Снежинка в полночь

Айлин Грин

Снежинка в полночь

Глава 1. Эмили

31декабря 2023 года, Хальштатт. Австрия

Город, который долгоевремя казался мне уставшим и сонным, сегодня по-настоящему ожил. Укутанный снегомбудто одеялом, он задышал полной грудью. Воздух был таким прозрачным и острым,что каждый вдох резал лёгкие, как первый глоток жизни. Где-то вдалеке, засугробами и приглушённым светом фонарей, слышались смех и звон бокалов – людипровожали старый год и готовились встречать новый. Загадывали желания,прощались с болью и обидами, которые встретили в этом году. А я стояла напороге своего дома, не решаясь открыть дверь и войти внутрь. Туда, где былотепло и уютно. Туда, где на столе одиноко стоял недопитый бокал шампанского инетронутый салат, заботливо сделанный мамой.

Туда, где была тишина.Плотная и густая – настолько, что её можно было потрогать руками. Я впервыеосталась одна в новогоднюю ночь. И причиной стала ложь. Мама с папой уехали кдрузьям и настойчиво приглашали меня отправиться с ними, но я отмахивалась,отшучивалась – и в конце концов, сказала то, что не стоило говорить: «У меня есть, с кем провести вечер». Стой самой второй половинкой, которой, как назло, у меня не было. Зачем япроизносила эту ложь? Обманывала я себя или их? Теперь уже разницы не было. Явыбрала одиночество, замаскированное под личный комфорт. А на душе настойчивоскребли кошки – не просто голод по вниманию, а жгучее, почти физическоежелание, чтобы кто-то заметил меня, чтобы кто-то остался рядом со мной.

Снег падал всё гуще,мягко касаясь ресниц и оставляя на щеках мокрые следы – будто дорожкинепролитых слёз, которые я боялась кому-то показать. Пальцы, постукивающие поледяной дверной ручке, уже онемели от холода, но я не спешила укрыться в тепле.Внутри – пустота. Снаружи – мир, полный огней, музыки и обещаний.

Я размышляла о том,какой шаг будет следующим – вернуться домой и в душащем одиночестве наблюдать,как стрелка часов перескочит за полночь? Или сбежать – туда, где сверкаютновогодние огни, взрываются фейерверки, а дети визжат от восторга? Туда, гделюди обнимаются, не зная друг друга, но даря тепло просто потому, что сегодняособенный праздник?

Покажется ли одиночество выдумкой, если япросто шагну в этот шум?

Я глубоко вдохнула и сделалашаг назад. Потом ещё один. А потом повернулась спиной к дому и пошла туда, гдекружились снежинки, звенел смех и, может быть, ждало чудо. Пусть даже на однуночь. Направляясь туда, где горели огни, радовались дети и дарились подарки, ячувствовала, как сердце колотится где-то в районе горла – не от страха, а отчего-то неуловимого. Возможно, надежды? До нового года оставалось три минуты.Две… И лишь в тот момент, когда стрелкисомкнулись на цифре двенадцать, когда небо разорвалось первыми фейерверками, ав голове мелькнула горькая мысль: «Не ждиничего хорошего в новом году», сзади меня раздался голос:

– Девушка!

Я вздрогнула и ускорилашаг, будто именно от этого голоса зависело моё будущее.

– Девушка, постойте!

Вотже прицепился!

Сердце заколотилось ещёбыстрее, но теперь его сковал страх. И зачем я только вышла из дома? Знала же,что в такую ночь встретить на улице хулигана проще простого. Укутываясь вмягкий и тёплый шарф, который вряд ли мог спасти меня от маньяка, я практическиперешла на бег, стараясь не поскользнуться на льду и не рухнуть передпреследователем, облегчая ему задачу. Но ноги почему-то задрожали – от холода истраха. До толпы, до спасительного шумаи света, было ещё далеко. А вокруг – только снег и этот голос.

Незнакомец перестал меня звать. Я, затаивдыхание, слегка сбавила шаг и обернулась – в надежде, что оторвалась. Иврезалась в того, от кого так отчаянно убегала. Крепкие руки мгновеннообхватили меня, удерживая от падения. Даже сквозь пальто мне показалось, что ячувствую тепло его ладоней. И запах… Хвойный, древесный. Мужской.

– Я вас напугал? –спросил он тихо.

