.

– А что касается впечатлений на день, то, кажется, ты забыла об одной вещи.

Я искоса взглянула на него.

– Какой?

Роланд усмехнулся и посмотрел прямо перед собой.

– О нем.

Глава 14

Я почувствовала присутствие Мохири в своем сознании за секунду до того, как посмотрела на улицу и увидела Николаса, шагающего в нашу сторону, его лицо было мрачнее тучи. Набравшись храбрости, я приготовилась к нотациям, пока мы шли к нему навстречу. Какими бы благородными ни были его намерения, это по-прежнему была моя жизнь. В конце концов, ему придется вбить это в свою голову – я надеялась на это.

Что бы ни планировал сказать Николас, он забыл об этом, когда увидел нашу мокрую одежду и почувствовал соленый, рыбий запах.

– Что, черт побери, случилось в этот раз?

– Мы…

– Ничего, – ответила я прежде, чем успел ответить Роланд.

Николас пробормотал что-то на иностранном языке, что звучало как ругательство. Он покачал головой и взглянул на Роланда.

– Я забираю ее отсюда.

– Ну уж нет, – выплюнула я, но его уверенный взгляд вселил в меня ужас.

Роланд выступил вперед.

– Не думаю, что это хорош…

– Нам с Сарой нужно поговорить, просто поговорить, – сказал ему Николас, не обратив внимания на мой отказ. – И судя по выражению твоего лица, ты со мной согласен.

Я в недоумении повернулась к своему другу.

– Роланд?

Обеспокоенный взгляд Роланда встретился с моим.

– Ты не станешь меня слушать. Возможно, лучше, чтобы кто-то…

– Предатель, – обвинила его и протолкнулась мимо них. Я не могла поверить, что мой лучший друг встал на сторону Николаса: оборотень занял сторону Мохири. Я бы рассмеялась над абсурдностью ситуации, если бы это не было так грустно.

– Сара, подожди…

Я проигнорировала просьбу Роланда. Дождь полил как из ведра, поднялся ветер, словно буря соответствовала моему настроению. Я снова вымокла насквозь, пока добралась до дома.

Питер ждал нас в машине матери.

– Что произошло? – прокричал он.

– Уверена, Роланд тебе все расскажет, – угрюмо ответила я и направилась прямо к лестнице.

Включив свет в прихожей, я подумала запереть за собой дверь, но что-то подсказывало мне, что засов не сможет удержать Николаса, учитывая его нынешнее состояние. На мгновение я смела понадеяться, что тролльская защита не пустит его в дом, но надежда рассеялась, когда открылась дверь, как только скинула испорченные «Вансы». Скинув пальто, которое с громким хлопком плюхнулось на пол, я подошла к лестнице, даже не обернувшись на него.

– Чувствуй себя как дома, – проговорила я тоном далеким от приветливого.

Наверху буря бушевала громче: ветер завывал у карнизов, а дождь барабанил по окнам. Я приоткрыла окно и свистнула Харпера, которому нравилось время от времени пережидать непогоду в доме. Но ворон не появился, и мне пришлось закрыть окно, чтобы дождь не залил комнату.

Я услышала шарканье и, повернувшись, увидела Дейзи, перепрыгивающую через ступеньки. Ураганы не беспокоили ее, но она всегда составляла мне компанию, когда Нейта не было дома. Я почесала ее по голове, и Дейзи увязалась за мной в ванную, где я начала набирать ванну. Разговор с Николасом мог подождать, пока я не приму горячую ванну, которую пообещала себе. Если он хотел поболтать, то пусть томится в ожидании внизу, пока я не буду готова.

Я выпуталась из мокрых джинсов и, засунув руку в передний карман, сжала в ладони пузырек с кровью Теллона. Безопасность Нейта стоила того, что я пережила на пристани. Пусть мы не были так близки, как хотелось бы, но я пойду на все, чтобы защитить его от опасности, что навлекла на наши жизни. Я открыла нижний ящик туалетного шкафчика в ванной и запрятала пузырек поглубже, чтобы с ним ничего не случилось, пока Нейт не вернется домой. Флакона хватит примерно на год, учитывая, что мне придется ежемесячно добавлять в еду или напитки по три капли кроваво-красной жидкости. Благодаря защите крови Теллона, Нейт будет защищен от всего сверхъестественного. Кровь Теллона не отпугивала от людей, хотя меня беспокоили совсем не люди.

