Провокация тени

– Что ты испытываешь к Арчибальду Фрайсту? – оторвав взгляд от планшета, резко спросил Андор.

– Ненависть, – сразу же выпалила Мия и удивилась, что волны боли не последовало, только датчик заверещал сиреной, а магия колыхнулась внутри, среагировав на озвученную эмоцию.

– Очень хорошо, – кивнул доктор, делая вид, что не замечает, как глаза Мии заполнились ярким светом, предвещающим очередной всплеск.

Потянувшись к столику, Андор взял с него длинный шприц и ввёл иглу в вену девушки. Она дёрнулась, но тут же расслабилась, на задворках своей нирваны слыша голос доктора:

– На сегодня всё. Отдыхай.

Сознание облегчённо померкло, при падении в бездну отмечая лишь то, что последнее слово, произнесённое Мией, действительно не было ложью. Она ненавидела его всей душой за то, что посмел так с ней поступить. Оставил одну в этом бесконечном аду.

Глава 4

Путешествия в сторону четыреста четвертого и обратно продолжались несколько дней. В последнее посещение злополучного кабинета Мия уже не чувствовала боли, сумев даже себя убедить в собственном самоотверженном стремлении служить в МОПМА и подниматься по карьерной лестнице во что бы то не стало.

Меланхолично заполняя бумаги за своим столом, в этот раз Андор не спешил вызывать сопровождение или самолично проводить пациентку в камеру. Поразмыслив, крутя в пальцах свою ручку, доктор безучастно посмотрел на Мию и спокойным голосом произнёс:

– Вчера мы с коллегами собирали консилиум и обсуждали твой уникальный случай, изучая все материалы. Потеря сознания – это не потеря памяти, Мия, – его губы слегка дрогнули в улыбке. – С тобой всё в порядке, просто ты перенервничала. Излишняя тревожность и переживания о невыполнении работы до добра не доведут. Тем более, светлого мага, – Андор посмотрел на неё укоризненно, но без неприязни. – Тебе следует отдохнуть в отпуске. Нет, это не обсуждается. Тебя отпустят домой, но тонкан снимать не будут, – он постучал себя по виску, намекая, что так назывался датчик, – и выпишут лекарства, которые ты будешь обязана принимать.

– Долго? – дрогнувшим голосом спросила Мия, не веря, что этот кошмар наконец-то может закончится, и белый плен отпустит её хотя бы домой.

– Не могу сказать точно, зависит от процесса твоей реабилитации, – он задумчиво пробежался глазами по строчкам на бумаге перед ним. – Две недели – самый минимум. Если не будет всплесков, дело пойдёт быстрее. Проверки твоего состояния будут проходить в МОПМА каждые три дня. И, Мия… – он доверительно понизил голос, – мой тебе совет, не как врача, а как человека. Обуздай свою магию. Опасные для общества светлые могут быть приравнены к тёмным, а ты лучше меня знаешь, чем это чревато.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она, по-прежнему не веря, что это – не сон.

Встреча с новым руководством в лице какого-то таинственного полковника Айвендера, о котором Мия на службе ни разу не слышала, была запланирована только после разрешения врачей. Как ей между делом пояснил Андор, кураторством Мии вряд ли разрешат заниматься впредь, а какой ей был уготован удел, если не привычный, тоже оставалось загадкой, как и личность нового руководителя.

До дома Мию везли как заключённую, хотя, кроме тонкана на виске, никаких ограничивающих средств применять не стали. Просто усадили в перевозку и отправили по адресу. Мия несколько раз ездила внутри такой, сопровождая выявленных тёмных – машина была массивная и тяжёлая, а крытый кузов представлял собой герметичную коробку два на три метра с очень толстыми стенками, полом и потолком. Внутри находились подавители, работающие от мощного аккумулятора на крыше перевозки.

Поджав ноги под узкую железную лавку, Мия оперлась спиной и головой об стенку позади, шумно выдохнув. Какая честь, надо же. У оперативников МОПМА был свой сленг, и подобные машины часто называли «катафалком» – потому что везли они всегда в один конец, или «воронком», потому что все они были непременно чёрными, резко контрастируя с белоснежным зданием Министерства.