Асам как думаешь?! – хотелось закричать.

– Немного, – выдохнулая дрожащим голосом, высвобождаясь из ненужных объятий. – Зачем вы меняпреследовали?

Он не обиделся.Наоборот – уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, и в глазах мелькнулочто-то тёплое, почти доброе.

– Поздравить с Новымгодом, – сказал он серьёзным тоном. – Вы обронили кошелёк.

Я тут же сталанащупывать карманы и их содержимое – и, правда, было пусто. Неужели не врёт?

– И что вы хотитевзамен? – вырвалось у меня немного грубее, чем я хотела.

– Взамен на вашкошелёк? – кажется, он искренне удивился. И в его удивлении не было лжи илипритворства. – Хотя бы ваше имя? И чуть меньше испуга в глазах – я не маньяк. Ине опасен.

– Все маньяки такговорят, – пробормотала я и неуверенно протянула руку, забирая кошелёк.

– Меня зовут Райан, –он снял капюшон, и снежинки тут же упали ему на волосы и плечи. Он игривопосмотрел в мои глаза, и в этом взгляде было что-то неуловимое – то ли вызов,то ли приглашение.

Что ж, если он маньяк,то весьма симпатичный. Глаза – медово-шоколадные, тёплые, как уютный камин. Вних плясали огоньки. Или чёртики, что точнее отражало нашу странную, почтисказочную, встречу в новогоднюю ночь. Ну и вдобавок он был брюнетом, а брюнетымне всегда нравились. И улыбка у него была мягкая, без наигранности.

Какбудто он тоже долго кого-то искал.

И с чего я вообще решила,что он маньяк?

– Теперь мне кажется,что маньяк не я, – задумчиво произнёс Райан, слегка наклоняя голову. – Вырассматриваете меня слишком пристально. Хотите похитить?

Щёки вспыхнули, но неот смущения, а от того внезапного чувства, которое разлилось внутри меня.

– Эмили, – наконецвыдавила я, отводя взгляд к мерцающему небу. – И, пожалуйста, можно мы перейдёмна «ты»? Не люблю официальности. И уж тем более в такую ночь.

– Красивое имя, – сказалон тихо.

– А я его не люблю, –качнула я головой, пряча улыбку, – звучит как-то слишком громко. Как будтодолжно принадлежать какой-то известной персоне.

– Громко звучат голосалюдей вдалеке, – Райан указал рукой на толпу, которая вовсю поздравляла другдруга с новым годом. Ту самую толпу, в которую я направлялась, пока нестолкнулась с ним. – А имя «Эмили» звучит тихо. Но очень важно.

Я замерла. Впервыекто-то произносил такие слова. Слова, адресованные мне.

– Почему ты один вновогоднюю ночь? – выпалила я, тут же пожалев, что спросила. Вопрос прозвучалслишком лично. Для незнакомки.

Райан посмотрел на меня– пристально и изучающее. Будто решая, стоит ли делиться со мной какой-тооткровенной тайной.

– А ты почему одна? –ответил он в итоге вопросом на вопрос, но в его голосе не было насмешки.

– Потому что… – язамялась и подняла глаза к небу. Ночному зимнему небу, которое приветствовалоновый год мягким и пушистым снегом. – Потому что одна.

Он хмыкнул:

– Уже не одна.

В его глазах мелькнулатень – не грусти, а переживаний. Глубоких переживаний. Взгляд будто кричал отом, что он тоже бежал. Только не куда-то и не от кого-то. А от своей жизни.

На его тёмных волосахискрились снежинки, которые почему-то не таяли сразу, очевидно боясь нарушить волшебныймомент. А заодно удерживая моё внимание.

– Уже не одна, –согласилась я. – Так почему ты здесь?..

Мне показалось, что онразозлился или расстроился от моего вопроса.Как-то неуверенно дёрнув плечом, он спустя мгновение ответил:

– Обстоятельствавынудили приехать сюда. Хотел исчезнуть. Хотя бы на время, – добавил он,подтверждая мои догадки. – Если честно, то я жутко замёрз, может быть, мыпройдёмся?

Я кивнула, потому чтотоже замёрзла. И больше всего от того, что так долго стояла на одном месте вожидании чуда. И теперь это чудо стояло передо мной, и я совершенно не знала, чтос ним делать.

– Я знаю намного болееинтересный способ согреться.