Стон удовольствия сорвался с губ, когда я погрузилась в горячую воду. Положила голову на подушку для ванны и закрыла глаза, пока мыльная вода, клубящаяся паром, вымывала из моих пор песок и вонь. В голове проносились мысли о том, что произошло в гавани. Мужчины, преследовавшие нас, наводили ужас, но по-настоящему меня потрясла встреча с крысами. Я никогда не встречала ничего подобного той штуке, засевшей в сознании крысы, и это заставило меня задрожать, несмотря на горячую воду. Как мне удалось вытолкнуть ту сущность из крысы и найти в себе силы оказать влияние на целую стаю крыс одновременно? Стала ли моя сила сильнее? Николас говорил, что с достижением зрелости способности Мохири усиливались. Возможно, это со мной и произошло. Многое оставалось для меня загадкой, и я бы хотела, чтобы кто-нибудь все объяснил.

Я заставила себя расслабиться и выкинуть из головы хаотичные мысли. Беспрерывный стук дождя по крыше убаюкивал, и я пролежала в ванне в приятной дремоте, пока вода не остыла. Спустила воду и встала под душ, чтобы вымыть голову. Несмотря на последние несколько часов и незваного гостя внизу, я почувствовала себя намного лучше. Обернула вокруг себя большое полотенце и вышла в комнату.

– Эй! Что ты творишь? – завопила я на Николаса, который сидел на моем диване с моим предателем-котом, свернувшимся калачиком рядом с ним. На его коленях лежал мой альбом, и Николас изучал один из набросков. Мои рисунки были как личный дневник, и было что-то тревожно интимное в том, что он находился в моем личном пространстве и изучал рисунки. – Убирайся из моей комнаты и держи свои руки подальше от моих вещей.

Он оставил без внимания мой всплеск эмоций и посмотрел на меня темным и загадочным взглядом.

– Тебя так долго не было, что я решил, что ты снова сбежала.

Я сильнее натянула полотенце и попыталась проигнорировать жар, подступивший к лицу.

– Ну, как видишь, я все еще здесь. А теперь, не мог бы ты выйти, чтобы я оделась?

На его губах растянулась вызывающая улыбка, от которой комната почему-то мгновенно наполнилась теплом.

– Конечно. – Он отложил этюдник на диван и поднялся. – Твои рисунки довольно хороши. Тебе говорили об этом?

– Я никому их не показывала. Это личное, – подчеркнула я, чтобы еще раз напомнить ему, что он вторгался в мое личное пространство. Его похвала принесла мне небольшую вспышку удовольствия, хотя я никогда не признаюсь ему в этом.

Он совершенно не раскаивался из-за своего вторжения, невозмутимо шагая к лестнице.

– Скоро увидимся.

Раздраженная, я подошла к дивану, чтобы закрыть этюдник, и остановилась, потянувшись за ним и увидев, что на меня взирало лицо Николаса. Я ощутила знакомый укол страха, который испытывала каждый раз, вспоминая тот вечер в Портленде. Я записывала чувства в дневник. Нарисовала их, и по какой-то причине именно это изображение больше всего выделялось в памяти из той ночи. Возможно, потому, что в тот момент я поняла, что не одинока. Я чувствовала себя незащищенной и уязвимой, что рисунок кто-то увидел, особенно Николас.

Я не спеша оделась и собиралась чрезвычайно долго сушить волосы, чтобы как можно дольше избегать с ним встречи. Однако у грозы имелись другие планы, и электричество вырубилось, как только я взяла фен в руки.

– Чудесно! – буркнула я, нащупывая фонарик. Я взяла полотенце и промокнула волосы, пытаясь их высушить, а затем, не в силах еще больше откладывать разговор, спустилась вниз. Дейзи следовала за мной по пятам.

Я нашла Николаса на кухне, и при свете горящей свечи он готовил сэндвичи: его рукава были закатаны, а кожаная куртка наброшена на спинку стула. Обыденная, домашняя картинка настолько контрастировала с его воинственным образом, к которому я привыкла, что я замерла на месте, а Дейзи влетела мне в ноги.