«Интересно, были ли ещё случаи, когда воронок отвозил не сюда, а отсюда? – вяло подумала Мия, чувствуя, как автомобиль пришёл в движение, мерно покачиваясь и приглушённо гудя. – Может быть, это очередная проверка? Так я и её пройду. Не имею права не пройти.»

Сопровождать до квартиры Мию не стали, просто выпустили наружу, хлопнули тяжеленными дверьми и скрылись из виду. Только гул мотора и шум от массивных колёс ещё какое-то время доносился до её слуха, пока она в исступлении стояла посреди пустой улицы и смотрела вслед катафалку, привезшего на место назначения живой труп.

Именно так Мия и чувствовала себя всё это время. Только боль на испытаниях напоминала, что она ещё жива. Больше ничего не осталось. Ни чувств, ни эмоций, ни ощущения жизни как таковой. Только тупая нескончаемая боль и упрямое желание исполнить одну-единственную просьбу.

Сквозь серые тучи проступили еле заметные солнечные лучи, и Мия подставила под них бледное осунувшееся лицо, ловя слабое тепло. За ней определённо приглядывали через камеры видеонаблюдения, если они пришли в норму. И пусть.

Всевидящее око только бдело, отслеживало каждый шаг, но, если этот шаг в ту сторону, в которую ожидала система, никто не помешает его сделать. А вот поднимать голову вверх среди уныло шагающих строем не есть хорошо, поэтому Мия прикрыла ненадолго глаза и понуро посмотрела себе под ноги.

Подёрнув плечами, она обернулась, почувствовав на себе взгляды редких прохожих. Немудрено, что они были удивлены, а кто-то уже вполне мог на всякий случай настрочить донос в МОПМА – ишь, какая-то девчонка в их тюремной робе шастает по городу.

О том, что её роба была именно из Министерства ограничения и предотвращения магической активности свидетельствовал огромный чёрный герб МОПМА на спине: восьмиконечная звезда, над которой нависали скрещенный мечи. В таком виде в толпе точно не затеряешься. А ведь совсем недавно этот символ она носила с гордостью: на своей форме и в значке…

«Зато так виднее и наряднее, – пробурчал знакомый вкрадчивый голос в её голове. – Но, госпожа лейтенант, не такого повышения я от тебя ожидал.»

– Молчи, – фыркнула себе под нос Мия, направившись к подъезду своего дома. – Меня не сбить с пути.

«…потому что тебе теперь плевать, куда идти?» – саркастично откликнулось сознание. «Мне нельзя о тебе думать, датчик сдаст обратно доброму доктору, – мысленно заключила она, вваливаясь в лифт. – Снимут тонкан, тогда и поговорим. А пока – улыбаемся и молчим.»

«Отличный план, – голос звучал всё более ехидно, – я-то больше никогда не смогу улыбнуться. Так что тебе придётся отдуваться за нас двоих, госпожа лейтенант.»

С силой стукнув затылком по стене позади, Мия стиснула зубы и кулаки. Двери лифта бесшумно открылись, и она нехотя вышла на площадку и поплелась к своей квартире, бормоча себе под нос:

– Заткнись, ты сам виноват. Злодей не может стать героем, чего бы он не делал. Ярлыки – вечное клеймо общества, мой дорогой… Тень.

В этот раз ответа не последовало, а Мия задумалась, что лекарства пить всё-таки придётся. Иначе, в лучшем случае, они с тонканом – друзья навек, а в худшем… добрый доктор и его кабинет покажутся райским уголком. У неё не было на это времени.

Глава 5

Вдоволь отоспавшись, Мия села на кровати и свесила ноги вниз, безвольно бросив руки себе на колени. Она не помнила, когда последний раз у неё был отпуск. После каникул в академии никогда, пожалуй? Что делать со всем этим свободным временем?

Тревожность стучала в виске: чем дольше продлиться это прозябание, тем больше шансов, что её станут подозревать в сговоре, или меньше шансов, что вернут на службу, или вообще закроют обратно на всякий случай…

– А ну ш-ш-ш, – шикнула Мия на закрутившиеся вихрем мысли в голове. – Тихо все. У нас есть важное дело. Надо его выполнить.