Райан изогнул брови вбезмолвном вопросе, и в его глазах ещё сильнее заплясали те самые чёртики. Нопотом он всё же решился задать вопрос:

– Ты же знаешь, как этопрозвучало, да?

– Чёрт. Я не это имелав виду, – смутилась я, укутываясь в шарф. – Просто… рядом у озера есть беседка.В новый год там зажигают камин. А рядом продают глинтвейн и имбирное печенье.

– А если я скажу, чтобоюсь ходить с незнакомыми девушками, которые предлагают выпечку, в тёмныебеседки?

– Тогда я скажу, чтодверь в беседку мы закрывать не будем, и ты в случае чего сможешь позвать напомощь, – я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Договорились, –кивнул Райан. – Но лишь потому, что на улице минус десять, а ты смотришь наменя так, словно уже решила, что я хороший человек.

– Ещё не решила, –призналась я, – но очень хочу проверить.

Возможно, это былосамое спонтанное и самое неправильное решение за всю мою жизнь. Но это же Новыйгод. А когда, как не в эту ночь, верить в чудо – даже, если оно пришло в виденезнакомца с тёплым взглядом, от которого таяли стены вокруг сердца?..

Глава 2. Райан

31декабря, 2023 год. Хальштатт, Австрия

От кого и куда я бежал– было непонятно даже мне самому. Сначала я мечтал провести новый год где-топодальше от своего города – настолько подальше, чтобы там меня никто не знал.Вдали от соцсетей, фанатов, интервью… От собственного имени, которое давно мнене принадлежало. Оно принадлежало им. И они сделали из него бренд – глянцевый,громкий, но абсолютно пустой.

Приехав сюда, вХальштатт, я сначала подумал: «Какая глупость!»

Я ведь привык к шумным компаниям, бурнымпразднествам, жизни на полную громкость, а здесь… Здесь были лишь уютные горы,укрытые мягким и сверкающим снегом; маленькие домики у озера, издалекаказавшиеся нарисованными. И воздух… Чистый, пронзительный и пропитанный зимней романтикой.

И всё же спустянесколько часов, в течение которых я бродил по этим заснеженным улочкам, японял: это то, что мне нужно. Здесь я не Райан – не звезда, не объект внимания.Здесь я просто человек. Тот, которого никто не знает. Тот, который можетсвободно дышать и ни от кого не зависеть.

Я посматривал на часы, считаяминуты до полуночи в надежде успеть загадать желание прежде, чем стрелка укажетна двенадцать. У меня была слава, были деньги… А мне хотелось чего-то другого.Покоя, умиротворения. Чувств. Хотелось вновь почувствовать себя живым и нужным.

И вдруг – она. Выскочилаперед мной как снежинка, сорванная ветром. А из её кармана так же быстровыскочил кошелёк. Я инстинктивно подхватил его, попытался её окликнуть, но оналишь ускоряла шаг. Да, вышло неловко. Желание помочь стало больше напоминатьпреследование.

И в тот самый момент,когда часы пробили двенадцать часов, мы столкнулись. Буквально и метафорически.

Она – с глазами цветазимнего изумруда, полными тревоги и надежды одновременно. Она бежала к шуму, к людям, будто искала то, чего не хваталов её тихом доме. А я – наоборот – бежал от всего этого. И всё же мывстретились.

Хоть я и показался ейманьяком с самого начала, она всё же назвала своё имя, предложила перейти на«ты», а потом и вовсе пригласила пойти с ней. И что было важно – она не узналаменя.

И после её неловкогопредложения «согреться», которое прозвучало очень двусмысленно, мы побреливдоль замёрзшего озера, оставляя позади шум толпы и яркие огни. Дорожка, по которой мы шли,едва угадывалась – слишком плотно её укрывал пушистый снежный ковёр. Япоражался тому, какая здесь зимняя атмосфера. Волей-неволей проникаешьсяощущением праздника, уюта, умиротворения. И даже тот самый небольшой деревянныйдомик, который Эмили назвала «беседкой», украшенный огнями и новогоднеймишурой, кричал о том, что сегодня праздник.

– С Новым годом, Райан!– произнесла она, когда мы оказались внутри. Эмили налила глинтвейн в двекружки. Запах корицы, апельсинов и гвоздики тут же заполнил собой всёпространство, всё больше и больше погружая нас в атмосферу праздника.