– Что ты делаешь?

– Ужин. Я бы заказал что-нибудь, но, похоже, электричество выбило во всем городе. Так что сэндвичи. – Он по столешнице пододвинул тарелку ко мне. – Надеюсь, тебе нравится ростбиф.

– Эм, спасибо… нравится, – пробормотала я, пытаясь разобрать, что он задумал. То он бесится, а теперь готовит ужин. Если он рассчитывал сбить меня с толку внезапной вежливостью и добротой, то был прав. Я понятия не имела, как реагировать на эту его новую сторону. Чтобы хоть как-то скрыть свой дискомфорт, я достала пачку чипсов из шкафа и банку маринованных огурцов из холодильника и поставила их на стол вместе с двумя стаканами содовой.

Николас перенес сэндвичи и поставил подсвечник в центр стола. Я пожевала нижнюю губу и нервно заправила влажные волосы за ухо, когда осознала, какую уютную обстановку мы воссоздали, ужиная при свечах, пока снаружи бушевала гроза. Я взглянула на Николаса, который выглядел совершенно спокойным, накладывая чипсы на свою тарелку, как будто мы ели так каждый день. Его волосы все еще были мокрыми от дождя, а черты лица расслаблены, словно он получал удовольствие от происходящего. Он приподнял голову и встретился со мной взглядом; в пламени свечи его глаза напоминали жидкий дым. Внутри меня что-то упало, и я внезапно заинтересовалась собственным сэндвичем.

Сэндвич был приготовлен именно так, я любила: ростбиф, сыр и соус с хреном на ржаном хлебе. Я чуть было не спросила, откуда он знал о моем любимом сэндвиче, но сдержалась. Не уверена, что хотела знать, как много ему обо мне известно.

Какое-то время мы ели в тишине, но вскоре он задал вопрос, который должен был рано или поздно прозвучать:

– Не хочешь рассказать, куда сегодня пропала и почему пахнешь так, будто искупалась в заливе?

Закончив хрустеть чипсами, я ответила:

– Мне нужно было разобраться с личным делом… и я действительно купалась в заливе. Доволен?

– Даже близко нет.

Молчание затянулось, и я, взяв сэндвич, откусила кусок, отказываясь вдаваться в подробности. Я почувствовала взгляд Николаса на себе, но проигнорировала его. Потребуется гораздо больше, чем ужин при свечах, чтобы заставить меня раскрыть правду.

Прошло еще несколько минут, прежде чем я поняла, что упреков от Николаса, которые я ожидала, не будет. Подняв взгляд, я увидела, что Николас просто наслаждался едой. Куда делся человек, который меньше часа назад едва ли не кинжалы в меня метал?

– Ты не собираешься ругать меня?

Он пожал плечами, оторвав взгляд от сэндвича.

– Это заставит тебя рассказать, чем ты сегодня занималась?

– Нет.

– Тогда почему бы нам просто не поесть?

Я нахмурилась, не зная, как воспринимать его ответ. Неужели он пытался уловкой заставить рассказать ему правду? Он явился, готовый обрушить на меня гнев господень, а в итоге приготовил ужин и захотел обмениваться любезностями. Я попала в «Сумеречную зону»?

Его следующие слова удивили меня еще больше:

– Ты напоминаешь мне одну давнюю знакомую. Она тоже была упрямой до неприличия.

– Если скажешь, что это Мадлен, я запущу в тебя огурцом.

Я точно не походила на женщину, которая родила меня. Она, может, и была моей биологической материю, но на этом наше сходство заканчивалось.

Николас улыбнулся, но его взгляд был отстраненным.

– Не Мадлен, нет. Ее звали Елена, – тетя Мадлен, кстати, – но она умерла задолго до ее рождения.

– Вы с ней встречались или что? – поинтересовалась я, удивленная нежностью в его голосе. До сегодняшнего дня я воспринимала Николаса только как воина, который погряз в делах и не имел никакой личной жизни. Но, вероятно, у него должна была быть жизнь помимо охоты на вампиров. Мой Мори зашевелился, и постороннее желание кольнуло нутро. Ревность? Я мысленно встряхнулась, давая демону понять, что нам плевать на романтические отношения Николаса.