Поднявшись, она поплелась на кухню ставить чайник. Раньше Мия никогда не разговаривала сама с собой, считая это нездоровым поведением, но подозрение, что за ней приглядывали или, как минимум, подслушивали, росло и множилось. Её спектакль вышел на новый уровень, и зрителя нельзя было потерять из-за того, что тот где-то не поверил в искренность её самоотверженного желания вернуться на службу. И как только… Тень со всем этим жил почти всю свою жизнь?

– Свихнувшись, как и ты, – ответила она на свой же вопрос, наблюдая, как из носика чайника в стылом утреннем воздухе клубиться пар.

Голова кружилась и неприятно гудела, напоминая, что было необходимо принять лекарства. Мия вытащила из столешницы застрявший на полпути ящик, где они хранились, и уставилась в блистеры невидящим взглядом. Кажется, она и сама стала своей собственной тенью: пустой, безжизненной и серой.

Огонь ярого стремления отомстить, изменить, побороться за невинные жизни и не предать его веру в неё, на деле только слабо тлел внутри, распадаясь на мириады угасающих искр. По сути, Мии не хотелось вообще ничего, и это не пугало, как раньше.

Вытащив нужную светло-зелёную таблетку из блистера, она закинула её в рот и принялась меланхолично жевать, не запивая. Противная горечь от лекарства заполнила рот, сводя скулы, но Мия этого не заметила, уставившись в широкое окно перед собой.

В этом городе всегда было промозгло и сыро. Монохромно серо, дождливо и… пусто, несмотря на многомиллионное население. По слегка мутному от уличной копоти стеклу стекала морось, собирающаяся в тонкие витиеватые струйки, расчерчивающие его в одном направлении.

Здесь было непринято говорить его название, просто «город», «столица» и никогда – Ларстон. Даже указателей на въезде и выезде не было, если Мии не изменяла память.

Склонив голову в бок, она стала водить пальцами по стеклу, словно могла дотянуться до дождинок по ту сторону прозрачной преграды. Интересно, почему так? Все привыкли. Никто не задаёт ненужных вопросов. Но… ведь у каждой традиции есть свои истоки?

– На которые всем плевать, если их это не касается, – хмыкнула Мия, позабыв про закипевший и отключившийся чайник, и порывисто распахнула окно.

В лицо ударило упругим ветром и пахнуло свежестью после дождя. Как и всегда – влажно и промозгло, но… как-то иначе. Глядя в исступлении в перспективу города, Мия так и осталась стоять, пока до слуха не донёсся звук тяжело падающих на карниз капель. Дождь набирал обороты, усиливаясь и разлетаясь брызгами на подоконник, но Мия и не думала закрывать окно, наблюдая за ними и вслушиваясь в шелестящий звук.

Срывающиеся с небес сплошной стеной капли – единственное, что казалось в этом мире живым. Преображающим одинаковые дома, в этом районе Ларстона – серые панельки, похожие друг на друга, как близнецы. Синтетический мир из стекла и бетона, своеобразный человейник, где каждый живёт своей жизнью так, словно у него может быть другая или есть вся вечность впереди.

– А может не быть и дня, – задумчиво протянула Мия, вытягивая ладони под капли дождя и чувствуя, какие они холодные, но от этого казалось, что и пробуждающие ото сна.

И сон этот был долгим, застрявшим в дне сурка и не выпускающим из него ни на секунду. А всего-то стоило остановиться, обернуться, потерять…

Тонкан неодобрительно пискнул, и Мия потёрла кожу на виске вокруг него. Вроде бы клей, на который «посадили» противный датчик, безопасен и не должен вызывать раздражение на коже, но след от злополучной штуковины наверняка останется надолго.

Меланхолично потянувшись за чайником, Мия чуть не облила себя кипятком от раздавшегося звонка в дверь. Настолько резкого и неожиданного, что она так и замерла в нерешительности, ожидая его повторения и не веря, что к ней вообще мог кто-то прийти.

Хороших друзей, для которых дружба не была бы поиском выгоды, завести по жизни так и не удалось. Мия всегда винила в этом себя, но последнее время задумывалась, что дело может быть в ней только по той причине, что она слишком отдавала себя любым отношениям. Неважно, партнёрским или дружеским, но каждый раз – без остатка, от того и боль от предательства и брошенности всегда была невыносимой и напрочь разрушающей хрупкое доверие ко всем людям на годы вперёд.