– С Новым годом, Эмили!– поднял я кружку и подмигнул ей.

Она спросила, откуда яприехал, и я, назвав Берлин, надеялся, что она не станет искать моё имя винтернете или социальных сетях. Потому что если найдёт… То сказка быстропревратится в суровую реальность. Ту, в которую мне нужно будет скоровернуться. Несмотря на то, что беседка не прогревалась до конца, по телу ужебежало спасительное тепло – уютная беседа, горячий глинтвейн и девушка, общениес которой началось так непринуждённо.

– Ты не любишь толпу,да? – внезапно спросила она, прищурившись.

– На самом деле люблю,но последнее время я устал от шума. Приехал сюда, чтобы немного перевести духпрежде, чем снова вернусь к своему делу.

– А чем ты занимаешься?Работаешь?

Вот он. Тот самыйвопрос, которого я старательно избегал. Потому что ответ на него сейчас был быслишком не к месту.

– Работаю. Или учусь.Сам до конца не понимаю, что я делаю. А ты?

– А я работаю. Преподаюинформатику в местной школе.

– Информатику?

Я не поверил своимушам. Такая яркая, живая и почти сказочная девушка – и вдруг коды, алгоритмы?

– Ты выглядишь забавно,когда так удивляешься, – подавила она смешок и стянула шапку, мотнув слегкаголовой.

И в эту секунду яокончательно потерял нить разговора, потому что, как заворожённый, наблюдал заеё рыжими локонами, опустившимися на воротник её пальто. Теперь она казалась непросто сказочной. Она казалась невероятной… Красивой. Живой.

А за окном беседки всёещё падали снежинки, превращая ночь в волшебную сказку. Я не мог отвести глаз отЭмили. И не потому, что она была красива, хотя, конечно, сочетание её зелёныхглаз с рыжими кудрями было очень волнующим. А ещё рядом с ней я почувствовалсебя живым. Не статуей или мумией для фотографий и автографов, а просто обычнымчеловеком. Тем, кто готов был поверить в то, что чудеса, действительно, бывают.Особенно в Новый год.

– Ты смотришь на менятак, будто пытаешься разгадать загадку, – тихо произнесла она, слегка наклонивголову и поставив кружку на стол.

– А ты разве незагадка? – с теплотой в голосе спросил я. – Учительница информатики, которая пьётглинтвейн и верит в чудо…

– Могу сказать то жесамое и о тебе, – парировала она. – Парень из Берлина, который боитсярассказать о том, чем он занимается, но готов провести ночь с незнакомкой.

– С красивойнезнакомкой, – заметил я. – Спасибо, что не успела убежать, когда я тебяокликнул.

– Спасибо, что неоказался маньяком, – усмехнулась она, но страха в этой усмешке не было. Апоявилась лёгкость.

Мы допивали глинтвейн втишине, которую нарушали лишь салюты где-то вдалеке. Беседка, в которой мыукрылись от внешнего мира, казалась выдуманным островком надежды. И оченьхотелось, чтобы эта ночь не заканчивалась, а снег не прекращался и не таял.Этот момент – с её смехом, улыбками, запахами корицы и гвоздики, огнями иотблесками гирлянд – должен был длиться вечно.

Здесь не было часов, исмотреть в экран телефона, чтобы узнать, сколько времени уже прошло послеполуночи, не хотелось. Сейчас я был собой, она, наверное, тоже была собой – иэтого было достаточно.

– Ты согрелся? –нарушила Эмили тихим голосом приятную тишину. – Прогуляемся по заснеженномугороду?

– Я бы не отказался отещё одной порции глинтвейна, но твоё предложение звучит более романтично.Только у меня к тебе одна просьба…

– Не идти туда, гдешумят люди? – догадалась Эмили. – Я и так уже поняла, что толпа тебе не по душе.

–Именно. Но, если честно, то я просто хочу насладиться твоим обществом иподробнее узнать о том, как ты решилась стать учителем информатики.Информатики, Эмили! Почему не литература? Почему вообще преподавание?

Она поднялась из-застолика, затягивая шарф и застёгивая молнию пальто:

– Мои родители. Онинастояли на том, что я должна пойти по их стопам.

– Они учителя?

Эмили сделала шаг мненавстречу, а я уже открывал дверь, чтобы выйти на воздух. Однако… Чего-то нехватало.