– Тебя просто было слишком много, Мия. Достала ты стараться для всех и не жить для себя, – заключила она себе под нос, но всё-таки поплелась в прихожую, где кто-то настоятельно продолжал звонить в дверной звонок.

Экран, демонстрирующий то, что видела камера по ту сторону двери, безбожно сбоил, трясся и размывал картинку, по которой было понятно только то, что фигура у двери одна и явно мужская.

Нахмурившись, Мия призадумалась, какому мужчине, кроме отца, может быть до неё дело. То, что к ней пришёл не папа, она поняла сразу – он был низкорослым и полнотелым, в отличие от кого-то высокого и стройного, отображаемого на троящем экране.

Да и вряд ли папенька был в курсе, что происходило с его дочерью, ведь он с ней не виделся уже пару лет. Если что-то и узнавал, то от матери, с которой Мия тоже общалась крайне редко. Маме о случившемся она ничего не сказала, понадеявшись, что та будет уверена – дочь опять погрязла в своей бесконечной работе.

Не найдя никаких адекватных вариантов ответов на вопрос о пожаловавшем госте, Мия беззвучно сделала шаг назад и сосредоточилась. Магия откликалась и на положительные эмоции, несмотря на то что их было не так уж и много в её жизни, они точно не должны были как-то отразиться на тонкане, а такими потоками ещё и управлять было гораздо легче.

Мало ли кого принесло по её душу. Если это какой-то злоумышленник, минимального проявления магических способностей было достаточно, чтобы здравомыслящий человек предпочёл убраться куда подальше.

Щекоча осязаемыми лучами ладонь, на ней появился миниатюрный белый огонёк. Выглядел он не угрожающе, но на деле был опаснее, чем пистолет в руке при должном желании творящего. Осторожно приоткрыв дверь, Мия выглянула за порог и удивлённо уставилась на своего незваного гостя.

Переминаясь с ноги на ногу в нерешительности, за порогом стоял Харт. Завидев в руке своей бывшей девушки магический огонь, оставляющий в полумраке прихожей зловещие отблески на радужке её недобрых глаз, он в страхе поднял свои руки перед собой в защитной позе и осторожно произнёс:

– Знаю, я не тот, кого ты бы хотела сейчас видеть, но… пожалуйста, давай поговорим?

– Ты не тот, кому следовало бы приближаться ко мне в таком состоянии, – безучастно согласилась Мия, но сжала пальцы и огонь исчез в её ладони, пробежавшись росчерками белых молний на коже к запястью.

Отступив вглубь квартиры, она позволила Харту войти, логически решив, что скандалы и выговор накопившихся в его сторону эмоций точно призовут сюда всё Министерство. А если он не выговорится сам, наверняка придёт ещё не раз.

Не дожидаясь, пока Харт снимет обувь в прихожей, Мия отправилась на кухню и тяжело опустилась на стул, опершись спиной о стену позади. Спустя минуту Харт зашёл следом, поставив на стол пакет с любимыми сладостями Мии и обернувшись к чайнику.

– Только что закипел, – ответила она на незаданный вопрос, не прикасаясь к принесённому подарку. – А раньше ты меня чихвостил по чём зря, говорил, что сладкое вредно для здоровья…

– Вредно, – согласился он, доставая из шкафчика чашки, – но, я тут почитал одну статью… теперь же их только текстом пишут, как в старые добрые времена, – Харт нахмурился, подошёл к распахнутому окну и по-хозяйски его захлопнул. Поискал заварочный чайник, но не найдя его, выудил из пачки на столешнице пару пакетиков чая. – В общем, там было сказано, что людям, употребляющим много сахара, просто не хватает быстрого дофамина. Не хватает… любви, – он смутился, разливая кипяток по чашкам и принося одну Мии.

– Да ну? Не может быть. Какой только чуши не понапишут, – иронично хмыкнула она, забирая у него чашку и насыпая из сахарницы на столе шесть ложек сахара. – Какого хрена тебя принесло, Харт? Думаешь, пришёл меня навестить, принёс то, что я люблю, и всё будет, как раньше?

– Думаю, что я был идиотом, – признался он, опускаясь на стул рядом с ней. – Обвинял тебя в том, чего на самом деле и близко не было. Я видел отчёты по… испытаниям. Ты его… ненавидела, а я…

– А ты загнал меня в депрессию своим уходом. Бросил меня, когда был нужнее и важнее всего, – договорила Мия за него. – Я вернула тебе кольцо, что тебе ещё от меня нужно?

– Прощения… – еле слышно выдохнул Харт, проводя руками по лицу и ероша пальцами непослушные светлые волосы. В карих глазах промелькнуло искреннее раскаяние, слишком уж запоздалое, как показалось хмыкнувшей Мии.

– Ты прощён. Дверь там, – она указала пальцем направление и сосредоточилась на чашке, делая вид, что её интересует только горячий чай в ней.

– Мия… перестань, мы же столько прошли вместе, – силился достучаться до неё Харт. – Все ошибаются. Я ведь… боялся потерять тебя. Откуда мне было знать, что твой горящий взгляд при каждом упоминании этого подонка – это не влюблённость, а рабочий фанатизм? На меня ты никогда так не смотрела, и я…

– Приревновал меня к работе, – Мия снова завершила фразу за него, и Харт сокрушённо кивнул. – Это случилось бы однажды, ты же понимаешь? Не к нему, так к кому-то другому. Начинать отношения, построенные на взаимной психотравме, изначально было большой ошибкой, не находишь?

– Ты не права. Тогда мы были нужны друг другу, потому что никто другой не смог бы нас понять. Они не видели… всего этого, – он запнулся, но всё же продолжил: – Тот день навсегда отпечатался в моей памяти. Рассыпающиеся пеплом тела… И осознание, что моя жизнь могла оборваться вот так, – он щёлкнул пальцами, – в один миг. И твоя… Я не верю в судьбу, но… мне кажется, она не просто так выбрала именно нас, давая второй шанс. Мы ведь воочию смогли узреть, на что способны наши враги. Это абсолютное зло. И самое могущественное ты смогла убедить сдаться, никому при этом не навредив. Милая, ты настоящий герой! Как я только мог сомневаться в тебе…

Скрипнув зубами, Мия закрыла глаза, всеми силами не давая идти слезам и слыша тихий треск тонкана. Сжав кулаки и всеми силами пытаясь сдержать себя, она процедила:

– Уходи. Я не хочу из-за тебя опять оказаться в… палате.

– Прости, я навещу тебя позже, – сквозь полуприкрытые глаза Мия увидела, что он вновь примиряюще поднял руки.

Провожать Харта или говорить ещё хоть что-то она не стала, а вот к сладостям пришлось притронуться, чтобы сфокусироваться хоть на чём-то другом. Попутно Мия достала коммуникатор и позвонила Андору:

– Здравствуйте, доктор. Спешу сообщить вам, что мне не стало хуже. Реакция датчика вызвана моим идиотом бывшим, который решил прийти выяснять отношения в самое неподходящее время. Предположу, что он ещё придёт ко мне, прошу учесть эмоциональные всплески на этом фоне и не заносить их в личное дело.

– Понял тебя. Спасибо, Мия, – ответил спокойный голос Андора. – Если хочешь, я могу добиться для него запрета на твоё посещение.

Призадумавшись над его предложением, она ответила:

– Не стоит. Я справлюсь. Просто хотела вас предупредить.

Доктор вновь поблагодарил её и попрощался. Видеть Харта лишний раз Мии не хотелось, но он оказывал ей весьма хорошую услугу, сам того не понимая: теперь любой всплеск, даже довольно значительный, можно было повесить на личные переживая об отношениях, на самом деле вызывающих лишь раздражение.

Глава 6

Как и ожидала Мия, Харт приходил каждый день, каким-то чудом выкраивая время и отлынивая от службы. Он быстро смекнул, что его извинительные стенания её не трогали вообще никак, и старался найти темы для разговора, на которые она реагировала хотя бы односложными ответами.

Оказалось, что единственной такой темой, как и раньше, была работа. Мия вполуха слушала о сослуживцах, изменениях в инструкциях и чуть внимательней о слухах о себе. Официально, признанную героиню принудительно отправили в отпуск, на что Мия не сдержалась и прыснула в кулак. Да уж, первые полтора месяца «отпуска» точно удались на славу.

Неофициально – коллеги шушукались о разном, но сходились в одном: лейтенанта Геланц не просто так приставили к полковнику Айвендеру. Тут уже она подобралась и, впервые одарив Харта не замутнённым от скуки, а вполне осмысленным взглядом, спросила:

– Ты что-то знаешь про него? У меня хорошая память, но эта фамилия не кажется мне знакомой.