– Шапка, – простопроизнёс я, взяв её в руки. – Там же холодно.

Она кивнула, а я неудержался и коснулся её волос, убирая их назад и аккуратно надевая ей шапку.

– Спасибо, – онасмутилась и отвела взгляд. – Мои родители работают в сфере айти-технологий. Иим казалось, что это будет лучшим решением. А я… Я хотела быть врачом. Но несложилось. Хотя я люблю свою работу, но всё же нереализованные мечты так иживут где-то глубоко внутри меня, периодически напоминая о себе тоненькимголоском: «А ты уверена, что сделала всёправильно?»

Эмили произнесла фразу,которую я часто повторял себе, так и не получая на неё ответа.

Мы вышли на улицу, и япротянул ей руку, в которую она неуверенно вложила свою ладонь. Снег под ногамиприветливо хрустнул.

– Ты часто так делаешь?– внезапно обратилась ко мне Эмили, не отпуская моей руки. – Сбегаешь от всего?

– Если честно, то впервые.И до сих пор не знаю, чем это обернётся. Когда я вернусь, мне…

– А когда ты вернёшься?– тихо спросила она, опуская глаза вниз.

– Не сейчас. И несегодня. Но ты узнаешь об этом первой.

– Мне кажется, что то,что происходит сейчас со мной – это какой-то сон, – неверяще произнесла она.

– Тогда предлагаю непросыпаться, – отозвался я и крепче сжал её руку, уводя от беседки и не зная,куда именно мы направлялись. Сейчас важно было лишь то, что мы были вместе.Внезапно, быстро, с огромной дистанцией даже несмотря на то, что держались заруки.

Глава 3. Эмили

1 января, 2024 год. Хальштатт, Австрия

Может ли незнакомыйчеловек стать частью тебя за короткий срок? Ещё год назад я бы с уверенностьюпроизнесла «нет!». Да что там год! Ещё вчера я бы фыркнула и назвала это глупойромантической выдумкой из дешёвого фильма для маленьких девочек. Но утромпервого января, проснувшись в своей постели от аромата свежесваренного кофе извука постукивающей посуды, я поняла: мир неожиданно стал мягче и теплее. Илиэто эффект от непрекращающегося вторые сутки снега, который пушистым одеяломукутал всё вокруг, стирая границы между реальностью и мечтой.

Я накинула тёплыймягкий халат и направилась на кухню с тревожной мыслью: «Неужели вернулись родители?». Не успев толком сообразить, чтопроисходит, я застыла в дверном проёме, услышав:

–Доброе утро! – раздался тёплый и ласковый голос. Райан стоял у плиты с чашкойкофе в руках. – Завтракать будешь?

Настоле заботливо стояли две тарелки, в сковородке что-то шипело, а по дому ужевитал запах жареного бекона и корицы.

–Доброе утро? – выдавила я, чувствуя, как сонливость сняло рукой. – Но как… Чтоты здесь делаешь? Как ты узнал, где я живу? Как ты вообще попал в дом?

Онневозмутимо посмотрел на меня. Так, как будто мы с ним были знакомы с самогодетства. Как будто не несколько часов назад столкнулись впервые. И в еговзгляде не было ни тени смущения – только лёгкая улыбка и что-то ещё. Что-тобольшее. Доверие, которое он, кажется, подарил мне, даже не спросив разрешения.Ни своего, ни моего.

–Я проводил тебя вчера до дома, ты уже не помнишь? А потом увидел, что тыобронила ключи. И, недолго думая, решил устроить тебе сюрприз.

Сначала я потеряла кошелёк. Потом уронилаключи. В третий раз отдам ему сердце? – мелькнуло в голове,но я быстро отогнала эту мысль. Об этом было слишком рано думать. Даже несмотряна то, что Райан был в моем доме спустя всего несколько часов знакомства.

Вголове крутились различные сценарии – от «ядо сих пор сплю» до «он всё жеманьяк», но уж слишком искренним был его взгляд, слишком волшебной былаатмосфера. И слишком сильным было желание поверить в то, что чудеса случаются.Особенно в январе. Особенно в Хальштатте.

Особенно с ним.

–Ты приготовил завтрак? – выдавила я через силу, продолжая стоять в дверях и нерешаясь войти на свою же кухню и нарушить хрупкое равновесие этого момента.

–Что тебя удивляет? Вчера ты скрасила моё одиночество. Сегодня – моя очередь. СНовым годом, Эмили!

–И тебя, – тихо произнесла я, наконец, решившись сесть за стол и чувствуя себягостьей в собственном доме. В собственнойжизни.

Всёэто выглядело безумием.

Мызнали друг друга меньше суток.

Он– незнакомец из новогодней ночи.

Ая – девушка, которая ещё вчера боялась, что Новый год пройдёт в тишине иодиночестве.

– Ты думаешь о том, чтоэто безумие, да? – внезапно спросил он, словно прочитав мои мысли.

– Если честно, то да.Мы с тобой даже не знаем друг друга!

– Зато мы точно знаем,что оба не маньяки, – усмехнулся он. – И что ты не любишь своё имя, а я – своёпрошлое. И настоящее. И, возможно, будущее… Если не попробую сделать шаг вновую жизнь.

Я не ответила, молчанаблюдая за тем, как он наливает во вторую чашку кофе. Так, как будто делал этосотни раз раньше. И в голове закрутились мысли о том, какую именно новую жизньон имеет в виду. И как с этой новой жизнью связана я. И связана ли вообще.

– И что дальше? –спросила я, скрывая нервную дрожь в голосе. – То есть вот мы с тобой позавтракаем…А потом? Ты уйдёшь?

– Хочешь, чтобы я ушёл?

– Нет! – вырвалосьслишком быстро, но очень честно.

– Тогда я приглашу тебяна каток, – ответил он со смешком в голосе. – Умеешь кататься на коньках?

– Если честно, то неочень. В детстве пробовала пару раз, но приходила домой в синяках, и мамаперестала отпускать меня на подобные мероприятия.

– И ты лишаешь себятакого удовольствия из-за каких-то синяков? – шутливо поинтересовался он. –Пойдём, обещаю – падений не будет. А если упадёшь – я поймаю.

Вот так вот просто. Поймаю.

– Там идёт снег, – робковозразила я.

– Зима же! Не дождю жеидти. Тем более в горах. У тебя же не было других планов?

– Не было, –согласилась я. – Обычно я в этот день…

– Попробуем сделать так,чтобы было необычно? – мягко перебил он.

** ** **

Кажется, Райан отличнознал, что вкладывал в слово «необычно». Каток, на который он меня привёл,казался маленьким, весьма приветливым и очень уютным. Как и всё в этом городе.Но этот мираж длился ровно до того момента, пока я не надела коньки и не вышлана лёд. Ноги тут же задрожали, а пульс резко подскочил вверх. В эти секундыразмеры катка показались огромными, скорее даже необъятными – на тоненькихлезвиях, которые вообще не внушали доверия, нужно было двигаться вперёд. И приэтом стараться не упасть.

– Не бойся, – прошепталвзявшийся из ниоткуда Райан, почувствовавший мою неуверенность. – Это проще,чем тебе кажется.

– По-моему, наоборот, –поморщилась я. – Это намного сложнее.

Райан протянул мнеруку, и я тут же вложила свою ладонь в его, ища поддержки и опоры. И защиты, которуюя чувствовала, находясь рядом с ним. Вопреки здравому смыслу и логике.

– Смотри вперёд, – Райанслегка коснулся моего подбородка, быстро убрав руку, – или хотя бы на меня. Несмотри под ноги. Тем более, когда вокруг такая красота.

Красота – не то слово. Пушистыеели, усыпанные снегом; гирлянды, сверкающие под светом фонарей; и музыка –волшебная, невесомая, будто звучавшая из другого времени. Снегопад усиливался,превращая мир вокруг в новогоднюю сказку. Сказку, в которой главной героинейбыла я. А рядом со мной был принц, внезапно и неизвестно откуда свалившийся наменя в полночь.

Сколько времени мыпровели, катаясь на коньках и разрезая ими лёд – я не знала, но люди уже разбредались подомам, отряхивая шапки от налипшего на них снега. Каток практически опустел, нотеперь мне очень не хотелось уходить. Нарушать эту хрупкую атмосферу внезапногоконтакта с Райаном – тоже.

– Ты больше не боишьсяпадать? – спросил он, удерживая меня в очередной раз.

– Боюсь, – честнопризналась я, – но уже не так, как раньше.