– Ну… – он стушевался и покосился на тонкан на виске Мии, но всё-таки ответил: – Ты никогда не задавалась вопросом, почему МОПМА – именно Министерство ограничения проявления магической активности, а не, скажем, Министерство подавления угрозы тёмной магии, например? Светлые тоже… могут быть угрозой для общества. И вот… полковник Айвендер как раз один из тех, кто занимается именно светлыми, потерявшими контроль, – Харт посмотрел на Мию обеспокоенно, ожидая её реакции.

Изумлённо уставившись на него, она ощутила, как конечности похолодели. Неужели ей всё-таки не поверили? Или это просто была мера предосторожности и не более?

– Считаешь меня таким же чудовищем, как и тёмные? – глухо отозвалась Мия и прищурилась.

– Считаю, что поступил подло и по-мальчишески, оставив тебя во всём этом одну, – тихо ответил Харт и протянул руку к запястью Мии, но она демонстративно убрала свою руку, не давая к себе прикоснуться.

– Во всём есть плюсы, – холодно отрезала она, поднимаясь и давая понять, что на сегодня аудиенция закончена. – Возможно, в своих следующих отношениях ты такой ошибки не совершишь.

Больше ничего слышать Мия не хотела, поэтому отправилась в прихожую и принципиально распахнула входную дверь. Наполненные сожалением взгляды бывшего парня её тоже совершенно не трогали, а вот его присутствие порой могло быть чревато для них обоих. С учётом последней полученной ей информации, Мия опасалась вновь загреметь в застенки МОПМА, а то и вовсе там бесследно сгинуть.

Как только она закрыла за понурым Хартом дверь, на коммуникатор пришло сообщение от доктора Андора. Ей нужно было явиться в Министерство, и Мия ощутила, как по коже пробежал холодок. Неужели прослушка не была её паранойей? Треклятый наивный Харт… Есть же темы, которые не стоило обсуждать вслух, но… вроде бы она ничего такого ему не сказала, как и он ей?

Вопросы мучили всю дорогу до МОПМА. Внутренний голос бил тревогу и уговаривал не заходить в стены Министерства в принципе, а бежать, куда глаза глядят, пока была такая возможность. Остановившись на мгновение перед белоснежными двустворчатыми дверьми, Мия шикнула на водоворот мыслей в голове и вошла внутрь.

«На четвёртом этаже нет подавителей, – остался лишь один голос, сводящий с ума. – Если добрый доктор решит упечь тебя навсегда, вариант побега будет только один. Чего остановилась? Ты до сих пор не задумывалась, как я добрался до Юниса? Непростительно наивно для боевого светлого мага, госпожа лейтенант. Только представь, на что мы способны, без всех этих ограничений…»

– Прости, Мия, я отлучался ненадолго, – вывел её их ступора раздавшийся прямо над головой голос Андора.

Захлопав ресницами, Мия поняла, что незаметно для себя прошла весь лабиринт коридоров и остановилась прямо у кабинета доктора – он находился чуть дальше четыреста четвёртого.

– Проходи, – Андор открыл перед ней дверь и сделал пригласительный жест.

«…на четвёртом этаже нет подавителей,» – эхом напомнил голос Тени и глухо рассмеялся. Стиснув зубы, Мия вошла в кабинет, натянуто улыбаясь доктору. Он указал на стул по эту сторону широкого светлого стола и разместился на своём, тут же принявшись деловито перекладывать бумаги. Мия сразу поняла, что делал это Андор не из надобности, а следя за её поведением и реакцией.

Вот только есть ли смысл паниковать перед тем, что так или иначе произойдёт? Неизбежное на то и неизбежное, что его можно было только принять, осознать и подчиниться. «Смотри, справа окно, ага, – подсказал треклятый голос. – На эмоциях и ты сможешь. Я в тебе не сомневаюсь.»

– По последнему заключению комиссии, – медленно, словно издеваясь, произнёс доктор, – было принято решение о снятии тонкана.

«Потому что у нас есть возможность следить за тобой и без него,» – хмыкнуло в голове, а Андор продолжал, слегка улыбаясь на то, как Мия изумлённо нахмурилась: